Утренний ветер веял с реки, обжигая колючим холодом, но по спине А-Фу скатился пот.
Этот А-Цзю не шутил, он действительно собирался убить ее.
Она замерла, глядя на А-Цзю, не плача и не устраивая сцен. С невозмутимым лицом она спросила:
— Должна же быть причина?
А-Цзю усмехнулся:
— Поглядите-ка, истинное лицо проявилось. Разве эта физиономия имеет хоть что-то общее с кротостью и жалкостью? Я с самого начала знал, что с вами что-то не так.
А-Фу промолчала, не отводя от него взгляда.
— Твоя нян при смерти, а у нее еще хватает духу ломать комедию и болтать о чувствах да любви, — сказал А-Цзю с выражением брезгливости. — Ты ведь родом из переулков дыма и цветов1, не иначе?
И верно, те самовольные слова Линян все же привлекли внимание. Этот малый оказался слишком проницательным, он действительно угадал.
А-Фу задумалась и произнесла:
— Мои нян и де [отец с матерью] любили друг друга всем сердцем…
— В какое время живем? На грани жизни и смерти, а она все о любви! Твоя нян что, забыла, что рядом двое детей? — А-Цзю перебил ее с усмешкой. — Гунян, вы разыграли спектакль на славу, да только малость не дотянули. Вы просто никогда не видели, как выглядит умирающая нян, когда её детям некому довериться.
Как выглядит умирающая нян, когда детям некому довериться? А-Фу посмотрела на А-Цзю — судя по его тону, он такое видел.
— И как же это выглядит? — с любопытством спросила она.
То ли ее отношение, то ли прежние слова разозлили А-Цзю, но лицо его помрачнело.
— Сперва ты упомянула генерала Чу, смешивая ложь с правдой. Ян Дачунь — вымысел, значит, генерал Чу может быть целью, — холодно произнес он. — Поэтому я специально позволил тебе увидеть тайное письмо. И верно, вы пришли именно за ним.
Прокололась с самого начала? Она всего лишь упомянула имя отца, а он додумался до такого? Впрочем, кто бы стал просто так показывать тайное письмо — тут она и впрямь проявила неосторожность. Ничего не поделаешь, она слишком пеклась об отце.
А-Фу посмотрела на него:
— А-Цзю-гунцзы, сперва опусти оружие, все совсем не так, как ты думаешь…
Она не успела договорить — взгляд А-Цзю скользнул мимо нее к реке, и лицо его посуровело.
А-Фу тоже инстинктивно обернулась. Над рекой клубился туман, из которого медленно выплывало большое судно. На носу стоял человек, черт его лица было не разобрать, виднелись лишь белые парчовые одежды и синий пояс…
— Твой сообщник? — ледяным голосом выкрикнул А-Цзю. — Будешь говорить или нет?!
«Её сообщник?» — гадала А-Фу. Она вновь перевела взгляд на А-Цзю и продолжила:
— Я не знала о письме, просто случайно его увидела, и так вышло, что я знакома с генералом Чу Линем, поэтому…
И снова ей не дали закончить. Перед глазами сверкнула холодная сталь, а в ушах прозвучал ледяной голос А-Цзю:
— Сдохни.
У А-Фу волосы встали дыбом от ужаса.
Он вовсе не собирался ее допрашивать, ему нужно было лишь убрать свидетеля.
В это мгновение сработал инстинкт ее тринадцатилетнего тела: она пригнулась, уклоняясь, и кинжал пролетел в волоске от лица.
Но из-за резкого движения ноги на скользких прибрежных камнях поехали, она пошатнулась и повалилась в реку.
Раздался громкий всплеск.
А-Цзю исчез из виду, его место заняло утреннее небо, а затем ледяная вода поглотила ее.
Совсем как в тот раз.
Знакомые воспоминания мгновенно захлестнули ее.
Взор А-Фу затуманился, дыхание прервалось, а в ушах воцарилась тишина.
В саду семьи Чу в столице было озеро.
Пусть род Чу сейчас и пришел в упадок, но их предки были сановниками, помогавшими императору-основателю строить государство. Как одним из первых заслуживших награду в столице, им досталась усадьба, принадлежавшая некогда императорской родне. Самой знаменитой частью этого жилища был сад.
Он и поныне оставался известным местом в столице и назывался Сад Чуэнь.
Ей тоже очень нравился этот сад, особенно она любила сидеть там с двоюродной цзецзе и другими гунян, рисовать и играть на цине — таких красот она в пограничном округе никогда не видела.
Но ее умения были скудны, и другие не брали ее в свою компанию.
В тот раз над ней снова посмеялись и вытеснили из круга, а двоюродная цзецзе и вовсе велела ей пойти и приготовить для всех чай и закуски.
Она ушла, чувствуя одновременно гнев и обиду. Отослав служанок заниматься угощениями, она сама подошла к берегу озера, чтобы в одиночестве излить негодование.
А потом она наступила на шаткий камень и рухнула в воду.
Она не умела плавать, а рядом никого не было. Она уже думала, что умрёт, но тут некто спустился к ней словно с небес…
А-Фу открыла глаза под водой, и ей показалось, что она снова видит ту сцену.
Тогда она уже шла ко дну, и когда тот человек прыгнул в воду, он и впрямь был подобен сошедшему с небес.
На нем были белые одежды, глаза сияли ярко, точно звезды. Он протянул к ней руки, заключил в объятия, вынес на поверхность и… отправил на дорогу, с которой нет возврата.
А-Фу закрыла глаза и резко раскрыла рот, но успела вдохнуть лишь наполовину, прежде чем ледяная вода хлынула внутрь.
Спасите…
Она изо всех сил засучила руками.
Все эти мысли пронеслись в голове за миг, хотя на деле события развивались молниеносно.
…
…
Те Ин, охранник, вышедший из каюты, увидел все еще до того, как А-Фу скрылась под водой.
Из-за большого расстояния он не понял, что происходит, лишь заметил молодых мужчину и женщину. Он решил, что это юноша и девушка затеяли утреннее свидание на берегу.
Он отвел взгляд и подошел к человеку, стоявшему на носу корабля:
— Завтрак…
Не успел он доложить, что завтрак готов, как стоявший перед ним человек вскрикнул:
— Осторожнее!
Те Ин мгновенно напрягся, и тут же до него донесся девичий крик и звук тяжелого всплеска.
Гунян, которую он только что видел на берегу, оказалась в реке.
Что случилось?
Те Ин посмотрел на юношу — тот все еще стоял на месте и даже не шевелился, словно не замечал падения девушки.
Слишком далеко, чтобы разглядеть выражение лица, но сама его фигура казалась пугающе безразличной.
Была ли это ссора влюбленных или что-то иное?
Пока Те Ин раздумывал, раздался еще один всплеск, и человек, стоявший на носу судна, исчез.
Те Ин на мгновение запаниковал. Как личный приближенный, он обладал непревзойденным мастерством в боевых искусствах, но совершенно не умел плавать.
Его же хозяин, хоть и выглядел болезненно хрупким, на воде держался превосходно.
Те Ин взял себя в руки и подал знак лодочникам разворачивать судно и следовать за ними.
А-Фу отчаянно барахталась.
Здесь не столица и не Сад Чуэнь, и это не прошлая жизнь. Та, прежняя она, уже мертва.
Ей с таким трудом удалось начать все сначала, она не хотела умирать здесь.
Но жажда жизни не означала умения управлять телом — ни в тринадцать лет, ни в двадцать с лишним она не умела плавать.
К тому же, страх, пережитый при падении в воду в прошлой жизни, усиливал ужас перед стихией. Глотнув воды несколько раз, она начала погружаться на дно.
Слезы А-Фу смешались с речной водой.
В прошлой жизни она умерла так мучительно, но по крайней мере ее убийца и ее собственный статус после смерти были превыше всех.
В этой жизни ее смерть была бы не только горькой, но и нелепой — от рук безвестного прихвостня, а сама она исчезла бы под чужим именем, и неизвестно, когда бы о ней узнали.
За что ей такая горькая доля?
Возможно, она вовсе и не воскресала, и все это было лишь видением в миг ее настоящей кончины.
Руки А-Фу перестали бороться, сознание начало угасать, но в этот момент сквозь пелену перед глазами она увидела кого-то, медленно плывущего к ней.
Его белые одежды колыхались в воде, точно лепестки пиона.
Он протянул руки и заключил А-Фу в объятия.
А-Фу вгляделась в его лицо, нежное, как лунный свет. Его губы были плотно сжаты, отчего на щеках проступили две ямочки…
О, эти ямочки — в них вина столько, что не испить до конца, и один лишь взгляд на них пьянит без хмеля. А-Фу осторожно потянулась к ним пальцами — эти слова любви она больше всего любила шептать Сяо Сюню…
Сяо Сюнь.
Сяо Сюнь?!
В это мгновение А-Фу под водой словно громом поразило. Ее безжизненные руки и ноги резко дернулись, взбаламутив речную воду в пенный водоворот.
Сяо Сюнь? Почему она встретила Сяо Сюня?
Не в столице, не в озере Сада Чуэнь.
В дикой реке на далекой границе Срединных равнин, падая в воду, она снова встретила Сяо Сюня. Сяо Сюнь, Чжуншань-ван-шицзы.
Следующий император Великой Ся. Муж, надевший на неё корону феникса.
А также враг, отбросивший её словно ветхую обувь2 и пожаловавший чашу отравленного вина и полосу белого шёлка.
Она — императрица Великой Ся.
- Переулки дыма и цветов (烟花巷, yānhuā xiàng) — образное название кварталов красных фонарей или публичных домов. ↩︎
- Отбросить словно ветхую обувь (弃如敝履, qì rú bì lǚ) — считать что-либо совершенно бесполезным и с легкостью от этого отказаться. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
