Сяо Хуаян поднял голову и беззвучно, медленно сделал глубокий вдох. Еще в тот момент, когда он отправился на ее поиски, он принял этот жестокий факт; теперь же, услышав это, он вновь ощутил тупую боль, но она уже не казалась невыносимой.
— Ты знаешь, почему мне известно об этом заброшенном месте? — внезапно спросил Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ слегка покачала головой.
— Впервые я оказался на охотничьих угодьях, когда мне было шесть лет, — взгляд Сяо Хуаяна затуманился, а мысли унеслись далеко в прошлое. — Я ехал на маленьком пони в сопровождении стражи, преследуя добычу. Не знаю, в какой момент все стражники вокруг исчезли, и я остался один. Я повернул назад, намереваясь вернуться, но столкнулся с Большим зверем.
Большой зверь бросился прямо на него. Сяо Хуаян скатился с лошади и лишь так смог спастись. Видимо, получив в пищу коня, Большой зверь не стал его преследовать, но мальчик не смел расслабляться. Путь вниз был отрезан, поэтому ему оставалось только карабкаться наверх в надежде, что с высоты его крики кто-нибудь услышит.
Добравшись до середины пути, он услышал тигриный рык. Не тратя времени на раздумья, он изо всех сил бросился выше и вскоре увидел силуэт свирепого тигра. К тому времени он был уже недалеко отсюда. Каменная расщелина, ведущая к этому месту, была чрезвычайно узкой, Большой зверь не мог пролезть внутрь, и только это спасло мальчику жизнь.
— Дянься, как же вы могли потеряться? — нахмурилась Шэнь Сихэ.
— Даже среди предков бывали императоры, которых упускали из виду, а я всего лишь тайцзы, так что потеряться для меня — дело обычное, — легкомысленно усмехнулся Сяо Хуаян. — Я не смел выходить отсюда и вырывал всё съедобное, что росло поблизости.
Чтобы утолить голод, он намеренно оставлял капли крови у входа в расщелину, приманивая диких зверей собой как наживкой. Когда зверь нападал на него и застревал в узком проеме, он закалывал его кинжалом, спрятанным в сапоге, расчленял тушу и затаскивал внутрь.
Он пил кровь зверей, чтобы утолить жажду, и ел сырое мясо, чтобы насытиться.
— Я ждал три дня, но никто так и не пришел меня искать. Позже я заметил направление ветра, разорвал одеяние на куски, прокусил палец и написал на них кровью послания. Я пускал эти лоскуты по ветру — не знаю, сколько их улетело, но в конце концов один из них заметил мой командир охраны. Меня нашли спустя семь дней.
У тайцзы есть шесть отрядов, в каждом из которых от трех до пяти гарнизонных управлений; кроме Бися, он — человек, обладающий самой многочисленной охраной.
— Тайцзы-дянься необычайно мудр, — невольно восхитилась Шэнь Сихэ.
Шестилетний ребенок не поддался панике в миг смертельной опасности, сумел выжить в суровых условиях и проявил такую стойкость. Многие дети в шесть лет боятся даже шагу ступить в одиночку, не говоря уже о том, чтобы провести неделю в безмолвном одиночестве на краю обрыва, в окружении диких зверей.
— Когда я вернулся в летний дворец, все охранники, что сопровождали меня на охоте и потеряли, были уже мертвы, — обыденным тоном произнес Сяо Хуаян. В его голосе, когда он упоминал дела давно минувших дней, не было ни капли обиды или боли. — С того мгновения я осознал, что люди рядом со мной — это клинки, готовые в любой момент забрать мою жизнь. Тогда я начал учиться отличать людей от демонов, учиться не доверять слепо и ни на кого не полагаться.
— Дянься, теперь больше никто не сможет вас одурачить, — это была цена взросления и обретения силы.
Сяо Хуаян тихо рассмеялся и, повернув голову, пристально заглянул в глаза Шэнь Сихэ:
— Я перестал доверять людям из-за этого, но почему же вы, цзюньчжу, не верите в чувства между мужчиной и женщиной?
Оказалось, он рассказывал о своем детстве лишь потому, что ему было любопытно, почему она не верит в любовь.
Шэнь Сихэ ответила без колебаний:
— В мире царит несправедливость.
Сяо Хуаян слегка опешил, словно не понимая.
— Сын небесного дома может иметь одну жену и множество наложниц, а девушка обязана хранить верность лишь одному, — сказала Шэнь Сихэ. — Я не понимаю: если сердце отдано одному, как можно принять кого-то другого? А если любви нет, то по какому праву можно требовать от женщины искренней привязанности?
— Цзюньчжу… и только поэтому вы не верите в чувства между мужчиной и женщиной? — внезапно рассмеялся Сяо Хуаян.
Его настроение необъяснимо улучшилось. Он-то полагал, что она не верит в любовь из-за какой-то глубокой душевной раны…
Шэнь Сихэ смутилась от его смеха:
— Что смешного в моих словах?
— Цзюньчжу, неужели вы не слышали о союзе семей Пань и Ян? — спросил Сяо Хуаян, и в глубине его глаз замерцал нежный, скрытый свет.
Первый красавец Западной Цзинь, Пань Ань, в двенадцать лет обручился со своей женой и любил ее всю жизнь; пока она была жива, он не брал наложниц, а после ее смерти не женился вновь.
Он отдал всю свою верность и глубокую привязанность жене, которую знал с малых лет. Эта история стала легендой, передаваемой из поколения в поколение как союз семей Пань и Ян 1.
— За тысячи лет это единственный подобный пример. Именно потому, что слишком много преданных девушек мечтают о союзе семей Пань и Ян, они проводят жизни в оковах призрачной любви, растрачивая годы впустую. Нужно понимать: Пань Аньжэнь рождается раз в тысячелетие, и даже если посчастливится встретить такого ланцзюня, сама ты можешь и не быть Ян Жунцзи. Когда встречаются разные люди, они взращивают разные плоды.
— Ваши слова, цзюньчжу, совершенно верны: разные люди взращивают разные плоды, — Сяо Хуаян глубоко и нежно посмотрел на Шэнь Сихэ. — У меня сердце Пань Аньжэня, не желаете ли вы, цзюньчжу, ответить мне чувствами Ян Жунцзи?
От этого внезапного признания Шэнь Сихэ замерла. В ее душе не возникло ни трепета, ни волнения — она лишь с необъяснимым любопытством уставилась на Сяо Хуаяна.
— Почему вы так на меня смотрите, цзюньчжу? — Сяо Хуаян ожидал любой реакции от Шэнь Сихэ, но только не такой.
— Дянься, вы не кажетесь человеком, склонным к любовным томлениям, — прямо заявила Шэнь Сихэ. — У мужчины, чья воля достигает облаков, а в сердце — глубокие замыслы и безграничное величие, нет места для пустых мирских страстей.
Во все времена люди с великими устремлениями презирали личные чувства, и им была чужда так называемая глубокая привязанность. Женщина для них — лишь приправа: если она есть, это украшает жизнь, а если нет — не беда. Разве стали бы они тратить силы на женщин?
— Дянься, вы из императорской семьи, а Пань Аньжэнь был из аристократии. Обязательства императорского дома и знатного рода различны.
За тысячелетнюю историю династий не было ни одного правителя, у которого была бы только одна женщина. Даже у императора Суй Вэньди и императрицы Дугу, пусть у них и не было детей от других наложниц, была не только императрица Дугу — просто другие не имели титулов.
— Цзюньчжу, сможет ли мужчина остаться верным, зависит лишь от его желания, а не от возможностей, — возразил Сяо Хуаян. — Склонит ли герой голову перед красавицей — зависит от того, достойна ли она того, и эта красота не в одном лишь облике. Ваша красота, цзюньчжу, для меня величественнее всех гор и рек.
— Цзюньчжу, я чрезвычайно взыскательный человек. Если бы я не встретил вас, моя жизнь, вероятно, сложилась бы так, как вы и думаете: в трезвости я бы держал в руках власть над миром, а в хмелю почивал на коленях красавиц. Бесчисленные наложницы были бы у меня не из-за моей ветрености, а потому, что никто не смог бы тронуть мое сердце, и я бы просто следовал своим прихотям. Думаю, многие герои прошлого были такими же: у них не было глубоких чувств не потому, что амбиции застилали им глаза, а потому, что им не повезло встретить ту, кто вошел бы в их сердце так, как вы вошли в мое.
— Дянься, в этом мире человеческое сердце — самая изменчивая вещь, — Шэнь Сихэ оставалась спокойной и терпеливой.
Дело было не только в том, что Сяо Хуаян только что спас ее, но и в том, что она искренне восхищалась им. Если не брать в расчет любовь, в ее глазах Сяо Хуаян был великим героем своего времени, и она не хотела, чтобы этот величественный образ разрушился.
— Сердце изменчиво… — Сяо Хуаян кивнул и тихо усмехнулся. — Это лишь оправдание для тех, кто не умеет владеть собой и недостаточно познал себя.
Не дав Шэнь Сихэ вставить и слова, он продолжил:
— С самого детства мой дух был непоколебим. Я не отступлю, пока не достигну цели, и если я выбрал человека, то даже если сменятся династии, пройдут века, а звезды поменяются местами, я не изменю своего решения. Я знаю, что сегодняшние слова не заставят вас поверить мне, поэтому просто смотрите на мои поступки в будущем. Я не прошу вас верить мне сегодня и не требую отклика в вашем сердце, я лишь прошу позволить мне всей оставшейся жизнью доказать: восход солнца и вечность луны 2 не сравнятся с глубиной моих чувств к вам.
***
- Союз семей Пань и Ян (潘杨之好, pān yáng zhī hǎo) — обр. идеальный и верный супружеский союз, основанный на истории любви Пань Аня и его жены Ян Жунцзи. ↩︎
- Восход солнца и вечность луны (日之升，月之恒, rì zhī shēng, yuè zhī héng) — поэтический образ из «Книги песен», символизирующий процветание и неизменность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
