Сяо Чантай нахмурился. За долгие годы брака он успел хорошо изучить свою жену: её тон и реакция говорили о том, что она задаёт подобные вопросы, лишь когда владеет неоспоримыми доказательствами.
— Я… просто хотел отомстить Сяо Хуаяну, — на лице Сяо Чантая проступили ненависть и досада. — Мы оказались в нынешнем положении только по его милости…
Звонкая пощёчина прервала его слова.
Е Ваньтан, вложив в удар все силы, влепила ему пощёчину. Обжигающие слёзы хлынули из глаз; её рука застыла в воздухе, всё ещё сохраняя замах, но она не могла унять дрожь, сотрясавшую всё её тело.
Разочарование, боль и раскаяние смешались в её глазах. Она проговорила, едва шевеля дрожащими губами:
— До сегодняшнего дня ты так и не раскаялся и продолжаешь перекладывать всю вину на других. То, что ты оказался в таком плачевном состоянии, — лишь результат того, что ты сам навлёк беду на свою голову 1. Ты не рассчитал собственных сил, обуянный амбициями, и встретил могучего врага. Он — Хуантайцзы, он законнорожденный наследник, который и должен занять престол. А ты, будучи его младшим сводным братом, вознамерился похитить его место и при этом не ожидал ответного удара?
Проиграв в этой борьбе и оказавшись слабее, ты лишь исполнился ненависти. Ты дошёл до того, что забыл предков, забыл, что в твоих жилах течёт кровь Хань. Ты забыл позор тех лет, когда тюрки топтали конями Центральную равнину, когда они охотились на сыновей Хань, словно на дичь, а дочерей Хань использовали для удовлетворения похоти. И ты добровольно примкнул к ним!
Ты не достоин зваться сыном Хань и не достоин быть мужем моей Е Ваньтан!
Её суровое осуждение, каждое слово которого разило словно нож, проникало в самое сердце. Глаза Сяо Чантая налились кровью:
— В конце концов, ты всё-таки пожалела, верно?
— Да, я жалею! Горько жалею о том, что совершила тогда! — слёзы Е Ваньтан лились рекой. — Когда я выходила за тебя, дедушка был ещё жив. Он сказал, что ты всё же принц — неужели я могла не понять скрытый смысл его слов? Но я всё равно без оглядки вышла за тебя, ведь легко отыскать бесценное сокровище, но трудно обрести верное сердце возлюбленного 2.
Я никогда не забуду тот день: всё небо застлали тучи пчёл, а ты закрыл меня собой. Тебя искусали так, что ты весь опух, но ты всё равно пытался меня рассмешить. Тогда я и поняла, что ты — именно тот человек, за которого я хочу выйти.
Смахнув слёзы со щёк, Е Ваньтан пристально посмотрела на Сяо Чантая:
— Ты лгал мне снова и снова, раз за разом сковывая меня моими же чувствами. Я не знаю, сколько раз испытывала разочарование, но никогда прежде не жалела, что стала твоей женой. Однако сегодня ты заставил меня прозреть: одной лишь привязанности и глубокой любви недостаточно, чтобы терпеть всё безропотно и без сожалений.
За эти годы, деля с ним ложе, могла ли Е Ваньтан совсем ничего не заподозрить, каким бы осторожным ни был Сяо Чантай?
Просто они уже стали мужем и женой. Он — принц, а тайцзы слаб здоровьем и явно обречён на раннюю смерть. Хотя честолюбивые помыслы мужа и тревожили Е Ваньтан, она считала их понятными. Сама она желала жизни вдали от распрей, но не могла принуждать его к тому же.
К счастью, его отношение к ней всегда оставалось искренним. За годы брака, даже когда у них долго не было детей, он никогда не помышлял о том, чтобы была взята наложница. Когда же злые языки судачили о её бесплодии, он принимал всю вину на себя.
Его доброта к ней была неподдельной, и именно из-за этой чистой привязанности она не могла отречься от него, что бы ни узнавала.
У человека, которого она глубоко любила, могли быть недостатки и амбиции; он мог потерять всё и впасть в нищету — пока его сердце оставалось верным ей, она была готова не покидать его.
Но лишь в этот миг она осознала, что не может принять предателя родины, человека, который переметнулся к тюркам — к тем самым, что когда-то ни во что не ставили достоинство и жизни народа Хань!
— Вань-Вань…
— Не подходи! — Е Ваньтан стремительно отступила, и в её полных настороженности глазах мелькнула тень отвращения.
Отвращение!
Эта искра брезгливости вызвала у Сяо Чантая вспышку ярости, которая из груди ударила прямо в голову. Он рванулся вперёд и мёртвой хваткой вцепился в руку Е Ваньтан:
— Ты можешь не понимать меня, можешь упрекать, но ты не имеешь права презирать меня!
Е Ваньтан начала яростно вырываться:
— Отпусти меня! Я запрещаю тебе прикасаться ко мне!
— Запрещаешь? Если я захочу коснуться тебя, у тебя нет права отказывать! — Сяо Чантай, чьи глаза стали пунцовыми, был глубоко ранен её словами. Гнев в его сердце под её сопротивлением превратился в жестокую потребность выплеснуть злобу.
Из окна доносились звуки падающих и разбивающихся вещей, перемежающиеся с женским ропотом — от гневного до подавленного. Небо затянули тучи, тяжёлые и тёмные, а начавшийся дождь своими каплями скрыл все следы.
Придя в себя, Сяо Чантай совершенно не знал, как смотреть в глаза Е Ваньтан. Охваченный досадой и раскаянием, он опустился на колени перед ложем, сжимая её руку и тихим голосом умоляя о прощении. Он и подумать не мог, что наступит день, когда он применит к ней силу.
Е Ваньтан, чьи глаза невыносимо болели, словно все слёзы уже выплаканы, вырвала руку и отвернулась, не желая лишний раз на него смотреть.
Сяо Чантай долго не отходил от неё, но Е Ваньтан замерла, подобно деревянной кукле, и свет в её глазах окончательно угас. Лишь когда подчинённые в очередной раз поторопили его, Сяо Чантай был вынужден уйти, оставив множество людей приглядывать за женой.
Стоило ему уйти, как Е Ваньтан поднялась и вышла из комнаты. Не обращая внимания на стражу у дверей, она бесцельно побрела вперёд. Обдуваемая ночным ветром, она стояла среди заросшего травой пустыря до самого рассвета.
Никто не смел её беспокоить, и никто не знал, о чём она думала…
Два дня спустя Шэнь Сихэ получила донесение, в котором говорилось, что за пределами Тинчжоу видели её сигнальный фейерверк. Вспомнив о вещице, которую она подарила Е Ваньтан в прошлом году, Шэнь Сихэ невольно тяжело вздохнула.
Она решила немедленно отправиться в Тинчжоу.
За эти два дня Сяо Чантай наконец решился на встречу с Сяо Цзюэсуном. Гэн Лянчэна больше не подвергали допросам. Его даже поселили в отдельном лагере, где его и заметили двое ланцзян, тайно проникших в стан врага, чтобы спасти его.
Они видели, как он любезно беседовал с тюркским ханом, как они вместе поднимали чаши с вином.
Эти двое решили затаиться. Хотя в их души закрались подозрения, они помнили о заслугах Гэн Лянчэна перед Северо-Западом за все эти годы — возможно, это был лишь его план по побегу.
Той же ночью Гэн Лянчэн с чьей-то помощью совершил побег, но не успел он скрыться, как тюрки тайно выслали отряд вслед за ним. Двое ланцзян пришли в ужас.
Если Гэн Лянчэн благополучно вернётся в Тинчжоу и городские ворота откроются, тюркские воины воспользуются случаем для внезапного нападения. Если военачальники, обороняющие Тинчжоу, не будут готовы, враг с легкостью ворвётся в город!
В это время Сяо Хуаян, переодетый в Сяо Цзюэсуна, встретился с Сяо Чантаем в условленном месте.
Сяо Чантай смотрел на состарившегося Сяо Цзюэсуна, не скрывая оценивающего взгляда. Спустя долгое время он произнёс:
— Тайцзы? Хм, не знаю, стоит ли мне звать тебя дядей или же императорским братом?
Сяо Хуаян смотрел на него молча.
Однако Сяо Чантай уже был твёрдо уверен, что перед ним Сяо Хуаян:
— В летнем дворе не было никакого принца Цзячэнь, напавшего на покои. Всё это лишь уловка тайцзы-дянься, чтобы избежать испытаний Бися. Тайцзы-дянься прибыл в Управление губернатора Тинчжоу, но якобы слёг в постель от крайнего переутомления. Подобных хитростей слишком много; другие поверят, но не я!
Получив известие о том, что Сяо Хуаян лежит в Управлении губернатора, Сяо Чантай понял, что тот наверняка скрывается, чтобы заняться иными делами. И как раз в этот момент Гэн Лянчэн решил представить его Сяо Цзюэсуну. У него не было доказательств, лишь интуиция.
— Ну и что с того, что ты спас Гэн Лянчэна? Скоро он станет изменником, который приведёт тюрок в город! — холодно усмехнулся Сяо Чантай.
Сяо Хуаян не стал больше притворяться и заговорил своим настоящим голосом:
— Благодарю.
—
- Навлечь беду на самого себя (咎由自取, jiù yóu zì qǔ) — совершить поступки, последствия которых неизбежно ведут к собственному краху. ↩︎
- Легко отыскать бесценное сокровище, но трудно обрести верное сердце возлюбленного (易求无价宝，难得有情郎, yì qiú wú jià bǎo, nán dé yǒu qíng láng) — цитата из стихотворения поэтессы Юй Сюаньцзи, означающая, что истинная преданность встречается гораздо реже богатств. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
