Чу Чжао, уронив голову, ударилась о край кровати и проснулась.
Маленький кролик, что был у неё в руках, уже давно убежал и забился под кровать. От испуга он подпрыгнул и попытался залезть в щель под кроватью.
Чу Чжао пришла в себя и поспешно выпрямилась на коленях, заглядывая на постель. Чу Линь спал беззвучно и неподвижно.
Она схватила отца за руку, нащупала пульс, а затем с облегчением опустилась на пол — он всё ещё был здесь.
В комнате было сумрачно, во внешних покоях мерцал свет свечей.
— Де, — тихо позвала Чу Чжао, легонько потряхивая Чу Линя за руку.
Хотя говорят, что больным нужно больше отдыхать, когда лекарь произнёс это, Чу Линь лишь улыбнулся и ответил, что скоро он будет отдыхать вечно, поэтому лучше, пока он ещё жив, побольше побыть со всеми.
— Поэтому, А-Чжао, если я усну, не забудь меня разбудить, — наставлял он.
До тех пор, пока он не перестанет просыпаться.
От того, что Чу Чжао его покачала, Чу Линь открыл глаза. Хотя он ничего не видел, он тут же отозвался:
— А-Чжао, я снова уснул?
Чу Чжао кивнула и, заставив себя улыбнуться, сказала:
— Да, де. Мои детские истории оказались такими скучными, что и я, и ты — мы оба уснули.
Чу Линь задумчиво произнёс:
— Оказывается, в твоём детстве я так легко засыпал не потому, что хорошо рассказывал сказки, а потому, что они были скучными.
Чу Чжао весело рассмеялась.
Услышав смех отца и дочери во внутренних покоях, А-Лэ вошла снаружи:
— Генерал, сяоцзе, вы проснулись. Хотите поесть?
Говоря это, она сделала знак рукой Чу Чжао.
— Сяоцзе, согласно вашему распоряжению, на кухне сварили куриный суп.
Чу Чжао отозвалась и первым делом спросила Чу Линя, будет ли он есть.
— Буду, — ответил Чу Линь. — Раз я ещё жив, значит, должен есть.
Чу Чжао с улыбкой согласилась:
— Де, я сама схожу и принесу.
Сказав это, она потянула А-Лэ за собой во внешние покои.
— Что случилось? — спросила она.
А-Лэ ответила:
— А-Цзю пришёл за тобой. Сказал, что ты украла его кролика, и требует вернуть.
Чу Чжао возмущённо воскликнула:
— Какая чепуха! Он же мой! Я сама к нему схожу!
И её быстрые шаги удалились.
Чу Линь лежал на кровати и невольно улыбнулся. Он ослеп, его тело лишилось сил, но слух стал необычайно острым. Он мог слышать даже патрули с лошадьми за пределами двора и ползающих по стенам в углу насекомых.
Человек, словно ласточка, впорхнул в дверь. Его шаги были настолько лёгкими, что можно было представить, как он ловок.
Чу Линь подумал о том, как они виделись в прошлый раз. После смуты в столице этот мальчишка прошёл через суровые испытания, и его аура, должно быть, изменилась.
Эта аура, подобно холодному мечу, скользнула по его телу.
— А-Цзю, на что ты смотришь? — спросил Чу Линь.
Стоявший у кровати человек вздрогнул и отступил на шаг.
— Я стал выглядеть иначе, это напугало тебя? — спросил Чу Линь.
Се Яньлай смотрел на генерала. Он и правда словно видел его впервые. По сравнению с тем величественным обликом, и даже по сравнению с тем, каким он был несколько дней назад, нынешнего генерала было почти не узнать.
Чу Линь весь словно иссох.
— Нет, — ответил он.
Непонятно было, имел ли он в виду, что генерал не изменился, или что он не испугался. Чу Линь улыбнулся:
— Впрочем, ты ведь молодой офицер, сражавшийся с мятежниками и убивавший силянских разбойников. Тебя ничем не испугаешь.
Се Яньлай опустил глаза и произнёс:
— Нет, я видел смерть своей нян.
Улыбка сошла с лица Чу Линя, оставив лишь мягкость. Глядя в ту сторону, где стоял Се Яньлай, он сказал:
— Каждому из нас приходится провожать своих родителей.
Се Яньлай не подхватил эту тему.
— А-Цзю, спасибо тебе. То, что А-Чжао смогла приехать и проводить меня — твоя заслуга, — произнёс Чу Линь.
Се Яньлай поспешно перебил его:
— Генерал, не говорите так. Это не имеет ко мне никакого отношения. Она сама захотела приехать, а я прибыл по приказу императора, чтобы схватить её и вернуть назад. Просто один из них император, а другая — императрица, а я лишь подневольный человек. Ни ту, ни другую сторону я обидеть не могу, поэтому слушаюсь обоих.
Чу Линь громко рассмеялся:
— Верно, нам, подневольным людям, приходится нелегко. В будущем…
Се Яньлай снова его прервал и бросил взгляд наружу. Он пришёл не для того, чтобы болтать с генералом Чу. Время этого генерала было ограничено, пусть лучше он поговорит с тем, кто для него действительно важен.
— Генерал, — сказал он. — Мумяньхун просила меня узнать, может ли она увидеться с вами.
Увядающий на кровати генерал погрузился в тишину.
Казалось, прошло много времени, хотя, возможно, это был лишь один миг.
— Она следовала за вами весь путь? — спросил Чу Линь.
Се Яньлай ответил:
— Не весь путь. Она спасла Чу-сяоцзе во время того нападения, а затем шла вместе с нами. Когда мы добрались до окружного города, она ушла.
Чу Линь на мгновение замолчал, а затем произнёс:
— Встречусь.
Се Яньлай не стал расспрашивать и лишь коротко ответил согласием, собираясь уходить.
Чу Линь добавил вслед:
— Не давай А-Чжао узнать об этом.
Се Яньлай даже не обернулся:
— Я понимаю.
Сказав это, он стиснул зубы. Да что он такое несёт? Один — её отец, другая — её мать, а он тут рассуждает, что «понимает». Какое ему вообще до этого дело!
Он стремительно вышел, но тут же вернулся. Не говоря ни слова, он выхватил маленького кролика из щели у кровати и так же стремительно скрылся.
Чу Линь не стал спрашивать, зачем тот возвращался, а лишь тихо усмехнулся.
В комнате снова воцарилась тишина, но в ушах Чу Линя по-прежнему не было покоя. Он слышал, как удаляются шаги, и как другие, едва уловимые шаги, приближаются.
Тихие шаги замерли у дверей, словно человек не решался сделать ещё один шаг вперёд.
— Заходи, — сказал Чу Линь. — Настал такой час, что не стоит больше раздумывать о прошлом, предаваться печали или терзаться сомнениями.
После этих слов замершие шаги, подобно каплям начавшегося ливня, устремились из-за дверей прямо во внутренние покои.
Мумяньхун встала у кровати, её тонкая фигура колыхалась в тусклом свете. Глядя на лежащего мужчину, она в одно мгновение вспомнила всё, что произошло за последние десять с лишним лет.
Она закрыла лицо руками и опустилась на пол.
— С каких пор это началось? Я и не знала, — прошептала она сквозь слёзы.
Лицо Чу Линя оставалось спокойным, на нём не было ни радости, ни гнева:
— И что с того, что знаешь? Разве ты можешь воскресить из мёртвых?
Мумяньхун, плача, проговорила:
— Генерал, ваши слова по-прежнему ранят.
Чу Линь промолчал.
В тихой комнате закружились тени прошлого.
Прошло много времени или всего лишь миг, прежде чем Чу Линь нарушил молчание, подавляя былые чувства.
— Я позволил тебе увидеться со мной только по одной причине.
— Потому что ты спасла жизнь А-Чжао.
— Тот, кто спас мою А-Чжао, становится моим благодетелем.
— Раз у моего благодетеля есть просьба, и эта просьба — лишь увидеть меня, я, разумеется, соглашусь.
Только как благодетельница, только потому, что спасла его дочь, и ничего более.
Мумяньхун сидела на полу у кровати, глядя на этого чужого и в то же время знакомого мужчину, и слёзы её лились рекой.
— Он сказал, что подождёт тебя на кухне.
А-Лэ обошла всю кухню, расспрашивая служанок и стражу, но те лишь качали головами, отвечая, что не видели Се Яньлая.
— Не обращай на него внимания, — сказала Чу Чжао. Попробовав куриный суп, она уже собиралась его налить, когда Се Яньлай вернулся.
— Ты где был? — спросила Чу Чжао.
Се Яньлай ничего не ответил, лишь похлопал себя по груди.
Чу Чжао сразу заметила торчащего у него за пазухой маленького кролика и бросилась к нему:
— Он мой! Подло, ты использовал приём «выманить тигра с горы»!
Се Яньлай увернулся и, вскинув брови, заявил:
— Он мой, я его первым нашёл.
Чу Чжао было всё равно, она пыталась выхватить кролика у него из рук.
Се Яньлай уперся ладонью ей в лоб:
— Могу и отдать, но с одним условием. Я уже говорил с твоим отцом, и он сказал, что условия должны быть.
— Отец? Ты только что говорил с ним? — Чу Чжао прыснула со смеху. — И какими сладкими речами ты на этот раз заговорил моего отца?
Се Яньлай ответил:
— Генерал Чу справедлив и строг, он разрешил мне забрать кролика. Но если ты приготовишь мне чашку густого супа, я отдам его тебе.
Чу Чжао усмехнулась:
— Хорошо, я-то приготовлю, лишь бы ты осмелился это съесть.
Сказав это, она и правда пошла мыть руки, чтобы заняться супом.
А-Лэ фыркнула, не желая слушать их перебранку, и вышла за дверь. Се Яньлай прислонился к дверному косяку в ожидании своего супа, слушая непрекращающуюся болтовню Чу Чжао.
— Мой де ещё не спит? — Что ты ему сказал? — Ты патрулировал всю ночь, почему не идёшь спать? — Как освободишься, заходи к нему почаще, поговори с ним.
Он отвечал невпопад, и пока они так переговаривались, снаружи донёсся шум, голоса гремели подобно удару грома.
— Как ты здесь оказался! Люди!
Это был голос Чжун Чжанжуна.
Лицо Се Яньлая изменилось, а Чу Чжао и вовсе выронила чашу и бросилась к выходу.
— Чу Чжао, — Се Яньлай протянул руку, преграждая путь подбежавшей к двери девушке. — Подожди.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
