— Старшая гунян из рода Тань собирается принять мужа в свой дом. Говорят, это будет устроено с таким же размахом, как если бы мужчина брал в жёны девушку. Род Тань как раз собирается закупить редкостные сокровища со всех четырёх сторон света, — с улыбкой поведал осведомлённый человек.
Тема принятия мужа в дом вызвала ещё больше пересудов. Начав со старшей гунян Тань, люди перешли к старым историям о том, с каким трудом дались дети старому главе рода Тань. Для простого люда это было излюбленным развлечением, которое никогда не надоедало.
Под шум беготни людей, днём и ночью не знавших отдыха, одна за другой на воду спускались большие и малые лодки. Подняв флаги, они неслись по волнам, подобно острым стрелам, рассекающим водную гладь.
На большой дороге, ведущей в столицу, тоже днём и ночью не смолкал топот копыт — мчались воины и кони, поднимая тучи пыли, застилавшие небо и солнце.
Двое носильщиков, отдыхавших в тени большой ивы у обочины, были с ног до головы покрыты пылью. Шляпы-доули, которые они небрежно повесили на дерево, мелко дрожали от топота.
— В эти дни посыльных мимо проносится куда больше, чем раньше, — один из носильщиков взмахнул зажатым в руке полотенцем перед лицом, разгоняя пыль, и, взглянув на товарища, спросил: — Не случилось ли чего?
Товарищ, плотно укутанный шарфом так, что видны были лишь глаза, глухо ответил:
— Пока новостей нет.
— Дачуй, — негромко позвал товарищ. — Как думаешь, сможет Чу Хоу пробиться сюда?
— Конечно, сможет, — без малейшего колебания ответил Дин Дачуй, и его прежде вялый взгляд в мгновение ока стал пронзительным. — Что такое? Ты не веришь в Чу Хоу?
В этот миг вернулся прежний командующий Управления императорской охраны, способный напугать до слёз даже ребёнка. Товарищ поспешно замахал руками:
— Нет-нет, я просто беспокоюсь, что мы здесь ничем не можем помочь…
— Ждать приказов — это и есть помощь, — оборвал его Дин Дачуй.
Пока они говорили, на дороге снова поднялось облако пыли. Прискакало несколько почтовых солдат. Один из них, словно невзначай, глянул на висевшую на иве шляпу-доули и, указав пальцем, прикрикнул на носильщиков:
— Не мешайте проезду, прижмитесь к обочине!
С этим окриком группа всадников пронеслась мимо.
Дин Дачуй поднялся — но не отошёл к краю, а сделал шаг вперёд, выхватил из пыли бамбуковую трубку и вытащил бумажную полоску.
— В округе Юньчжун началось сражение с императорским двором, — сказал он, повернувшись к товарищу.
Тот взволнованно воскликнул:
— Значит…
— Готовься угонять коней! — вполголоса произнёс Дин Дачуй, не в силах скрыть волнения. — Всё должно пройти без сучка и задоринки.
Товарищ бросил полотенце на землю:
— Не беспокойся, лаода! Грабёж — это наше исконное ремесло!
Весть о том, что командир пограничных войск Чжун Чжанжун лично повёл солдат в атаку на гарнизон за пределами округа Юньчжун и убил троих военачальников, быстро разнеслась по столице.
«Всё-таки началось».
Камень, тяготивший сердца, наконец упал. Атмосфера в столице была напряжённой, но сильной паники не наблюдалось.
Как ни крути, округ Юньчжун находился далеко от столицы.
— Это даже дальше, чем то место, где подняли мятеж Чжуншань-ван с сыном, — рассуждал кто-то в трактире, указывая на карту. — Тогда они были совсем близко, а сражения шли меньше года.
Окружающие в недоумении пробормотали:
— Если так рассуждать, то в этот раз Чу Хоу понадобится больше года, чтобы дойти сюда.
Эти слова прозвучали как-то неправильно. Человек, объяснявший карту, перепугался:
— Эй-эй, это не я сказал! Я такого не говорил!
Он вовсе не желал победы императрице и не имел в виду, что род Се погряз в злодействе.
Сказавший это тоже пришёл в себя.
— Я тоже не это имел в виду, — поспешно добавил он. — Я просто… просто констатирую факт.
Он указал пальцем на карту и пробормотал:
— В те годы мятеж и вправду подавила императрица.
Управляющий чайной поспешно подбежал и разогнал толпу. Неважно, что было в прошлом, сейчас неверное слово могло навлечь беду.
Вопрос о том, пробьётся ли сюда императрица, не был темой для праздных разговоров, но в усадьбе рода Лян об этом высказывались без стеснения.
— Гэгэ! — Лян-сяоцзе, приподняв юбки, со всех ног бросилась вдогонку. — Эта Чу Хоу вот-вот нападёт!
Уже дойдя до ворот, облачённый в доспехи и при оружии Лян Цян остановился и обернулся.
Лян-сяоцзе, воспользовавшись моментом, схватила его за руку и с тревогой заговорила:
— Ты должен во что бы то ни стало защитить столицу и уберечь императора. Ни в коем случае не дай этой Чу Хоу войти в город! Если она ворвётся, как же я стану императрицей?
Лян Цян посмотрел на возбужденное личико младшей мэймэй, не зная, что ответить, и лишь кивнул:
— Хорошо.
— Гэгэ, моё будущее и будущее нашего рода Лян теперь на твоих плечах, — горячо напутствовала Лян-сяоцзе, и её глаза лихорадочно блеснули. — А может, мне пойти в императорский город и остаться рядом с императором…
Лян Цян невольно усмехнулся и сделал знак подошедшим служанкам:
— Присмотрите за гунян.
Служанки поспешили вперёд и увели Лян-сяоцзе. В конце концов, она была ещё ребёнком, и её, несмотря на сопротивление, увели обратно.
Лян Цян больше не медлил. Развернувшись, он вышел за ворота, вскочил на коня и в сопровождении воинов помчался вперёд. Стоило ему выехать на главную улицу, как он увидел великолепную повозку, торжественно катившуюся в окружении целого отряда всадников.
Лян Цян предусмотрительно уступил дорогу, прижавшись к обочине, и отвесил поклон:
— Се-гунцзы.
Се-гунцзы, который прежде и взгляда не удостаивал его, на этот раз приказал остановить повозку и отодвинул занавеску. Скрытый маской взгляд окинул его, и раздался вопрос:
— Куда направляешься?
«Неужели он не знает, что я делаю?» — мелькнула мысль. Похоже, этот Се-гунцзы на самом деле ничего не решал. Когда Се-сань-гунцзы подавал голос, этот подставной двойник оставался лишь тенью.
Лян Цян почтительно ответил:
— Нижайший получил приказ принять командование обороной столицы, — он бросил быстрый взгляд на человека в маске и добавил: — А также охраной императорского города.
Этот гунцзы каждый день заседал в императорском городе, однако семья Се не доверила ему его охрану. Значит ли это, что на самом деле его не ценят?
Мысли стремительно проносились в голове Лян Цяна, пока он ждал следующего вопроса, пытаясь уловить реакцию собеседника.
Однако гунцзы лишь опустил занавеску и пренебрежительно хмыкнул:
— И что же ты сможешь защитить?
Повозка с ровным стуком колёс покатилась дальше.
Лян Цян остался стоять у дороги. Его рука, опущенная вдоль тела, сжалась в кулак, а к лицу прилил жар.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
