Чиновники, крестьяне, ремесленники и торговцы — хотя после восшествия Бися на престол был издан милостивый указ, позволяющий детям торговцев также поступать на государственную службу по результатам государственных экзаменов, низкое положение сословия торговцев укоренилось глубоко. Брат Ли-ши всей душой желал заниматься торговлей, но из-за чести семьи Ли ему пришлось оставить эту затею.
Ли-ши тоже с улыбкой сказала:
— Брат тоже часто сокрушается, что не может в полной мере реализовать свои стремления и вынужден лишь помогать семье присматривать за наследственным имуществом.
Вскоре пришел брат Ли-ши, Ли Цзин; это был не старший её брат, а второй.
Поджарый и высокий, он был весьма красив собой. Его сопровождали двое или трое слуг, каждый из которых держал в руках немало коробок. Его привел Тао Лэ; услышав об этом, пришел и старший дядя Тао Юань, чтобы лично помочь Шэнь Сихэ с осмотром.
Перед Шэнь Сихэ Ли Цзин держался очень обходительно и непринужденно, однако когда Тао Юань упомянул, что лично проверит вещи для Шэнь Сихэ, его улыбка заметно натянулась.
Тао Юань долгие годы был погружен в торговлю, исходил страну вдоль и поперек и, разумеется, обладал проницательным взором1. Сначала, глядя на вещи, он ничего не заподозрил, но, осмотрев побольше, обнаружил, что старинных предметов здесь не один и не два. Он нахмурился, однако не стал копать глубже, а лишь наставительно произнес Ли Цзину:
— Дорогой племянник, впредь, собирая вещи, не гонись за стариной. В подлунном мире не так уж много непутевых потомков, опустившихся до того, чтобы распродавать наследство предков.
Это было деликатное предупреждение Ли Цзину: Тао Юань полагал, что Ли Цзина обманули и он скупил столько вещей, которые могли быть нечистыми.
На самом деле предметов, принесенных Ли Цзином, было тридцать четыре; Шэнь Сихэ по грубым прикидкам насчитала лишь четыре-пять нечистых вещей, и это были лишь догадки, истинность которых еще предстояло проверить. Просто Тао Юань обладал достаточным опытом и решил из добрых побуждений дать совет.
— Третий двоюродный брат, сходи и пригласи младшего дядю, — сказала Шэнь Сихэ, обращаясь к Тао Лэ.
В этом деле она не могла оставаться в стороне. Сейчас императорский двор вел тщательное расследование, и в будущем никто из причастных не сможет избежать ответственности. Ли Цзин теперь был родственником семьи Тао по браку. Если не разобраться во всем сейчас и позволить Ли Цзину увязнуть еще глубже, семья Тао тоже понесет огромные убытки.
Единственный выход в нынешнем положении — сделать так, чтобы Тао Чэн обнаружил неладное и склонил Ли Цзина к сотрудничеству. Только если Ли Цзин искупит вину заслугами, семья Тао и семья Ли смогут выйти сухими из воды.
Хотя лицо Шэнь Сихэ оставалось бесстрастным, Ли-ши была проницательна и чувствовала, что происходит что-то недоброе. Заметив её тревогу, Шэнь Сихэ сказала:
— Супруга брата, это дело не имеет к вам отношения. Вы только сегодня встретились со свекром и свекровью, мне неловко приглашать господина Ли, ведь если посторонние увидят это, они станут распускать о вас сплетни.
В первый же день, как молодая жена переступила порог дома, семья мужа приглашает её отца и мать — что подумают о Ли-ши и о семье Тао посторонние?
Шэнь Сихэ не заботилась о пустой славе, но это касалось только её самой; это время не позволяло каждому быть столь же вольным, как она.
— Цзюньчжу… — Ли-ши была благодарна Шэнь Сихэ за заботу, но также тревожилась за брата, особенно когда, обернувшись, увидела его напряженное лицо; сердце её окончательно ушло в пятки. — Неужели мой брат в чем-то провинился?
— Ваш брат действительно провинился, но обидел он не меня и даже не живого человека, — Шэнь Сихэ бросила на Ли Цзина бесстрастный взгляд.
Не живого человека…
Значит, мертвеца. Когда речь заходила о мертвецах, все они понимали, что имеются в виду погребальные дары. Ли-ши снова посмотрела на предметы на столе, лицо её побледнело, тело обмякло, и она едва не рухнула. К счастью, Тао Лэ вовремя подхватил её и крепко сжал её руку, давая опору.
В дверь постучали. Шэнь Сихэ велела Чжэньчжу открыть. Хуньюй ввела Тао Чэна, снова закрыла дверь и осталась снаружи вместе с Чжэньчжу на страже.
— Младший дядя, полмесяца назад в столице… — Шэнь Сихэ вкратце изложила суть дела. — В данный момент Бу Шицзы по императорскому указу уже отправился в Хэнань для проведения расследования, Бися придает этому делу чрезвычайное значение. Большинство вещей брата Ли нажиты нечестным путем. Когда расследование императора дойдет до этих мест, безупречная репутация семьи Ли будет вмиг разрушена.
Разрывать чужие могилы — разве это не деяние, противное самим Небесам?
— Брат! — пронзительно вскрикнула Ли-ши, неверяще уставившись на брата. — Как ты мог быть столь безрассудным!
Если об этом узнает отец, он вычеркнет его из родословной книги, и вся их ветвь будет покрыта позором, не в силах более поднять головы перед сородичами. Сама она в будущем не сможет смотреть в глаза мужу и свекрам, а браки её младших братьев и сестер тоже окажутся под угрозой.
Пока Шэнь Сихэ говорила, в голове Ли Цзина пронеслось множество мыслей: он хотел отговориться тем, что не был участником, а лишь оказался обманут, принимая старые вещи. Даже суровый взгляд Тао Чэна не поколебал его решимости, но полные слез глаза сестры заставили его пристыженно склонить голову.
Ли-ши, в которой еще теплилась слабая надежда, увидев это, не выдержала и лишилась чувств, упав на руки мужу.
— Саньлан, унеси жену, — глухим голосом распорядился Тао Чэн.
В комнате остались лишь Шэнь Сихэ, братья Тао Юань и Тао Чэн, а также Ли Цзин.
— Второй брат, расскажи всё как есть. Осади коня перед пропастью2, ведь покаяние приносит спасение, — убеждал Тао Чэн.
С точки зрения долга Тао Чэн был областным инспектором, и то, что подобное случилось в Линьчуани, входило в круг его обязанностей.
С личной же стороны семьи Ли и Тао теперь были связаны родством по браку, и он не мог не подойти к делу со всей осторожностью.
— Дядя, это совершил я один, в семье никто не знает, — Ли Цзин с глухим стуком упал на колени. — Молю вас, дядя, не говорите отцу и матери, завтра же я вернусь домой и, страшась наказания за вину, покончу с собой.
Он и сам хотел бы умереть прямо здесь, но тогда это сделало бы семьи Ли и Тао врагами и разрушило бы прекрасный брак его сестры.
— Если ты и впрямь совершил деяния, нарушающие небесную гармонию, то вина твоя поистине не имеет прощения. Но мужчина в этом мире должен стоять твердо и не бояться признавать ошибки. Хуже всего страшиться ошибки, но не исправлять её, или делать вид, что её нет, — проникновенно произнес Тао Чэн. — Если ты сегодня покончишь с собой из страха перед наказанием, это станет лишь бегством от совершенного зла. Раз ты осознал вину, то прежде всего должен думать о том, как загладить её, а не идти по ложному пути до конца.
Ли Цзин понял смысл слов Тао Чэна. В его глазах сначала вспыхнул проблеск надежды, но тут же угас:
— Дядя, эти люди крайне свирепы и злы. Если бы меня не принудили, то разве я опустился бы до такого?
Ли Цзин все же происходил из благородной семьи ученых, вырос на книгах мудрецов — как мог он не знать, насколько преступно и бесчеловечно грабить могилы ради наживы?
Но он по ошибке доверился другу и, сделав этот шаг, уже не нашел обратного пути:
— Племянник своими глазами видел, как они расправлялись с близкими родственниками тех, кто пытался сбежать…
Ли Цзин говорил, обливаясь горькими слезами, и голос его перешел в рыдания.
— Думаешь, если ты умрешь, они оставят семью Ли в покое? — Шэнь Сихэ издала легкий смешок. — Они станут подозревать, не открыл ли ты тайну своим родным. В таких делах нельзя проявлять ни капли милосердия. Чтобы исключить малейший риск, они после твоей смерти найдут способ извести твоих родителей, братьев и сестер…
Ли Цзин вздрогнул всем телом.
Тао Чэн тоже добавил:
— Цзюньчжу совершенно права. Сейчас только искупление вины заслугами может спасти доброе имя семьи Ли и избавить твоих родителей от беды.
Ли Цзин на мгновение оцепенел, затем поднял рукав, вытер слезы и с видом человека, готового пойти на смерть ради правого дела, решительно посмотрел на Тао Чэна:
— Дядя, научите меня!
Тао Чэн помог Ли Цзину подняться и начал расспрашивать его прямо здесь, не таясь от Шэнь Сихэ, ведь она знала об этом деле даже больше, чем они.
Оказалось, что Ли Цзина заманили в ловушку, однако он твердо стоял на том, что лишь помогал сбывать краденое, не участвуя ни в дележе денег, ни в самом разграблении могил.
- взгляд подобен факелу (目光如炬, mù guāng rú jù) — проницательный, острый взор. ↩︎
- осадить коня перед пропастью (悬崖勒马, xuán yá lè mǎ) — вовремя остановиться, чтобы избежать катастрофы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
