Повозка Нин Куня выехала из узкого переулка на главную улицу.
Сегодня на дорогах было мало людей и лошадей, поэтому кучер пустил коней вскачь. Однако когда они проезжали перекрёсток, на дорогу внезапно выскочил ребёнок лет десяти.
Кучер, не ожидая такого, резко натянул поводья, но дитя уже укатилось под колёса.
— Что случилось! — Нин Кунь тут же выпрыгнул из повозки, первым делом озираясь по сторонам.
Если бы люди шицзы натворили здесь бед, то это вряд ли бы кончилось добром!
Неужели кто-то подстроил это нарочно?
Кто решил действовать? Наследный принц? Третий принц? Или сам император?
В голове Нин Куня в мгновение ока пронеслись бесчисленные мысли. Скрывавшиеся впереди, позади и по бокам охранники тоже начали стягиваться к нему. Но в тот же миг ребёнок, находившийся под повозкой, проворно выскочил и бросился на противоположную сторону улицы.
Он был ловким, словно кролик.
Было видно, что он ни капли не пострадал.
Нин Кунь застыл на месте, а вот кучер вовремя опомнился.
— Чей это ребёнок! — закричал он, размахивая кнутом. — Как можно так бегать по улицам!
Никто ему не ответил. Мальчишка лишь обернулся, скорчил гримасу и, свернув в проулок, исчез из виду.
Нин Кунь огляделся. Подозрительно собравшиеся охранники покачали головами, давая понять, что ничего подозрительного вокруг нет.
Значит, просто случайность.
Всё произошло очень быстро. Прохожие мало что заметили; те же, кто видел, не успели даже изумиться, как были напуганы прыткостью убегающего ребёнка, и теперь принялись ворчать вместе с кучером.
— Чей это сорванец!
— Безобразие!
— Взрослые в семье совсем за ним не смотрят!
Нин Кунь с облегчением вздохнул и покачал головой:
— Главное, что человек не пострадал.
Сказав это, он сел в повозку и подал знак кучеру продолжать путь, однако не удержался и ещё раз бросил взгляд в сторону того переулка.
Движения этого мальчишки были уж слишком проворными.
Нин Кунь определённо почувствовал, что повозка на что-то наткнулась, раздался глухой толчок, но ребёнок при этом остался цел и невредим.
Повозка, поскрипывая, уехала, а из-за угла переулка высунулась голова мальчугана. Он высунул язык вслед удаляющемуся экипажу:
— Считай, тебе повезло, иначе бы я…
Он не договорил — кто-то сзади схватил его за ухо.
— Сяоту, чего ты тут мечешься?
Мальчик по имени Сяоту обернулся и заискивающе улыбнулся:
— Сяомань-цзецзе, я не просто мечусь, я помогаю всем разведать местность и привыкнуть к обстановке.
Стоявшая перед ним девушка была одета в красивые одежды и украшена драгоценностями, совсем как столичные богатые сяоцзе, вот только заговорила она очень сурово:
— Здесь повсюду солдаты. Если ты будешь воровато шнырять тут и накличешь на нас беду, я тебе этого не спущу.
Сяоту не желал сдаваться:
— Я очень умелый, даже та повозка не смогла меня задеть.
Лучше бы он этого не говорил. Сяомань снова отвесила ему щелчок по лбу:
— Разве нормального ребёнка не задело бы?!
«Правда?» — Сяоту моргнул. — «Нашего А-Бао, который только ходить научился, и того бы не задело, верно?»
Сяомань не потрудилась продолжать спор. Потащив его вглубь переулка, она сказала:
— Не нужно ничего разведывать. Нам нужно приглядывать только за одним человеком. Дом уже снят, прямо напротив усадьбы Чу, так что никуда ходить не надо.
Сяоту снова воодушевился:
— Сяомань-цзецзе, а Чу Чжао уже отправилась в тот как-его-там сад драться? Нам можно пойти посмотреть?
Сяомань закатила глаза:
— Нельзя. Там ещё больше солдат, всё оцеплено так, что и капле воды не просочиться. Не смей искать приключений.
Сяоту был крайне разочарован:
— И когда только удастся посмотреть, как дерётся Чу Чжао…
Происшествие на улице быстро вылетело из головы Нин Куня. Он вернулся на почтовую станцию, чтобы встретиться со Сяо Сюнем.
Сяо Сюнь в это время просматривал различные записи с литературного собрания в саду Ванчуньюань, переданные Те Ином. Разумеется, его интересовало только то, что касалось Чу Чжао.
К сожалению, о девушке упоминалось немного, почти ничего.
— Шицзы стоило самому там присутствовать, — сказал Те Ин и холодно усмехнулся. — Посмотрели бы вы на Чу-сяоцзе в саду Ванчуньюань — там она совсем другая. Смирная и послушная, точно овечка. Вы бы её и не узнали.
Сяо Сюнь улыбнулся:
— Узнал бы. Стоит ей увидеть меня, как она тут же показывает зубки. Я не пошёл туда именно для того, чтобы избежать столкновения с ней. Не потому, что боюсь её, а чтобы нас не использовали другие.
Например, Третий принц или Се Яньфан.
Особенно Се Яньфан, который специально отправился в Сад Чуэнь и тоже поджидал его там.
Нин Кунь, войдя и услышав это, кивнул:
— Шицзы прав. Если бы у Дянься произошёл конфликт с Се Яньфаном, это бы лишь подтвердило подозрения, что Дянься — приспешник Третьего принца.
Сказав это, он нахмурился:
— Интересно, рассказал ли Се Яньфан наследному принцу, что тот слух о семье Се распустили вы?
— Не расскажет, — ответил Сяо Сюнь. — Он знает: даже если он скажет об этом наследному принцу, у меня найдутся объяснения.
Он тонко улыбнулся:
— Я просто скажу, что тогда, после спасения из воды, влюбился в Чу-сяоцзе с первого взгляда, не мог забыть её после второй встречи, и от ревности во мне родилась ненависть… Ну а что? Разве только их семье Се позволено проявлять заботу о той девушке, а я не могу иметь чувств и желаний?
Дела сердечные, если их раздуть, не приносят чести, к тому же слухи об отношениях между мужчиной и женщиной распространяются крайне быстро. Семья Се, стремящаяся окрепнуть в тени былого величия рода Ян, определённо не захочет лишний раз привлекать к себе внимание мира.
Нин Кунь похвалил:
— Дела шицзы внушают спокойствие.
Сяо Сюнь взглянул на него:
— Раз я внушаю спокойствие, почему тогда отец-ван всё ещё посылает людям деньги?
Нин Кунь расхохотался:
— Это называется «подспорье». Ван-е учитывает все стороны, и только так он может не обмануть надежд на ум шицзы. Нельзя допустить, чтобы его былая трагедия повторилась.
В те годы отец-ван был так же умен, но окружающие не придавали этому значения, в результате чего тайхоу легко смогла нанести ему удар.
Сяо Сюнь на мгновение умолк. В те годы, когда он был ребёнком в столице, отец-ван в округе Чжуншань не жалея сил строил планы, чтобы обеспечить ему защиту…
В те несколько лет все деньги ванфу тратились на него одного. Лишь вернувшись наконец домой, он обнаружил, что его младшие братья и сёстры в еде и одежде ничем не отличаются от простолюдинов.
— Этот Дэн И, неужели он заслуживает таких трат? — спросил он.
Нин Кунь ответил:
— К великим людям нам не подступиться, да и наши деньги им ни к чему. Только такие маленькие люди, которые и богатство любят, и в решающий момент могут сыграть свою роль, нам и нужны. Разве не говорят, что плотина в тысячу ли рушится из-за муравьиной норы1?
Так что это того стоит.
Сяо Сюнь не стал больше расспрашивать и произнёс:
— Ну, раз так, пусть отец-ван продолжает тратить деньги, а я буду бездельничать на почтовой станции.
Нин Кунь кивнул, его лицо стало серьёзным, и он негромко добавил:
— В столичном гарнизоне и впрямь творится что-то неладное.
Сяо Сюнь с некоторой надеждой произнёс:
— Интересно, какое же представление нам доведётся увидеть.
Первый день литературного собрания в саду Ванчуньюань прошёл шумно, но спокойно.
Шумно — потому что участников было много, а спокойно — потому что обстановка не была такой напряжённой и конфликтной, как в начале собрания в Саду Чуэнь.
Чу Чжао, вопреки ожиданиям, не стала мишенью для всеобщих нападок и не ввязалась в ссоры из-за чужого пренебрежения. Весь этот день она была приветлива и улыбалась каждому встречному, да так лучезарно, что люди при виде неё спешили поскорее уйти.
— Ишь как радуется, это всё потому, что здесь Се-сань-гунцзы, — фыркнула Ци Лэюнь. Затем, воровато оглядевшись, она подошла ближе и прошептала: — Мы же хорошие сестрицы, признайся мне: кто тебе всё-таки больше нравится, Се-сань-гунцзы или Се Яньлай?
Чу Чжао не сдержала смеха и легонько оттолкнула голову девчушки:
— Ци Лэюнь, с каких это пор мы стали хорошими сестрицами?
Сказав это, она с громким смехом зашагала прочь.
Ци Лэюнь в ярости топнула ногой.
Люди и повозки вереницей потянулись прочь из сада Ванчуньюань.
Однако немало участников осталось: лучшие из лучших сегодня были приглашены Третьим принцем остаться в саду Ванчуньюань на ночлег, чтобы принять участие в вечернем пире.
Разумеется, женщин среди них не было.
Впрочем, девиц это мало заботило.
Чу Чжао и Чу Тан вышли вместе с остальными девушками.
— Старшая сестра, — сказала Чу Чжао. — Возвращайся в повозке Ци Лэюнь.
Прежде чем Чу Тан успела ответить, Ци Лэюнь хмыкнула:
— Я тебе не «хорошая сестрица», с чего бы тебе мной помыкать?
- Плотина в тысячу ли рушится из-за муравьиной норы (千里之堤，毁于蚁穴, qiān lǐ zhī dī, huǐ yú yǐ xué) — незначительная на первый взгляд мелочь может привести к крушению великого замысла или огромного сооружения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
