Шэнь Сихэ велела Чжэньчжу и Цзюй раздобыть немного еды для нищего, а также подготовить старые вещи из дома цзюньчжу, запасы риса, зерна и дров. Сама она, переодевшись служанкой, отправилась в Гудуюань. Шэнь Сихэ понимала, что нельзя доверять лишь одному свидетельству, принимать всё на веру и сразу подавать официальный доклад.
Однако, раз уж беда предстала прямо перед её глазами, она не могла сидеть сложа руки. К тому же дело касалось Гудуюань, и при малейшей неосторожности всех этих ни в чем не повинных детей могли убрать как ненужных свидетелей. Нельзя было действовать открыто — за ней следило слишком много глаз.
Особенно после того, как император Юнин намекнул на её замужество и переезд в Дунгун, надзор за каждым её шагом усилился. Если бы она лично явилась в Гудуюань в своём истинном обличье, любой бы почуял неладное.
К счастью, дом цзюньчжу и в обычные дни часто помогал Гудуюань и Бэйтяньань. Пока Шэнь Сихэ сама шла в Гудуюань, она отправила другую группу людей в Бэйтяньань, велев им также доставить еду и одежду.
Гудуюань выглядел заброшенным и унылым. В холодном воздухе витали неприятные запахи — кислые и зловонные. Для Чжэньчжу и остальных это было терпимо, но для Шэнь Сихэ с её острым обонянием вонь казалась невыносимой. Опасаясь, что её жест, если она зажмёт нос, ранит чувства детей, она была вынуждена сдерживаться изо всех сил.
Когда она наконец увидела Ци Пэя, тошнотворный запах стал почти осязаемым.
— Ступайте, я пришла по приказу цзюньчжу, чтобы осмотреть больных, — Чжэньчжу тут же велела толпе разойтись.
Это принесло Шэнь Сихэ небольшое облегчение. Она притворно закашлялась, прикрывая лицо рукавом. Прохладный аромат, исходивший от ткани, помог унять головокружение. Чжэньчжу взглянула на Ци Пэя — того самого подростка, что передал письмо. Ему было всего тринадцать лет.
Коленные чашечки у него были вырезаны. Раны гноились и были обморожены, представляя собой кровавое месиво, из которого сочилась желтоватая жидкость. У мальчика был сильный жар, и он находился в полузабытьи от холода.
Чжэньчжу, сопровождая Бай Тоувэна, видела немало ужасающих ран, но при виде увечий Ци Пэя у неё перехватило дыхание. В ранах действительно завелись черви. Ей нужно было очистить их, и, к счастью, рядом была Суй Аси — вдвоем они помогали друг другу, не теряя времени даром.
Лишь через час мальчика привели в порядок. Шэнь Сихэ обошла Гудуюань, чтобы понять, в каких условиях здесь живут люди.
В то же время в особняке Ян, принадлежащем министру юстиции, в комнату поспешно вбежал управляющий. Дремавшая старуха открыла глаза и жестом велела слугам удалиться. Управляющий прошептал ей на ухо:
— Ян-лаофужэнь, нашли. Он в Гудуюань.
— Живо схватить его и вернуть! — тут же скомандовала Ян-лаофужэнь.
— Не в том беда, что мы не можем его схватить, а в том, что сегодня Чжаонин-цзюньчжу отправила людей в Гудуюань с милостыней, — управляющий низко склонил голову, выглядя встревоженным. — Она даже послала свою личную служанку, чтобы та осмотрела больных.
— С чего бы это Чжаонин-цзюньчжу вдруг посылать людей в Гудуюань? Да ещё и лекарей? — лицо Ян-лаофужэнь исказилось от беспокойства.
— Должно быть, совпадение. Цзюньчжу сегодня провожала вана Северо-Запада за город и случайно встретила нищего, который упал прямо перед её повозкой, — изложил свои догадки управляющий. — Его забрали в дом цзюньчжу, а после отпустили. Вероятно, поэтому она вспомнила о Гудуюань и Бэйтяньань и велела немедленно отправить туда еду и вещи. С тех пор как цзюньчжу прибыла в столицу, она и раньше часто посылала ненужные вещи из своего особняка в такие места.
Ян-лаофужэнь немного успокоилась:
— Раз так, подождите, пока они уйдут, и тогда действуйте.
— Я слышал, что они там уже целый час. Боюсь, как бы служанка цзюньчжу не вылечила Ци Пэя. Если он узнает, что она из дома цзюньчжу, то может наговорить лишнего и навредить второму ланцзюню, — с тревогой добавил управляющий и предложил: — Раз дело приняло такой оборот, лаофужэнь, боюсь, вам стоит сообщить об этом далао-е, чтобы он принял решение.
— Кучка никчёмных бездельников! — лицо Ян-лаофужэнь потемнело. — Человек с перебитыми ногами умудрился добраться до столицы и проникнуть в императорский город!
Управляющий, выслушивая ругань, стоял, не смея поднять головы.
Ян-лаофужэнь перебирала в руках чётки из золотых бусин:
— Ступай, разыщи далао-е. И отправь людей следить за Гудуюань. Если не получится иначе… подожгите приют, а потом пошлите людей убить Ци Пэя!
Шэнь Сихэ ещё не знала о приближающейся опасности. Услышав, что Ци Пэй пришёл в себя, она вернулась в комнату. Чжэньчжу уже прибралась там и зажгла аромалампу, так что, войдя, Шэнь Сихэ больше не чувствовала дурноты.
— Цзюнь… — Ци Пэй, очевидно, уже знал, кто она, и в сильном волнении попытался сесть.
— Оставь церемонии. Ты слишком слаб. Говори кратко и по существу, не перенапрягайся, — Шэнь Сихэ опустилась на стул, который принесла Чжэньчжу.
— Цзюньчжу… — Ци Пэй не мог сдержать слёз. — Прошу вас, восстановите справедливость для сорока душ моей семьи Ци! В провинции Хэбэй чиновники покрывают друг друга 1, выбивают признания под пытками и выдают черное за белое 2…
Ци Пэй был тринадцатилетним подростком, в котором накопилось бесконечное горе и обида. Теперь всё это выплеснулось наружу. Сквозь его плач и гневные обвинения Шэнь Сихэ начала понимать суть дела.
Начальником уезда Лисянь был Ян Сюлинь, старший законный сын министра юстиции Ян Чжунсина. Он был двукратным успешным кандидатом на имперские экзаменах тринадцатого года правления Юнин, а в шестнадцатом году был назначен в Лисянь. Нельзя сказать, что этот Ян Сюлинь был законченным злодеем — он не обирал народ до нитки и не выносил совсем уж безумных приговоров.
За три года его правления в Лисянь успехи были не блестящими, но и не нулевыми. Срок его полномочий подходил к концу, и приближалось время оценки его деятельности для дальнейшего повышения. В это время в богатом доме Ци произошла кража: банда разбойников под покровом ночи ворвалась в усадьбу.
Они убили одного охранника семьи Ци, похитили драгоценности и золото из спальни жены Ци Цзюня, после чего были отбиты охраной и скрылись.
На следующее утро старший брат Ци Пэя, Ци Цзюнь, отправился подавать заявление. После расследования выяснилось, что улик слишком мало и раскрыть дело будет крайне сложно. А согласно законам нынешней династии, дела о кражах должны быть раскрыты в определенный срок, иначе местный чиновник понесет наказание.
Ян Сюлинь не хотел подобных пятен на своей репутации. Поэтому он самовольно объявил, что Ци Цзюнь обнаружил связь охранника со своей женой, убил его, а затем инсценировал ограбление, чтобы скрыть преступление.
Охранник был домашним слугой семьи Ци, и его убийство хозяином не считалось бы тяжким проступком, тем более если имело место прелюбодеяние с хозяйкой. Ян Сюлинь отказался рассматривать дело о краже. Ци Цзюнь пришёл в ярость и, ошибочно полагая, что дело в недостаточной «благодарности», принёс Ян Сюлиню несколько сотен золотых в качестве взятки.
Кто же знал, что Ян Сюлинь вернёт все деньги до последнего гроша. У Ци Цзюня была обида, но негде было искать правды. Не желая усугублять положение, он решил оставить всё как есть.
Однако соперник Ци Цзюня узнал об этой истории в управе и решил использовать её для унижения врага. Он повсюду раззвонил о якобы имевшей место связи жены Ци Цзюня с охранником. Не выдержав позора, жена Ци Цзюня покончила с собой.
Ци Цзюнь не успел её остановить. Его горе было безмерным. И как раз в это время стража схватила банду воров, которые признались, что именно они той ночью совершили налет на дом Ци и убили охранника.
Потеряв любимую жену, Ци Цзюнь твёрдо решил добиться правосудия. Он отправил жалобу в округ Шангу провинции Динчжоу, не зная, что тамошний управляющий был учеником его отца, министра юстиции Ян Чжунсина. Именно благодаря этой связи Ян Сюлинь и получил место в Лисяни.
- Чиновники покрывают друг друга (官官相护, guānguān xiānghù) — чиновничья порука, когда бюрократы защищают интересы своего сословия. ↩︎
- Выдавать черное за белое (颠倒黑白, diāndǎo hēibái) — намеренное искажение истины, представление лжи как правды. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
