Лян Цян смотрел на девушку на коне; встречи в человеческой жизни бывают столь непредсказуемы.
Он знал, что она в армии. Он был в авангарде, сражаясь в самых опасных местах, она же, будучи дочерью генерала гвардии Чу Линя и императрицей Великой Ся, находилась в главном лагере в окружении плотных рядов отборных воинов.
Он видел, как она проносится мимо, но никогда не думал о встрече.
Тем более он не ожидал, что это случится в такой момент — когда вокруг так опасно, а он сам в таком жалком виде…
Он был весь в крови, доспехи и одежда изорваны, он полустоял на одном колене, опираясь на длинный меч, а из глубокой раны на левом плече не переставая текла кровь.
— Я… — Лян Цян сжал рукоять меча и опустил глаза. — В порядке.
Хотя он не поднимал головы, он всё равно чувствовал, как взгляд девушки скользит по нему и останавливается на его левом плече.
— В порядке, — со вздохом произнесла девушка и повторила: — В порядке, это хорошо.
Действительно ли в порядке? Лян Цян поднял голову и посмотрел на Чу Чжао.
Чу Чжао уже не смотрела на него.
— А-Лэ, иди обработай рану Лян-гунцзы.
Лян Цян увидел, как служанка спрыгнула с коня, подошла к нему и ножом разрезала его рукав.
— Как опасно, — сказала А-Лэ. — Еще один удар, и вы бы лишились руки, Лян-гунцзы.
Лян Цян ничего не ответил. Казалось, он не чувствовал боли и замер в полном оцепенении.
— Сначала останови кровь и перевяжи, — распорядилась Чу Чжао. — Вернёмся — и пусть опытный лекарь займётся лечением, чтобы не повредить каналы цзинло.
А-Лэ хмыкнула, дала Лян Цяну пилюлю и ловко посыпала рану порошком, наложив повязку. За это короткое время схватка впереди уже завершилась.
— Чу-сяоцзе! — выкрикнул женский голос.
Лян Цян невольно обернулся и увидел впереди девушку с длинным мечом в руках, а рядом с ней ещё одну женщину, сжимавшую парные клинки, которые были окрашены в багряный цвет.
— Семеро или восьмеро сбежали, Дин Дачуй бросился в погоню, — крикнула та девушка и спросила: — Трубить сбор?
«Это телохранитель Чу Чжао?» — подумал Лян Цян. Почему её голос звучит так нетерпеливо? В нём нет почтения к императрице.
Чу Чжао звучно объявила:
— Форсированным маршем выдвигаемся к месту расположения войска Чина!
Девушка больше не задавала вопросов, и в строю раздалась команда к перестроению. Боевой конь Чу Чжао забил копытами. А-Лэ быстро закончила перевязку и вскочила в седло.
— Лян-гунцзы, — Чу Чжао снова посмотрела на Лян Цяна. — Сможешь ли ты продолжить убивать врагов вместе со мной?
Лян Цян поднял на неё взгляд и, опираясь на длинный меч, поднялся:
— Пока этот ничтожный командир ещё жив, он будет сражаться до смерти.
— Лян-гунцзы по-прежнему доблестен, — сказала Чу Чжао.
Под этим «по-прежнему» она имела в виду не то, что он ранен, а то, что было раньше. Раньше, когда отпрыск знатного рода Лян беспечно развлекался в столице, она хвалила его за доблесть. Теперь, когда сосланный в пограничный округ потомок рода Лян всё ещё мог сражаться на поле боя, она снова назвала его доблестным.
Лян Цян знал, что оба раза девушка говорила искренне. Она действительно считала его доблестным. Но был ли он доблестен на самом деле? Раньше он считал себя таковым, а теперь…
Раздался топот копыт, Чу Чжао пришпорила коня и умчалась прочь.
Лян Цян смотрел ей в спину. Возможность сражаться с ней плечом к плечу — такое мгновение он не забудет до конца жизни. Он отвёл взгляд, вскочил на коня и, сжимая меч в одной руке, погнался за девушкой.
Когда опустились сумерки, Чжун Чжанжун уже невесть сколько кругов нарезал по лагерному шатру.
— Старина Чжун, не беспокойся, — в который раз попытался успокоить его один из офицеров. — Сяоцзе отправилась не против основных сил Чина, к тому же…
Его слова были прерваны.
— К тому же что? — в гневе воскликнул Чжун Чжанжун. — Даже если это не основные силы, это всё равно элита войска Чина!
Другой офицер добавил:
— Там же есть та, ну, эта…
Эти слова ещё больше подлили масла в огонь. Чжун Чжанжун с ненавистью выплюнул:
— Она коварна и хитра, только и умеет, что губить генерала. Просто сборище ворон.
Офицеры переглянулись с беспомощным выражением лиц. Эта Мумяньхун и впрямь была ненавистна: блестящее будущее генерала было разрушено её руками. Однако Чу-сяоцзе всё же была её дочерью.
— И что с того, что дочь? — усмехнулся Чжун Чжанжун. — Столкнувшись с опасностью, она может подставить дочь, чтобы спасти свою шкуру. Увидев свирепое войско Чина, она, чего доброго, бросит дочь и сбежит.
Едва он договорил, снаружи донеслись шумные крики:
— Победа! Победа!
Чжун Чжанжун вихрем вылетел наружу, едва не сбив с ног бегущего навстречу посыльного.
— Генерал Чжун, Её Величество императрица и начальник гарнизона Се одержали великую победу! Войско Чина разгромлено, начальник гарнизона Се захватил в плен фума Силиан-вана! — громко прокричал посыльный.
Вышедшие следом офицеры услышали это и разразились радостными криками, и тут же по всему лагерю один за другим зазвучали ликующие возгласы.
— Великая победа! Великая победа!
Это была решающая битва после смерти Чу Линя. С этого момента боевой дух войска окреп.
— Скорее, доложите в столицу, отправьте летящую весть о победе на знамёнах.
Пока офицеры радостно суетились, Чжун Чжанжун схватил посыльного и принялся расспрашивать, как Чу Чжао, не ранена ли она. Откуда посыльному было знать это? В пылу сражения, тем более в лобовой схватке, каждый в той или иной степени получает раны.
— Когда Её Величество прибыла с войсками, начальник гарнизона Се и войско Чина уже вели ожесточённый бой. Её Величество повела людей в обход, полностью отрезав племени Чина путь к спасению, — ответил он.
Стоявший рядом офицер похлопал Чжун Чжанжуна по плечу:
— Да не волнуйся ты так, сяоцзе уже не ребёнок.
Она стала императрицей, она проводила отца в последний путь и взяла на себя неоконченные военные дела отца.
Чжун Чжанжун и впрямь успокоился, но снова принялся яростно ругать Мумяньхун:
— Этой злодейке везёт, теперь сяоцзе оказалась у неё в долгу.
На поле боя, где схватка уже закончилась, под покровом ночи всё ещё было шумно. Горели костры, трупы громоздились горами, стонали раненые. Первую партию раненых уже увезли.
Когда Лян Цян подошёл, он увидел, что Чу Чжао выслушивает доклад офицера о потерях. Вокруг Чу Чжао были мужчины и женщины; стоило ему бросить на них взгляд, как они тут же уставились на него, словно тигры на добычу.
Лян Цян отвёл взгляд и собрался уходить, но Чу Чжао уже заметила его и окликнула:
— Лян-гунцзы. Твоя рана серьёзна, почему ты ещё не уехал? — спросила она и хотела было уточнить у офицера, в чём дело.
— Это я не уехал, — опередил её Лян Цян и добавил: — Я уже ухожу.
Неподалёку Мумяньхун спросила Сяомань:
— Кто это такой?
Сяомань была занята своим длинным мечом — он сломался во время боя, что её очень злило. Услышав вопрос, она подняла голову и взглянула на юношу:
— Тётя, вы забыли? Тот солдат, которого чуть не убили свои же.
Когда они приближались к этому месту, лазутчики доложили о странной обстановке. Тогда Чу Чжао и остальные спешились и тихо подобрались ближе, увидев несколько десятков солдат авангарда левого крыла и несколько сотен силянцев напротив них. Казалось, они были окружены, но сражения не было; те солдаты левого крыла даже переговаривались и, казалось, смеялись, а затем двое из них замахнулись мечами на одного…
Увидев это, Чу Чжао приказала стрелять. Спасённый солдат, увидев подмогу, закричал: «Они переметнулись к врагу!»
Чу Чжао приказала всем броситься в атаку, Сяомань и Мумяньхун вступили в схватку и больше не обращали внимания на то, что происходило сзади.
— Надо же, этот человек тоже бросился в бой, неплохо, — сказала Сяомань.
Мумяньхун, конечно, знала об этом солдате, но спрашивала она не об этом. Она тихо произнесла:
— А-Чжао, кажется, с ним знакома.
Сяомань ещё раз взглянула на них:
— Я его не знаю, никогда не видела, — она скривила губы. — Знает же она уйму народу.
Мумяньхун усмехнулась и снова посмотрела в ту сторону, где перед Чу Чжао стоял молодой человек.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
