У Чжан-гунцзы гудело в ушах то ли от недавних криков толпы, то ли от нехватки воздуха из-за нахлынувшего волнения.
Чу-сяоцзе?
Откуда здесь взяться какой-то сяоцзе?
Он смотрел на девушку, сидевшую в седле. Чжан-гунцзы не знал, виной ли тому само обращение, но теперь деревенская девчонка А-Фу держалась совсем иначе.
Девушка сжимала поводья. На ней был поношенный ватный халат, а прежде спутанные и грязные волосы после купания в реке стали чёрными и гладкими. Лицо её всё ещё было припорошено пылью, но стоило ей вскинуть голову, как взору открылись глаза — тёмные и сияющие. В окружении стражи и солдат она казалась нефритовым лотосом, только что поднявшимся из воды. Её облик был преисполнен изящества и очарования.
— Вы обознались, — сказала она.
А-Цзю стоял в стороне, и выражение его лица то и дело менялось. Услышав это, он не удержался и поджал губы, едва сдерживая смешок.
«Чего только не наврёт, — подумал он. — Ищет дурака: авось кто и поверит. А если нет, так и ладно».
Одетый в белые одежды с синим поясом Сяо Сюнь направил коня вперёд и с улыбкой произнёс:
— Станционный смотритель Бэйцао и куртизанку Линян уже допросили, они указали на тебя. К тому же твой портрет, Чу-сяоцзе, уже доставлен в ванфу [поместье вана]. Подожди немного, и ты сама его увидишь.
«Неужели так быстро выследили? Старший брат отца хоть и эгоистичен, и холоден, но слишком глуп для такого. Наверняка это дело рук рода Лян!»
Чу Чжао с ненавистью мысленно повторила про себя эти два слова, а затем опустила взгляд.
А-Цзю презрительно скривился. Девчонка поняла, что прикидываться дурочкой бесполезно, и теперь начнёт строить из себя бедную-несчастную.
— В столице плохие люди обижали меня, — дрожащим голосом заговорила Чу Чжао. — Я хочу домой. Я отправлюсь к моему де-де. Я уже сообщила ему об этом, и де-де знает, что я возвращаюсь. Если хотите что-то сказать, подождите, пока увидите моего де-де.
Услышав про «плохих людей», Сяо Сюнь внезапно бросил взгляд на А-Цзю.
А-Цзю мгновенно это заметил и ответил ледяным взором. «Глупый мальчишка, о чём ты только думаешь! Неужели и вправду решил, что она сбежала со мной?»
Сяо Сюнь не рассердился на дерзость юноши. Он отвёл взгляд и снова посмотрел на девушку.
— Чу-сяоцзе, — сказал он. — Люди твоего отца тоже прибыли.
Чу Чжао вздрогнула, её пальцы крепче сжали поводья. Отец и в самом деле узнал…
В ближайшем к реке городке единственную гостиницу окружили и освободили от постояльцев люди из охраны.
Чу Чжао и почтовые солдаты вошли внутрь.
Хозяин гостиницы в трепете и благоговении склонился в глубоком поклоне, разумеется, не перед ними, а перед Сяо Сюнем, следовавшим позади.
— Чжуншань-ван-шицзы, — произнёс он. — Этот ничтожный лично прибрался в покоях.
Сяо Сюнь кивнул:
— Благодарю.
Хозяин гостиницы разволновался так, что не знал, куда деть руки:
— Для этого ничтожного огромная честь послужить шицзы, это истинное благословение для моих предков.
Сяо Сюнь больше ничего не сказал — очевидно, он привык к подобному отношению.
— Отдохните пока, — обратился он к Чу Чжао и остальным. — В главном зале уже накрыт стол.
Чжан-гунцзы и остальные всё ещё пребывали в оцепенении. За какой-то неполный день произошло столько событий, что у них шла кругом голова, и они не сразу нашли, что ответить.
Сяо Сюнь не обратил внимания на их замешательство. Вместе с Те Ином он первым вошёл в одну из комнат, явно не собираясь больше вести беседы.
Только когда он ушёл, Чжан-гунцзы и его товарищи смогли немного перевести дух.
— Так это и есть шицзы Чжуншань-вана, — вполголоса произнёс один из почтовых солдат. — Слышал о нём много раз, и правда — облик его незауряден.
Чжуншань-ван, будучи младшим братом императора, с малых лет славился прилежанием в учёбе и скромностью, за что всегда пользовался добрым именем. Его отношения с императором были самыми близкими, а в его землях всегда царил мир и достаток, за что народ искренне любил своего правителя.
Его старший законный сын также отличался умом и тягой к знаниям. В детстве он даже воспитывался во дворце у вдовствующей императрицы и был для императора словно родной сын.
Однако Чжуншань-ван строго следовал правилам: после кончины вдовствующей императрицы он отозвал сына обратно, и с тех пор отец и сын преданно оберегали свои владения, не покидая их без нужды.
Кто бы мог подумать, что они встретят шицзы.
Но помимо шицзы, открылась и правда об А-Фу…
Взоры почтовых солдат обратились к ней. Нет, теперь уже к Чу-сяоцзе.
— Ты и в самом деле дочь генерала Чу Линя? — не удержался от вопроса один из солдат.
Чу Чжао издала короткое «хм».
— Тогда что произошло на почтовой станции Бэйцао? А как же Ян Дачунь? И твоя мать…
Этот короткий ответ развязал всем языки, вопросы посыпались один за другим, но Чу Чжао не спешила на них отвечать.
— А-Цзю. — Она протиснулась сквозь толпу солдат и схватила юношу за руку.
Голоса стихли. Солдаты переглядывались, их взгляды безмолвно вопрошали: «Так между вами всё по-настоящему?»
А-Цзю холодно посмотрел на Чу Чжао и, оттолкнув её руку, отступил на шаг:
— Чу-сяоцзе, прошу вас, ведите себя достойно.
Чу Чжао, не обращая внимания на его холодность, снова шагнула к нему и схватила за край одежды, понизив голос:
— Теперь-то ты веришь, кто я на самом деле?
А-Цзю опустил глаза на девушку, которая едва доставала ему до груди, и хмыкнул.
— Значит, тебе больше не нужно опасаться, что у меня дурные намерения, — Чу Чжао задрала голову, её глаза сияли надеждой. — Забирай меня с собой, поедем к моему де-де.
А-Цзю невольно рассмеялся. Он слегка склонился к ней и прошептал:
— Чу-сяоцзе, ради того, чтобы увидеть де-де, вы подняли такой шум. Знаете, что это значит? Это значит — впереди огромные неприятности! И вы хотите, чтобы я увёз вас? Я ещё не сошёл с ума, чтобы самому искать себе проблем!
Чу Чжао замерла, и в следующий миг А-Цзю отстранил её.
— Идёмте есть, — бросил он остальным. — Мы всего лишь почтовые солдаты, всё прочее нас не касается.
Чжан-гунцзы и другие, помедлив с сомнением на лицах, всё же последовали за ним.
Чу Чжао топнула ногой им вслед:
— А-Цзю! — И бросилась вдогонку.
Стоявший в комнате Те Ин наблюдал за этой сценой. Молодые люди говорили то громко, то тихо, и слов было не разобрать, но эта их возня…
— Дочь генерала Чу… почему она такая? — не удержался он от замечания.
Спутаться с простым почтовым солдатом, да ещё и так за ним бегать! Хотя о генерале Чу Лине и ходили слухи как о человеке строптивом, Те Ин пару раз видел его — тот казался весьма благовоспитанным военачальником.
— Не стоит заглядывать в чужие личные дела, — отозвался Сяо Сюнь и усмехнулся. — Дела сердечные не подчиняются рассудку.
Не так уж невозможно, чтобы дочь генерала влюбилась в простого солдата.
Те Ин пробормотал себе под нос:
— Раз так, то и ваше равнодушие ко множеству гунян, шицзы-дянься, тоже не подчиняется рассудку.
Сяо Сюнь расхохотался:
— Я уехал из дома, чтобы насладиться покоем, так что не заводи об этом речь.
Пока господин и слуга перешучивались, Те Ин продолжал поглядывать наружу и вдруг радостно воскликнул:
— Люди генерала Чу прибыли!
Увидев входящего в зал запылённого мужчину средних лет в поношенном солдатском облачении, с тёмным лицом и глубоким шрамом, Чу Чжао несказанно обрадовалась, и в глазах её закипели слёзы.
— Чжун-шу! — позвала она, и голос её задрожал.
Хотя из-за шрама Чжун-шу выглядел свирепо, он был добрым человеком. Будучи заместителем её отца, он растил её с малых лет. Когда отец погиб, он пришёл к ней во дворец и просил не печалиться.
«Генерала больше нет, но я здесь. Я буду защищать вас, сяоцзе».
Он сдержал слово. После смерти отца продолжал вести войска в походы. Хотя Сяо Сюнь и стал императором, трон под ним шатался, словно в бурю.
Междоусобицы принцев лишили Великую Ся покоя на границах, повсюду вспыхивали мятежи. Особенно свирепствовал род Се из Дуньяна, который не признавал власти Сяо Сюня и под предлогом борьбы со злом захватил почти половину империи.
Чжун-шу погиб в бою, пытаясь подавить тот мятеж.
О его смерти она узнала лишь спустя долгое время. Когда она спросила Сяо Сюня, тот лишь небрежно бросил: «Действовал опрометчиво, угодил в засаду мятежников. Ради тебя, императрица, я не стану наказывать его семью за это преступление».
На деле же жена и дочь Чжун-шу попали в руки враждебного рода Се, и их участь была предрешена.
Чу Чжао вцепилась в рукав заместителя Чжуна, слёзы градом покатились по её щекам.
Увидев плачущую девушку, суровый заместитель невольно смягчился:
— А-Чжао-сяоцзе.
— Ты пришёл за мной! — всхлипнула Чу Чжао. — Давай скорее вернёмся домой.
Лицо заместителя Чжуна окаменело, к нему вернулась прежняя суровость:
— Генерал велел передать: довольно твоих капризов. Немедленно возвращайся в столицу. Твой дом именно там.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
