Звуки жестокой схватки сотрясали небо и землю.
Казалось, весь горный лес со всех сторон погрузился в хаос сражения. Повсюду были люди, повсюду слышались крики. С одной стороны летел дождь из стрел, с другой — подобно грому, катились камни; среди всего этого безумия неистово носились даже дикие кабаны.
У этих кабанов была грубая кожа и толстая плоть1. Они, даже утыканные стрелами, неслись вперёд, сбивая с ног по семь-восемь человек за раз.
Горный лес в темноте напоминал бушующее море, поднявшее яростные волны.
Те Ин, ещё не успевший приблизиться, натянул поводья. Подобная сцена, разумеется, не напугала его, но сильно потрясла.
— Что происходит? — спросил он. — Откуда взялись подкрепления?
Человек впереди тоже был потрясён:
— Мы всё время охраняли перекрёсток и не видели никаких казённых войск.
«Правда это или ложь? Пустая бравада?» Те Ин заставил коня крутиться на месте, положив руку на рукоять длинного дао. Его лицо было мрачным.
— Не верю, что у них может быть много подкреплений. Даже если они есть, я всё равно смогу схватить её одну…
Он уже собирался пришпорить коня и двинуться вперёд, как сзади снова раздались крики.
— Гарнизонные солдаты уезда Чэньсянь собрались и, кажется, направляются сюда!
Ближайший гарнизон находился в уезде Чэньсянь. Те Ин вздрогнул. Уезд Чэньсянь располагался на порядочном расстоянии отсюда.
— Как вести могли разлететься так быстро? — встревоженно спросил он. — Разве не было сказано, что ни единого человека не упустили?
— Совершенно точно, никто отсюда не сбежал, — вновь подтвердил человек. — К тому же, если бы кто-то и сбежал, чтобы донести весть, за такое короткое время невозможно успеть обернуться туда и обратно.
Значит ли это, что местные гарнизонные войска тоже следили за передвижениями Чу Чжао?
Если прибудут ещё и гарнизонные войска…
Он не то чтобы боялся этих солдат, он боялся скомпрометировать шицзы.
Сейчас императорский двор и Чжуншань-ван ещё не разорвали отношения окончательно, они лишь ждут подходящего момента или, иными словами, зацепки.
В конце концов, ранее не нашлось доказательств того, что шицзы подстрекал Чу Ланя убить Старшего императорского внука, а сама Чу Чжао не могла выдать собственного дядю на смерть.
Если Сяо Сюнь будет пойман в момент окружения и попытки убийства Чу Чжао, тогда императорский двор немедленно объявит всему миру, что Чжуншань-ван пошёл против великого пути, и отправит войска в карательный поход.
Не исключено, что Чу Чжао и императорский двор намеренно расставили эту ловушку, используя её саму как приманку для Чжуншань-вана — разве не тот же приём был использован в прошлый раз с падением в воду в Саду Чуэнь?
Копыта коня зарыли землю, животное развернулось.
— Уходим! — приказал Те Ин.
Люди рядом отозвались согласием и взмахнули факелами. Спустя мгновение всадники и кони, подобно грозовой туче, исчезли вслед за Те Ином.
Когда туманный сизый свет окутал горный лес, звуки резни уже затихли, лишь лесной пожар продолжал с треском пылать.
Чу Чжао и А-Лэ пробирались среди раненых, стараясь спасти как можно больше жизней. Их лица и одежда были сплошь покрыты кровью.
Когда Сяомань подбежала к ним, она едва их узнала.
Чу Чжао тоже увидела её, широко раскрыла объятия и бросилась навстречу:
— Сяомань, как хорошо, что ты в порядке!
Сяомань, не ожидавшая этого, оказалась в крепких объятиях. Хотя они провели бок о бок немало дней и ночей, разговаривали они мало и не были близки!
— Ты… ты… — Сяомань вытянула руки, чтобы оттолкнуть её, но, глядя на улыбку на залитом кровью лице девушки, сменила гнев на ворчание: — Что со мной может случиться!
Она фыркнула и отвернулась.
— Подумаешь, пустяковое дело.
Чу Чжао, не переставая кивать, легонько покачала её за плечи:
— Да-да, Сяомань такая сильная. — С этими словами у неё потекли слёзы.
«Должно быть, до смерти напугана, ведь было действительно опасно. Откуда Чу Чжао знать такие ужасы? Хоть та ночь смуты в столице и была опасной, по сравнению с этим она — ничто».
«Наверняка перепугалась, раз обнимает и плачет… Она может только плакать в объятиях, на самом деле…»
Сяомань невольно оглянулась назад.
Чу Чжао заметила это и спросила:
— Что ты ищешь?
Она проследила за взглядом Сяомань. В горном лесу, где горели факелы и дрожали ночные тени, беспорядочно ходило множество людей — среди них были и знакомые, и незнакомые.
Но взгляд Чу Чжао по непонятной причине остановился на одном силуэте.
Совсем недалеко, у большого дерева, стоял человек; в неверном свете огня его фигура то скрывалась, то появлялась, то ли явь, то ли морок.
Вроде бы… это была женщина?
Неужели, кроме Сяомань, А-Лэ и её самой, пришла ещё какая-то женщина?
— Это… — невольно начала Чу Чжао.
Кто это?
Но в тот миг, когда она открыла рот, пламя качнулось, и тот силуэт исчез, словно человек развернулся, чтобы заняться делами, и в мгновение ока затерялся в толпе, снующей по лесу.
— Что? — раздражённо спросила Сяомань.
Чу Чжао отвела взгляд и посмотрела на неё:
— Где ты нашла всех этих людей?
Сяомань издала неопределённое «о»:
— Это те, кого я встретила в лесу… охотники.
Рассеялся ранний утренний свет, заиграли блики. Птицы, не ведающие о людских трагедиях, вновь затихли, а затем начали прыгать по ветвям и звонко щебетать, нисколько не заботясь о пропитанной кровью земле.
Дин Дачуй вместе с остатками своих людей собрался вместе с выжившими из двух других укреплений. Те, кто при первой встрече готовы были вцепиться друг другу в глотки, теперь смотрели друг на друга красными глазами, правда, не от злости, а от бессонной ночи.
Они не нападали друг на друга, а жались плечом к плечу, пережив общую беду и поддерживая друг друга. Их взгляды были устремлены на группу людей неподалёку.
Их было около десяти человек.
Эта группа выглядела крайне странно.
Там была девушка, были люди с явной выправкой казённых солдат и те, в ком невозможно было скрыть повадки вольных людей с больших дорог. Как ни посмотри, они не должны были быть вместе.
Эта кучка людей и есть то самое «крупное дело», о котором говорил новый вожак?
Дин Дачуй опустил голову и посмотрел на землю под ногами, окрашенную кровью. Вчерашний грабёж выдался слишком ожесточённым, три их укрепления потеряли почти половину людей убитыми и ранеными — но в итоге они всё же поймали «жирных овец».
Однако почему та самая девушка, которая только что рыдала в объятиях нового вожака, теперь стоит вместе с этими «овцами» и несёт всякую чепуху?
— В тот момент я в спешке хотела бежать за помощью к властям, и тогда встретила их. Сказали, что они горные охотники. Эти добрые люди, услышав, что мы столкнулись с разбойниками, решили смело браться за правое дело, их грудь была переполнена праведным гневом, и они, завидев несправедливость на дороге, выхватили мечи и пришли на помощь…
Она выпалила все красивые слова, которые знала, а затем церемонно поклонилась Дин Дачую и остальным.
— Благодарю вас, земляки, за наше спасение.
Воцарилась тишина.
«Земляки», принимавшие благодарность, не спешили отвечать: «Полно вам, не стоит благодарности, это наш долг».
Чу Чжао и Лао Бай тем временем разглядывали оружие в руках «земляков» — сабли, копья, мечи, алебарды. Чего там только не было. Снаряжение у этих горных охотников было весьма основательным.
Глухой лес, ночь, столько охотников… быть такого не может.
Чу Чжао и Лао Баю даже гадать не пришлось, чтобы понять, кто они.
Горные бандиты.
Самые настоящие бандиты.
Как интересно: фальшивые бандиты хотели убить её, а настоящие спасли.
Хоть она и не знала, как Сяомань убедила этих разбойников прийти на помощь, это определённо не имело отношения к бескорыстному заступничеству.
Но раз Сяомань не желает говорить об этом, то и допытываться не стоит.
После недолгой заминки Чу Чжао торжественно поклонилась:
— Благодарю вас, земляки, за наше спасение. За такую великую милость я обязательно отплачу и щедро вознагражу вас тяжёлым золотом.
При словах о «тяжёлом золоте» взгляды Дин Дачуя и остальных сосредоточились.
— Моя семья владеет несметными богатствами, родители дорожат мною как сокровищем. Вы не просто спасли меня, вы спасли всю мою семью, — продолжала громко говорить Чу Чжао. — Помимо денег и имущества, если у вас будут какие-либо просьбы, мои родители непременно их исполнят. Но даже этого будет недостаточно, чтобы отплатить за великую милость спасения жизней всех нас.
Договорив, она снова совершила глубокий поклон.
Это были искренние слова.
Если бы не эти бандиты, её жизнь в этом воплощении закончилась бы здесь.
Поэтому она не станет спрашивать, зачем они пришли и что замышляют. Ей нужно лишь поблагодарить их.
Лао Бай и остальные тоже поклонились вслед за ней, в один голос выкрикнув:
— Не забудем вашу великую добродетель и милость, пока не выпадут зубы!
Хоть их было немного, одновременный выкрик прозвучал довольно пугающе.
Дин Дачуй и остальные бандиты вздрогнули. Слыша эти полные благодарности слова и видя столь торжественные поклоны, они на мгновение растерялись.
А новый вожак куда-то исчезла. Во время ночной схватки её постоянно было видно: при атаке она впереди рассекала горы и разрубала моря, а когда они малодушно трусили, она появлялась у них за спиной, отсекая любые мысли о бегстве.
Люди нового вожака смешались с ними — кто-то ткнул его в спину.
Дин Дачуй был сметливым охотником… то есть бандитом. Он тут же запинаясь проговорил:
— К-как можно… Вы слишком вежливы.
Его взгляд тоже невольно обратился к той девушке по имени Сяомань.
Девушка тоже посмотрела на него и вдруг вскинула брови.
— Крупное дело, — беззвучно произнесла она одними губами.
Выражение лица Дин Дачуя на мгновение изменилось, он, кажется, всё понял: в этом деле на самом деле не было ничего удивительного.
Сначала подослать «гвозди», чтобы те затесались среди «жирных овец», а затем, дождавшись, когда «жирные овцы» окажутся в опасности, ворваться в гущу событий. Хотя чаще всего это делалось, чтобы совершить грабёж во время пожара2, существовал и другой способ: прикинуться добрым человеком, завоевать доверие «жирной овцы», а после…
Проще говоря, это значило забросить длинную леску, чтобы поймать крупную рыбу3.
Глядя на жуткое место побоища, где эту девушку и её спутников столь свирепо осаждало такое множество людей, становилось ясно, чем выше опасность, тем больше выгода.
Возможно, то, что новый главарь внезапно совершил набег на их горные укрепления, было сделано вовсе не ради захвата горы, а именно ради этого мига.
Подобная глубокая предусмотрительность…
Видно, это и впрямь было крупное дело.
- Грубая кожа и толстая плоть (皮糙肉厚, pí cāo ròu hòu) — идиома, означающая толстокожесть, нечувствительность к боли или ранениям. ↩︎
- Грабить во время пожара (趁火打劫, chèn huǒ dǎ jié) — извлекать выгоду из чужого бедственного положения. ↩︎
- Забросить длинную леску, чтобы поймать крупную рыбу (放长线钓大鱼, fàng cháng xiàn diào dà yú) — умение терпеливо ждать и планировать наперёд ради большой наживы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
