На втором этаже больше не дрались, но люди, прежде разошедшиеся, снова начали медленно собираться. Народу стало много, но шума не прибавилось — напротив, стало тише, чем раньше.
Некоторые просто проходили мимо, но, бросив взгляд, останавливались.
Большинство сидело на своих местах, приступая к трапезе, но время от времени они подзывали работника лавки и спрашивали не о вине или закусках, а о том:
— Как продвигается?
— Пятьдесят ходов, — с воодушевлением отвечал работник.
— Всего пятьдесят? Это слишком медленно, — один из гостей, поглаживая бороду, покачал головой. — Похоже, мастерство игроков так себе.
Работник лавки усмехнулся:
— Это пятьдесят ходов уже в третьей партии.
Гость изумился:
— Так быстро? — Но всё равно покачал головой. — Видать, мастерства всё-таки маловато.
Соседний гость оказался более снисходителен и с улыбкой заметил:
— Одному семнадцать-восемнадцать лет, другой всего тринадцать-четырнадцать. Каким там может быть мастерство?
Лишь бы эти двое выяснили, кто победил.
Он спросил работника:
— Кто ведёт?
Работник радостно вытянул три пальца:
— Все три партии за Чу-сяоцзе.
Чу Чжао, глядя на сидящего напротив Чу Кэ, нетерпеливо спросила:
— Будешь продолжать?
Чу Кэ почти приник лицом к доске. Рядом стояли двое юношей, вполголоса давая ему советы, но что с того? Победа Чу Чжао была предрешена. Даже если бы советчиков стало больше, они не смогли бы изменить безнадёжное положение.
Чу Кэ взмахнул рукой, бросая камни на доску, и поднял мертвенно-бледное лицо.
Когда эта девчонка успела научиться играть? Разве не говорили, что она ничего не умеет? Оказывается, она любила скрывать свои таланты и не выставлять их напоказ.
— Умение играть в шахматы не тот талант, который стоит скрывать, — Чу Чжао спокойно собирала камни. — Просто способ скоротать время.
Глядя на её раздражающее лицо, Чу Кэ с силой несколько раз ударил кулаком по столу:
— Состязаемся в искусстве письма! Шахматы — лишь забава для праздного времяпрепровождения, а я всё своё время посвящаю учёбе.
Девушки от безделья могут коротать часы за игрой, а у книжника на это времени нет, так что слабое мастерство в игре вполне простительно.
Чу Чжао улыбнулась:
— Хорошо. Мне не нужно учиться, чтобы устроить жизнь и обрести судьбу, поэтому искусство письма для меня тоже лишь способ скоротать время.
Лян Цян, стоявший в стороне, рассмеялся:
— Тогда позволь нам на это взглянуть.
Остальные юноши дружно закивали. После шахматной партии они стали смотреть на Чу Чжао иначе. Хоть Чу Кэ и играл из рук вон плохо, эта девушка действительно обладала способностями — она не просто умела раздавать тумаки и ругаться, выказывая свой буйный нрав.
Заметив взгляды юношей, которые прежде осыпали похвалами только его, Чу Кэ ещё яростнее застучал по столу:
— Так чего вы ждёте? Живо приберите на столе!
Смеясь, молодые люди отодвинули шахматную доску и разложили заранее принесённые кисти, тушь, бумагу и тушечницу. Чу Чжао, не говоря лишних слов, села ровно, придержала рукав, подняла кисть и начала писать.
Видя безмятежное лицо девушки, юноши перестали смеяться и переговариваться. Стало ещё тише, чем во время игры.
— Как же тихо.
Ци Лэюнь, подперев ладонью подбородок, смотрела на колонну напротив. Места там были заполнены, но смеха и шуток Се-сань-гунцзы слышно не было.
Се-сань-гунцзы и вправду очень тихий человек.
Она невольно скосила глаза вниз, и лицо её приняло сердитое выражение.
— Почему у Чу Чжао тоже так тихо? Она что, ушла?
Хотя девушки больше не интересовались происходящим там, их служанки продолжали разузнавать новости, чтобы в любой момент доложить о позоре Чу Чжао и потешить своих хозяйкам.
Вот только новостей пока не было.
Одна из служанок произнесла:
— Не ушла. Чу Чжао состязается с Чу Кэ-гунцзы в искусстве письма.
Ци Лэюнь и остальные девушки повернулись к ней с изумлением и насмешкой.
— Какое у Чу Чжао может быть искусство письма? Если она иероглифы без ошибок пишет, то это уже хорошо.
— Разве мы не заставляли её писать? Помните, как нелепо это выглядело?
— Чу Кэ хоть и посредственность, но разве она может с ним сравниться?
— Вот если бы Чу Тан состязалась с Чу Кэ, тогда другое дело.
Однако кое-кто вспомнил о другом и подозвал служанку:
— Разве только что не говорили про шахматы? Кто выиграл?
Точно, было и такое. Девушки уставились на служанку в ожидании ответа.
Та робко вытянула три пальца:
— Все три партии выиграла Чу-сяоцзе.
Девушки зашумели.
— Неужели Чу Кэ так плохо играет?
— Какой позор.
— Чу Кэ всегда был заурядным, в семье Чу только Чу Тан по-настоящему талантлива.
— Он опозорил весь род Чу, проиграв Чу Чжао.
— Ой, а разве они оба не из рода Чу?
Девушки защебетали, оживившись. Ци Лэюнь оторвала взгляд от колонны, за которой сидел Се-сань-гунцзы, и приказала служанке:
— Иди и следи в оба глаза. Посмотрим, какую чертовщину там напишет Чу Чжао.
Народу собралось ещё больше, тишина сменилась гулом. К тому же прибежали служанки, которые мало что смыслили в письме и без конца донимали окружающих вопросами: «Ну как? Как она пишет?»
Люди, глядя на чинно сидящую за письмом девушку, кивали:
— Мелкий устав неплох, видно, что училась прилежно.
Всего лишь неплох? Служанки с облегчением выдохнули. Приподнимаясь на цыпочки, они увидели, как Чу Чжао закончила один лист и отложила его в сторону. Иероглифы на нём были аккуратными и изящными — ничего особенного, примерно так же пишут их собственные хозяйки.
— Ой, — вдруг воскликнул кто-то рядом. — Она сменила почерк!
Остальные тоже это заметили и невольно подались вперёд. Те, кто стоял впереди, недовольно заворчали: «Не толкайтесь!», «Вы мне на ногу наступили!»
Началась лёгкая суматоха.
Чу Кэ не выдержал и поднял голову. Лишь тогда он заметил, как много людей собралось вокруг. Переведя взгляд на Чу Чжао, он увидел, что она уже закончила один лист и сосредоточенно пишет второй.
Искусство письма — это не состязание в скорости!
Чу Кэ в душе кипел от злости. Крепче сжав кисть, он прибавил ходу, а в уши ему летели обрывки чужих разговоров, и в каждом упоминалась девчонка.
— А у этой девушки в ходовом письме чувствуется крепкая основа.
— Хоть она и молода, но манера письма уверенная, сразу видно, сколько труда вложено.
— Ой! Эта девушка снова сменила стиль, это скоропись!
— Не верю! Какая ещё скоропись! — Ци Лэюнь резко вскочила. Она взглянула на колонну — та никуда не денется, — решительно оттолкнула служанку и направилась к лестнице: — Пойду сама посмотрю!
Остальные девушки, уже не в силах сдерживать любопытство, тоже повскакивали с мест. Толпа в расшитых одеждах, сверкая драгоценностями, шумно спустилась вниз, мигом став центром внимания.
Множество взглядов обратилось на них, провожая до второго этажа.
Дэн И потряс чайник — тот был пуст. Он подозвал работника лавки. Те тоже вовсю глазели на второй этаж, перешёптываясь и посмеиваясь. Лишь когда Дэн И позвал во второй раз, работник подошёл.
— Ещё кувшин вина, — сказал он, указав на пустое место напротив. — Платит тот, кто сидит здесь.
Когда четыре листа были исписаны, Чу Чжао, глядя на Чу Кэ, который всё ещё яростно водил кистью, напомнила:
— Брат, искусство письма — это не состязание в количестве написанного.
Чу Кэ поднял голову. Неизвестно почему, но его волосы растрепались, а лицо в синяках и ссадинах выглядело ещё более жалко.
Он огляделся и обнаружил, что все смотрят на него.
— Брат А-Кэ, — один из его приятелей со смущённым видом указал пальцем на его лист. — Тут у тебя иероглиф… неправильно написан.
Это всё из-за того, что он слишком торопился. Разъярённый Чу Кэ бросил кисть на стол и протянул руку:
— Дайте мне взглянуть!
Написанных Чу Чжао листов на столе уже не было — люди передавали их друг другу.
На столе сиротливо лежали лишь его шесть-семь исписанных страниц, на которые никто не обращал внимания, лишь изредка бросая беглый взгляд.
Это было форменное издевательство!
Лян Цян решил не усугублять обиду, выхватил один лист из рук толпы и протянул его Чу Кэ:
— Гляди. Твоя сестрица, как и ты, владеет скорописью.
Чу Кэ уставился на лист, который едва не ткнули ему в лицо. От размашистых иероглифов, в которых дракон летит, а феникс танцует1, у него зарезало в глазах.
Эта негодница не сделала ни единой ошибки.
- Дракон летит, феникс танцует (龙飞凤舞, lóng fēi fèng wǔ) — образное описание живой, экспрессивной и красивой каллиграфии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
