Если бы дело касалось лишь того, предначертан ли кому-то императорский трон, это не заставило бы людей так волноваться. В конце концов, даже если кто-то и заглядывался на престол, он не осмелился бы показать это сейчас. Устроить непристойную сцену лишь ради того, чтобы не брать в жены принцессу Тубо — разве это не означало бы, что намерения Сыма Чжао известны каждому встречному?1
Самая большая угроза таилась в будущем: новый император мог не проявить милости. Жена, являющаяся принцессой Тубо, — это не то же самое, что Ли Яньянь, принцесса погибшего государства. Тубо все еще существует, и в любой момент этим можно воспользоваться, чтобы, приложив немного усилий, обвинить человека в сговоре с врагом и измене.
К тому же, принцесса Тубо выросла в чужих землях; язык и обычаи не совпадают, так что супругам было бы трудно достичь гармонии. Посему больше всех сейчас радовался Чжао-ван Сяо Чанминь: он не только получил благородную законную жену, но и избавился от тревог из-за возможного брака с принцессой Тубо.
Принцесса Тубо могла стать лишь наложницей для Бися, но никак не для циньвана.
— Бися скоро вернется в императорский дворец? — спросила Шэнь Сихэ. Это было важное государственное дело.
— Отправимся после Праздника середины осени, — кивнул Сяо Хуаян. Он испытывал легкое сожаление: ему больше нравилось проводить время с Шэнь Сихэ в летнем дворце, находясь рядом с ней с утра до вечера.
Однако мысль о том, что уже наступил восьмой месяц и через полгода состоится их большая свадьба, немного облегчала его сердце.
Спустя пару дней разнеслась весть о приезде принцессы Тубо для заключения брака, что приковало к себе внимание всего двора. Это затронуло интересы многих, и министры, уже примкнувшие к фракциям тех или иных принцев, принялись строить свои расчеты.
Шэнь Сихэ заметила, что это событие быстро вытеснило смятение, вызванное недавними кознями Сяо Цзюэсуна, и заставило чиновников постепенно забыть о слухах, ставящих под сомнение кровное родство тайцзы и Бися. Вероятно, это и стало одной из причин, по которой Бися согласился на этот союз.
В отличие от прошлого года, когда послы прибыли в столицу и поползли слухи о браке, заставившие знатные семьи спешно выдавать дочерей замуж из страха, что тех нарекут принцессами и отправят в далекие земли, на этот раз женщины лишь предвкушали интересное зрелище. В летний дворец вернулись смех и веселье.
Солнце становилось все холоднее, и в мгновение ока наступил первый месяц лунного года. В прошлом году в это время Шэнь Юньань был рядом с ней, а в этом она праздновала в летнем дворце вместе с Бися и тайхоу. Император Юнин взял с собой принцев и высокопоставленных министров на охоту, где они добыли немало тучной дичи. Празднование первого месяца лунного года в этот раз прошло более оживленно, без той скованности, что обычно царила во дворце.
Даже из летнего дворца было видно, как огни фейерверков один за другим взмывали высоко в небо. Простой люд шумно праздновал.
После праздника Бися вместе со всей свитой за три дня вернулся в императорский дворец. Шэнь Сихэ по-прежнему вела уединенный образ жизни, и лишь в последний день месяца, в день рождения тайхоу, она получила приглашение на торжество. В этом году дата не была юбилейной, поэтому пышных празднеств не устраивали — пригласили лишь родственников императорской семьи и министров-шаньюев. Обстановка была спокойной.
Император Юнин не любил расточительства и роскоши, поэтому ни для него самого, ни для обитателей дворца не устраивали больших торжеств, если год не был юбилейным.
В десятом месяце поздняя осень окрасила кленовые листья в Дунгуне в красный цвет. Шэнь Сихэ вспомнила, как в прошлом году впервые встретила Сяо Хуаяна — он так же стоял под этими двумя кленами и ждал ее, глядя вдаль. Только тогда он притворялся, а сейчас его чувства были искренними и пылкими.
— Ю-Ю, эта жупинь цвета кленовых листьев сегодня тебе очень к лицу, — негромко похвалил ее Сяо Хуаян, когда она вошла в покои.
Шэнь Сихэ замерла. Она повернула голову к Сяо Хуаяну, и в ее глазах отразилась изумленная радость:
— Дянься, ты…
— Благодаря Ю-Ю я снова могу видеть краски мира, — улыбнулся Сяо Хуаян.
Он выздоровел и теперь ясно различал все цвета, что несказанно удивило даже Линху Чжэна. Прослышав о его выздоровлении, тот уже отправился в путь, желая непременно встретиться с Суй Аси. К тому же в этом году Шэнь Сихэ собрала много цветов Цюньхуа. Наступила глубокая осень, близились холода, но в легких дянься больше не было того зуда и жгучей боли, как в прошлые годы, лишь редкий кашель. Только теперь он по-настоящему почувствовал, насколько приятной может быть зима без болезней.
— Дянься, какой это цвет? — Шэнь Сихэ все еще не верила до конца и приподняла висевший на поясе нефритовый жезл. Чтобы сочетаться с одеждой, нефрит был желтым.
— Абрикосовый желтый, — с мягкой улыбкой ответил Сяо Хуаян.
Лицо Шэнь Сихэ озарилось улыбкой:
— Поздравляю, дянься.
— Я позвал тебя сегодня, чтобы примерить свадебную одежду, — его глаза тоже светились счастьем.
Бюро придворной одежды потратило несколько месяцев на изготовление свадебной одежды и головного убора для Шэнь Сихэ. Изначально их должны были доставить в дом цзюньчжу, но Сяо Хуаян распорядился иначе и пригласил Шэнь Сихэ примерить их в Дунгуне. В Бюро придворной одежды были только рады: одежда была невероятно дорогой, и если бы она пострадала при перевозке за пределы дворца, всему ведомству не поздоровилось бы. Примерка в Дунгуне была лучшим выходом.
Наступил десятый месяц. Еще один сезон — и следующей весной, в третьем месяце, когда расцветут цветы, они сыграют большую свадьбу. Шэнь Сихэ внезапно почувствовала, как быстро летит время. Хотя она видела в этом поступке личный умысел Сяо Хуаяна, дело было важным, поэтому она не стала жеманиться и открыто согласилась на примерку.
Когда она увидела головной убор, то замерла. Он был инкрустирован жемчугом, и весь состоял из северных жемчужин2 разного размера, идеально круглой формы, отливающих золотистым блеском. Разве не говорили, что такую жемчужину невозможно достать?
— Дянься, к чему такие траты? — вряд ли нашелся бы второй подобный венец. Шэнь Сихэ подумала, что Сяо Хуаян сам заплатил за него огромные деньги.
— Никаких трат, эти жемчужины принес морской орёл, — небрежно бросил Сяо Хуаян.
У стоявшего за его спиной Тянь Юаня дернулся уголок рта. Сказано было так, будто морской орёл сам по доброй воле отправился их добывать.
Вспомнив, что у нее самой есть одна подаренная Сяо Хуаяном жемчужина, которую якобы тоже принес морской орёл, Шэнь Сихэ не стала раздумывать долго. Убор ей очень понравился. Она надела великолепную расшитую свадебную одежду, небрежно собрала волосы в узел и надела венец. В каждом ее движении чувствовались мягкость и благородство.
- Намерения Сыма Чжао известны каждому встречному (司马昭之心路人皆知, Sīmǎ Zhāo zhī xīn lùrén jiē zhī) — идиома, означающая очевидные для всех скрытые замыслы. ↩︎
- Северная жемчужина (北珠, běizhū) — редкий и ценный пресноводный жемчуг, добываемый в северных реках. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
