Инспектор Юй так разгневался, что у него перехватило дыхание, а налитые кровью глаза едва не вылезли из орбит:
— Клевета!
— Инспектор Юй, лекарство ещё не проверили, к чему такая бурная реакция? — Шэнь Сихэ с сомнением посмотрела на него. — Похоже, инспектор Юй знает, что это за вещь.
«Что это? Да тебе это лучше всех известно!»
Свирепый взгляд инспектора Юя выражал одно лишь желание — заживо сожрать Шэнь Сихэ.
В этот миг он всё понял: Бу Шулинь сама приняла яд, а отраву предоставила Шэнь Сихэ. Этот охранник подле неё невероятно искусен — бог знает, в какой момент схватки он подбросил пузырёк его человеку, а потом нарочно выбил его на глазах у Тан Цзюньшоу и цзюньвэя. В итоге на глазах у всех вышло так, будто его люди прятали яд — точь-в-точь та же ловушка, которую они сами подстроили для Бу Шулинь!
— Цзюньчжу, ты хоть знаешь, какое наказание полагается за подставу чиновника императорского двора? — ядовитый взгляд инспектора Юя впился в Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ обернулась и, чеканя каждое слово, неспешно спросила в ответ:
— Инспектор Юй, а ты знаешь, какое наказание полагается за клевету на принцев, хоу, генералов и министров?
Девушка была стройной и грациозной, но стояла прямо, словно колонна, способная выдержать тяжесть широкой кровли. Спесь инспектора Юя мгновенно поубавилась.
Не дав ему вставить и слова, Шэнь Сихэ тихо усмехнулась:
— Инспектор Юй утверждает, что я тебя подставила? Есть ли доказательства? Неужели инспектор Юй хочет сказать, что это я насильно впихнула это средство твоему доверенному человеку?
Разве не так?!
— Инспектору Юю не кажется это абсурдным? — в глазах Шэнь Сихэ мелькнула насмешка. — Я прибыла сюда едва ли полчаса назад и ни разу не оставалась с тобой наедине — Тан Цзюньшоу всё время был рядом. Эту вещь нашли у твоего приближенного, и Тан Цзюньшоу вместе с цзюньвэем видели всё отчетливо. Инспектор Юй, если желаешь заявить о несправедливости или найти козла отпущения, поищи кого-то более правдоподобного.
Инспектор Юй так разозлился, что его кулаки затрещали. Шэнь Сихэ проигнорировала его и посмотрела на Тан Цзюаня:
— Тан Цзюньшоу, всё произошло в вашем управлении. Хоть инспектор Юй и ваш начальник, но если Сын Неба преступит закон, он будет отвечать так же, как и простолюдин. Цзюньшоу лучше сначала взять инспектора Юя под стражу, а затем подать доклад Бися. Раз уж инспектор Юй во весь голос обвиняет меня, я, разумеется, никуда не уеду. Останусь здесь и подожду, пока присланный Бися человек во всём разберётся.
Что ж, даже повод остаться эта цзюньчжу выбрала в высшей степени благовидный.
Тан Цзюань подумал о том, что она набралась смелости на глазах у всех заставить подчиненного подбросить улику инспектору, да ещё и обеспечила себя двумя свидетелями. Он понял, что эта цзюньчжу отважна, проницательна, действует осмотрительно и не допускает промашек — в будущем её лучше не злить.
— Цзюньчжу совершенно права. Я и цзюньвэй видели своими глазами: эта вещь выпала у человека, прибывшего с инспектором Юем. А является ли она тем самым ядом, которым отравили Бу Шыцзы, ещё предстоит проверить, — Тан Цзюань был предельно осторожен, не допуская оплошностей, и его слова звучали объективно, без тени предвзятости.
Цзюньвэю очень хотелось сказать, что он ничего не видел, но дело было слишком явным — разве что он ослеп бы. Ему оставалось лишь сухо заметить:
— В этом деле ещё есть сомнения. У инспектора Юя нет причин для отравления Бу Шыцзы.
— Откуда цзюньвэю знать, что у инспектора Юя нет причин? Есть ли доказательства? — невозмутимо спросила Шэнь Сихэ. — Если есть, прошу цзюньвэя их предъявить, дабы избежать недоразумений и не позволить инспектору Юю страдать от напрасного навета.
— Я… — цзюньвэй лишился дара речи и лишь спросил: — На каком основании цзюньчжу полагает, что инспектор Юй подозревается в отравлении Бу Шыцзы?
— Речи цзюньвэя и впрямь ставят в тупик, — Шэнь Сихэ окинула его взглядом с ног до головы. — Цзюньвэй — военный чин, ваш долг — подавлять мятежи и ловить разбойников. В дела по расследованию преступлений и поиску убийц вам вмешиваться не стоит.
Уколов цзюньвэя, Шэнь Сихэ продолжила:
— Бу Шыцзы отравлен и перед обмороком указал на инспектора Юя. К тому же у человека инспектора выпал предмет, похожий на яд. Разве это не повод для заключения под стражу и дальнейшего дознания? С чего вы взяли, будто я считаю инспектора Юя отравителем? Я с самого начала и до конца твердила лишь о подозрениях.
Лицо цзюньвэя то бледнело, то багровело.
Небо высоко, а император далеко — цзюньвэю очень хотелось применить силу, но Тан Цзюань, хоть и казался нейтральным, на деле принял сторону Шэнь Сихэ. К тому же при Шэнь Сихэ было немало мастеров, а также личная охрана от императора — подавить их силой было невозможно.
Цзюньвэй отправил людей за врачом, но Тан Цзюань всё же воспользовался лекарем из управы. Двое лекарей, собравшись вместе, внимательно изучили вещество и провели опыт на пойманной мыши. Человек из управы цзюньшоу дал твердый ответ:
— Яд, поразивший Бу Шыцзы, должен быть именно этим.
Врач, приглашенный цзюньвэем, не посмел возражать. Если бы Шэнь Сихэ позвала ещё нескольких лекарей для проверки, разве не погубил бы он свою репутацию? Но он понимал, чего хочет цзюньвэй, а потому дал уклончивый ответ:
— Похоже на этот яд.
В такой ситуации Тан Цзюаню оставалось лишь поклониться инспектору Юю:
— Инспектор Юй, прошу вас смириться и ожидать решения Бися.
Инспектор Юй одарил ледяным взглядом Шэнь Сихэ, которая невозмутимо поправляла одной рукой широкий водяной рукав другой. Здесь была не его территория, придя сюда, он сам залез в силок. Ловушка для Бу Шулинь была подготовлена позавчера, приведена в исполнение вчера ночью, а в тюрьму того бросили только сегодня утром. Эта с виду хрупкая девушка наверняка узнала обо всём, лишь когда вошла в город. Ей хватило считанных мгновений, чтобы подготовить для него смертельный тупик.
В этот момент тот человек, которого вырубил Мо Юань и у которого выпал пузырек, пришел в себя. Он указывал на Мо Юаня, крича, что тот подбросил улику во время их схватки, но это уже не могло служить доказательством. Как и сказала Шэнь Сихэ: она ни разу не назвала инспектора убийцей, а сама пообещала остаться и ждать следователей от императора.
— В управе цзюньшоу больше нет схваток. Цзюньвэй всё ещё здесь — неужели нет других дел? — когда Тан Цзюань препроводил инспектора Юя в камеру, Шэнь Сихэ обернулась и одарила цзюньвэя легкой улыбкой.
Шэнь Сихэ, вне всяких сомнений, была красавицей, и цзюньвэй, как и любой мужчина, не был застрахован от очарования. Эта улыбка была полна благородства и изящества, но у цзюньвэя почему-то по спине пробежал холодок. Он молча ответил на её поклон и нехотя увел своих людей.
Тан Цзюань был полон восхищения тем, как легко она перевернула ситуацию:
— Цзюньчжу, инспектор Юй — родственник по женской линии Чжао-ван-дянься.
Об этом Шэнь Сихэ, разумеется, знала. Тан Цзюань предостерегал её не потому, что сомневался в её осведомленности, а напоминая: чтобы дело прошло без сучка и задоринки, крайне важно, кого именно пришлет императорский двор.
— Тан Цзюньшоу, не беспокойтесь. В столице найдутся те, кто заставит Чжао-ван-дянься вести себя благоразумно, — Шэнь Сихэ опустила глаза. — Я хочу пойти в тюрьму и поговорить с инспектором Юем.
— Прошу вас, цзюньчжу, — Тан Цзюань уступил дорогу.
Когда Шэнь Сихэ вошла в тюрьму, инспектор Юй встретил её с лицом, серым от ярости; он смотрел на неё как на заклятого врага.
Чжэньчжу принесла стул с подлокотниками и спинкой, и Шэнь Сихэ изящно села перед дверью камеры:
— К чему инспектору Юю такое мрачное лицо? Я лишь отплатила тебе твоим же способом1. Когда инспектор Юй готовил ловушку для Бу Шыцзы, неужели он ни разу не подумал, что однажды и сам может оказаться человеком внутри игры?
Шэнь Сихэ и вправду не понимала: почему те, кто привык плести заговоры против других, лишены даже капли достоинства, чтобы принять поражение2? Им позволено губить других, но стоит им самим оказаться на месте жертвы, как они принимаются винить судьбу, проклинать небеса, землю и врагов.
- Наказать человека его же собственным способом (以其人之道还治其人之身, yǐ qí rén zhī dào huán zhì qí rén zhī shēn) — использовать против врага те же методы, которые он сам применял к другим. ↩︎
- Победитель становится правителем, проигравший — разбойником (成王败寇, chéng wáng bài kòu) — выражение, означающее, что успех оправдывает средства, а поражение ведет к позору и клейму преступника. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
