Далисы выпустил официальные бумаги, а это означало начало законной процедуры. Даже императорским родственникам и знати приходилось сотрудничать и принимать участие в расследовании; нельзя было ни уклониться, ни проигнорировать вызов. В противном случае это считалось бы либо препятствованием правосудию, либо неуважением к закону, а попытка к бегству и вовсе обернулась бы тяжким преступлением — сопротивлением при аресте!
Поэтому Бу Шулинь, превозмогая нежелание, силой запихнула в рот лепёшку с мясом и с мрачным лицом отправилась в Далисы.
Раз Далисы смог выпустить официальные бумаги, значит, дело точно не было подделкой. Кто-то действительно подал жалобу на Бу Шулинь, припомнив её прежние прегрешения: то она приставала к гунян из приличных семей, то вместе с толпой других ванькуцзы наедалась и напивалась, не оплачивая счета, то без всякой причины отбирала у людей сверчков и бойцовых петухов…
Каждый день на неё поступали новые жалобы, каждый день Цуй Цзиньбай приглашал её в Далисы, и каждый день Цуй Цзиньбай сначала разбирал дела посторонних людей, затягивая время до самого закрытия ведомства, прежде чем заняться её вопросом.
Всё это была его работа — кто ещё, кроме него, мог раскопать столько её старых дел? Кто ещё мог подговорить всех этих людей подать на неё в суд?
— Что тебе в конце концов нужно? — Бу Шулинь окончательно лишилась терпения.
— Просто хочу видеть тебя каждый день, — Цуй Цзиньбай поднял глаза, и его взгляд был полон нежности.
Бу Шулинь: …
Этот диалог показался ей пугающе знакомым. В те времена она сама целыми днями преследовала Цуй Цзиньбая, и когда он, не в силах больше терпеть, спрашивал, чего она хочет, она строила ему глазки и отвечала, что просто хочет видеть его каждый день.
Это возмездие. Если её грехи непростительны, пусть её просто поразит молния, только бы не эти мучения, у-у-у…
— Цуй Чжихэ, Цуй Цзиньбай, Цуй Шаоцин… — с несчастным видом запричитала Бу Шулинь. — Я осознала свою ошибку, пощади меня, отпусти меня.
— Если я отпущу тебя, кто отпустит меня? — всё так же мягко и вкрадчиво спросил Цуй Цзиньбай. — Раньше я не докучал тебе своей неприязнью, но теперь ты мне искренне люба. Ничего страшного, если сейчас я тебе докучаю и досаждаю; пройдёт время, и ты непременно почувствуешь то же, что и я.
Раньше она всегда вела себя развязно — либо доводила людей до ярости, либо вызывала у них отвращение. Теперь же она совершенно не смела говорить Цуй Цзиньбаю никаких вольностей. Ей казалось, что стоит ей только ляпнуть, будто она хочет переспать с ним, Цуй Цзиньбай тут же начнёт раздеваться прямо перед ней.
Теперь она по-настоящему боялась Цуй Цзиньбая!
— Если ты меня не отпустишь, я объявлю голодовку! — пригрозила Бу Шулинь.
— Когда ты проголодаешься так, что не сможешь сопротивляться, я сам стану кормить тебя из своего рта, — невозмутимо ответил Цуй Цзиньбай.
Бу Шулинь: …
— Если ты продолжишь каждый день вызывать меня в Далисы, я переверну здесь всё вверх дном! — сменила она тактику угроз.
— Если хочешь буянить — буянь, — Цуй Цзиньбай проявил крайнюю снисходительность. — С мелким беспорядком я справлюсь сам, а если затеешь что-то крупное, то Бися как раз ищет повод, чтобы наказать тебя. Если тебя приговорят к смерти, я последую за тобой в могилу из верности нашей любви. Если нам не суждено спать в одной постели при жизни, то в смерти мы разделим один гроб. Хоть мой а-де и жив, у него есть мой диди, который позаботится о нём в старости и проводит в последний путь. Вот только принца жаль…
— Цуй Цзиньбай! — Бу Шулинь была на грани срыва. — Ты хочешь свести меня с ума?
Цуй Цзиньбай пристально посмотрел на неё:
— Даже если ты сойдёшь с ума, я не брошу тебя. Возможно, тогда ты станешь капельку послушнее.
Бу Шулинь: …
Никогда в жизни она так ни о чём не жалела. Если бы она знала, что так случится, она бы лучше женилась на принцессе! В худшем случае принцесса бы просто обиделась, и они жили бы каждый своей жизнью, но это всё равно лучше, чем связаться с таким безумцем!
Подавленная и лишившаяся всех аргументов, Бу Шулинь решила сдерживать эмоции и бороться с Цуй Цзиньбаем с помощью молчания и игнорирования. Цуй Цзиньбаю было всё равно на её холодность; он всё так же ежедневно находил способы затащить её в Далисы, и они проводили целый день, глядя друг на друга в тишине и состязаясь в выдержке.
Пока Цуй Цзиньбай и Бу Шулинь находились в состоянии взаимного противостояния, между Шэнь Сихэ и Сяо Хуаяном возникло одностороннее отчуждение со стороны принца.
Он, как и прежде, посылал еду в дом цзюньчжу, и Шэнь Сихэ принимала всё, не отсылая обратно, но и не посылая ничего взамен.
Однако с того самого дня Шэнь Сихэ больше ни разу не посещала Дунгун. Хотя весна уже вступила в свои права, и изредка случались погожие деньки, когда весеннее солнце сияло ярко и ласково, Тянь Юань чувствовал, что в Дунгуне становится всё холоднее и тоскливее.
Морской орёл был в разъездах больше двух месяцев и в итоге принёс целую шкатулку северных жемчужин. Сяо Хуаян держал шкатулку в одной руке, а другой поднял одну жемчужину и долго заворожённо смотрел на неё. Никто не знал, о чём он думал в этот момент.
Тянь Юань и вовсе не смел издать ни звука, боясь разгневать Сяо Хуаяна, ведь виноватым в итоге всё равно оказался бы он сам.
— Тянь Юань, я скучаю по ней, — пробормотал Сяо Хуаян, словно в забытьи. Он не видел её уже несколько дней.
— Дянься, сердце цзюньчжу твёрдо, словно скала, — Тянь Юань чувствовал обиду за своего господина, ведь тайцзы-дянься так добр к ней.
Сяо Хуаян внезапно очнулся и сурово отчитал его:
— Вздор. Она не жестокосердна, просто на её плечах лежит слишком тяжёлая ноша.
Он верил каждому слову, сказанному Шэнь Сихэ в тот день; в них не было ни грамма фальши или обмана. Она сказала, что будь она одна, она бы непременно наслаждалась моментом и окунулась бы вместе с ним в пучину любви, не спрашивая о будущем и не заботясь о последствиях.
Это означало, что её сердце дрогнуло ради него, пусть даже на мгновение. И если бы за ней не стояло так много людей, возможно, она бы не была так насторожена каждую минуту.
Тянь Юань: …
Он смиренно опустил голову и незаметно отвесил себе пощёчину.
Вечно ты лезешь с советами, голова совсем не соображает — как ты посмел порочить цзюньчжу перед тайцзы-дянься!
Сяо Хуаян ещё немного помолчал, а затем спросил:
— Как дела у Ван Чжэна в последние дни?
— Ван-гун, как и предполагал Дянься, был настороже несколько дней. Я намеренно отправил людей расследовать действия других принцев, чтобы он подумал, будто вы подозреваете кого-то из них в произошедшем на Праздник фонарей, — серьёзно ответил Тянь Юань. — Теперь он ослабил бдительность.
— Через два дня состоятся игры цзицзюй. Приготовь для Ван-гуна особый подарок, — Сяо Хуаян положил северную жемчужину обратно в шкатулку и провёл рукой по её крышке, поглаживая вырезанный на ней узор из листьев Пинчжун. — Тогда-то мы с ней и увидимся.
— Слушаюсь, — ответил Тянь Юань. О том, как всё устроить, распоряжения были даны уже давно.
Каждый год, когда послы прибывали в столицу с поздравлениями, устраивались большие весенние соревнования по цзицзюй, в которых участвовали команда послов и команда Небесной империи. Если послы опасались, что люди империи слишком хорошо сыграны между собой, команды могли формироваться путём жеребьёвки.
Это было своего рода прощальное собрание: после игр цзицзюй послы один за другим покидали столицу и возвращались в свои страны.
Шэнь Сихэ подняла глаза на ветви деревьев, на которых проклюнулись свежие почки:
— Игры цзицзюй вот-вот начнутся, можно начинать действовать против принцессы Янлин.
— Служанка сейчас же передаст весточку во дворец, — ответила Чжэньчжу.
Как раз в это время пришёл Ци Пэй, чтобы забрать сто золотых. Он собирался покинуть столицу и к этому же дню в следующем году обещал заработать для Шэнь Сихэ целую тысячу золотых.
Шэнь Сихэ отвела его к Се Юньхуаю для повторного осмотра. Се Юньхуай сказал, что он неплохо восстановился и готов к долгому пути. Шэнь Сихэ не стала его задерживать и всё же выделила двух охранников, чтобы те сопроводили его обратно.
Когда она вернулась, Чжэньчжу тоже была уже на месте и принесла новость:
— Тайхоу-няннян готовит весенний банкет и завтра приглашает цзюньчжу во дворец. Там будут и другие знатные девушки; скорее всего, она хочет, чтобы вы все поделились идеями, как сделать праздник интереснее. Цзюньчжу пойдёт?
Тайхоу лишь прислала приглашение, это не был официальный указ, так что Шэнь Сихэ вполне могла отказаться.
— Пойду. Я не стану от него скрываться, — с улыбкой ответила Шэнь Сихэ.
Она будет вести себя как обычно и ни в коем случае не станет намеренно избегать Сяо Хуаяна.
- Цзицзюй (击鞠, jījū) — древнекитайская игра в мяч верхом на лошадях, напоминающая современное конное поло. ↩︎
- Хубин (胡饼, húbǐng) — запечённая пшеничная лепёшка, часто посыпанная кунжутом, которая могла быть как с начинкой, так и без неё. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
