— Призовите Ань-эрлана на аудиенцию, — император Юнин широким шагом вошел в комнату.
Лицо императора было несколько мрачным, от него веяло спокойствием, какое бывает лишь перед бурей. Все присутствующие разом поклонились, император Юнин небрежно взмахнул рукой.
Проходя мимо Шэнь Сихэ, император на несколько мгновений задержал на ней тяжелый взгляд. Шэнь Сихэ, смиренно опустив глаза, отступила в сторону.
Ань-эрлана немедленно пригласили войти. Еще не зная, что произошло, он предстал перед Пинъяо-хоу-шицзы. Столкнувшись с расспросами, он прямодушно признал:
— Я попросил Юй-шицзы поохотиться на оленя и пообещал ему в награду корень женьшеня.
Женьшень с северо-востока, особенно с гор Чанбайшань, считался подношением для императорского двора. Конечно, Ань-эрлан обещал не обычный корень, а многолетний, так что не удивительно, что Пинъяо-хоу-шицзы приложил все силы, чтобы добыть пятнистого оленя.
— Почему вы решили охотиться на оленя именно сегодня? — спросил Лю Санчжи, получив знак от императора.
Ань-эрлану казалось, что что-то стряслось, но он не мог догадаться, в чем дело. Он бросил умоляющий взгляд на отца, но тот не осмелился ничего сказать, лишь подал сыну скрытый знак глазами. Поняв, что нужно говорить правду, Ань-эрлан ответил:
— Моя младшая мэймэй захотела оленины. Перед приездом в столицу я получил ранение во время подавления бандитов и пока не могу ездить верхом и стрелять из лука. У нас с Юй-шицзы давнее знакомство, поэтому я попросил его о помощи.
Раз уж добыли такую ценную вещь, как пятнистый олень, полагалось непременно спросить императора, не желает ли он испить крови оленьего панта, иначе это сочли бы за неуважение. Что же касается того, станет ли император пить ее — на то воля небес. Это было единственное непредвиденное обстоятельство в плане, который подготовила Шэнь Сихэ.
На самом деле Шэнь Сихэ была почти уверена в успехе. Во-первых, кровь оленьего панта — превосходное средство, и все отпрыски императорского дома пили ее для укрепления сил. Император Юнин придавал заботе о здоровье огромное значение. Пятнистые олени встречались нечасто, и император не стал бы ради собственной прихоти отдавать приказ об их истреблении, иначе местные чиновники и богачи принялись бы массово убивать их. Поэтому кровь панта пили лишь тогда, когда олень попадался на охоте случайно. С последнего раза прошло много времени. Во-вторых, недавние дела в Дэнчжоу доставляли императору Юнину сильную головную боль, он несколько раз вызывал императорских врачей. Кровь оленьего панта укрепляет тело и придает бодрости духу — император не мог упустить такую возможность.
Шэнь Сихэ заранее предусмотрела и то, чтобы император не узнал раньше времени о свойстве аромата Юйдяньсян превращать кровь панта в афродизиак. Многие благовония, включая Юйдяньсян, закупались в ее Духу лоу. Однако прежняя Жун-гуйфэй, ныне Жун Чжаои, питала к Шэнь Сихэ неприязнь. Закупленные товары она либо прятала подальше, либо раздавала нелюбимым наложницам и родственникам императорской семьи, лишь бы вещи Шэнь Сихэ не были на виду. Поэтому до того, как Шэнь Сихэ взяла в свои руки власть во дворце, об их существовании никто не догадывался. Только после того, как она получила власть и провела проверку вещей, взятых в летний дворец, эти благовония наконец увидели свет. Аромат Юйдяньсян появился в библиотеке и у Ань Чжэнъи по указанию Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ была уверена в своем благовонии: стоило императору Юнину один раз зажечь его, как ему полюбился бы этот успокаивающий и освежающий аромат, и он стал бы постоянно использовать его в библиотеке. А из-за частого использования он потерял бы бдительность. Служивший в библиотеке евнух был человеком Шэнь Сихэ. Сегодня у него прихватило живот именно из-за козней Аньши, а поскольку за императором Юнином всегда закрепилась слава добродетельного монарха, он, конечно же, не стал его наказывать.
Почему Ань Чжэнъи вдруг захотела оленины? На самом деле служанка, передавшая весть Ань-эрлану, была подставным лицом Шэнь Сихэ, и Ань Чжэнъи об этом ничего не знала. А то, что эти люди отправились на охоту именно сегодня, подстроила Шэнь Сихэ: она велела Бу Шулинь подговорить Дин Цзюэ устроить выезд. В летнем дворце охота после наступления осени — дело обычное и даже обязательное. Если бы не события в Дэнчжоу в этом году, император, вероятно, лично организовал бы осенний охотничий сезон. Охота таких отпрысков заслуженных семей, как Дин Цзюэ, не вызывала никаких подозрений.
Все выглядело так, будто Ань Чжэнъи хотела пробраться в императорскую кровать. Прекрасно зная, что кровь оленьего панта и аромат Юйдяньсян несовместимы, она якобы прознала о загонщиках и, воспользовавшись любовью брата, попросила Дин Цзюэ и остальных добыть пятнистого оленя. Получив оленя и кровь панта, ее непременно следовало поднести Бися. А разве мог император, услышав о таком подношении, отказаться от него? Ань Чжэнъи догадалась, что император выпьет кровь, и знала, что Бися часто бывает в библиотеке, где в последнее время жгут аромат Юйдяньсян. Все это было логичным объяснением, но только император Юнин и Ань Цзиннань знали: у Ань Чжэнъи не было ни малейшего намерения пробираться в императорскую кровать!
Но что с того, что они это знали? Улики неоспоримы, как им теперь изменить ситуацию?
— Идите и приведите Аньши, — император Юнин потер виски.
С тех пор как он занял трон, он словно шел по тонкому льду, окруженный врагами со всех сторон. За долгие годы он пережил бесчисленное множество заговоров и интриг, всегда выходя победителем. За это время его авторитет лишь окреп, и он давно не чувствовал себя таким бессильным и разгневанным. Он прекрасно знал, кто настоящий преступник, знал, что его обвели вокруг пальца, и виновная сторона даже выложила перед ним весь ход своего замысла. Однако он не мог ее покарать. Мало того, что он не мог наказать истинную виновницу, он еще и стал марионеткой в ее руках, вынужденный шаг за шагом следовать ее воле! Император Юнин встречал самых разных противников, но Шэнь Сихэ была первой, кто вел себя столь смело и бесцеремонно. Даже когда в былые времена процветала власть евнухов, те рабы, что обманывали своих господ, не смели так дерзко попирать достоинство императора! Будь это лет десять-пятнадцать назад, он от его характера непременно бы харкал кровью от ярости!
Ань Чжэнъи была слаба и немощна. Даже после того, как ее привели в порядок и переодели в опрятную одежду, она все еще выглядела истомленной страстью, словно только что познала радости облаков и дождя и еще не успела прийти в себя. При виде ее облика у таких старых министров, как Цуй Чжэн и Тао Чжуаньсянь, сделались очень недовольные лица.
— Почему ты оказалась во дворце шуфэй? — спросил император Юнин.
— Бися… ваша покорная слуга… ваша покорная слуга не знает… — Ань Чжэнъи и вправду ничего не понимала. Она лишь ненадолго прилегла в полдень и крепко заснула. Как же вышло, что, проснувшись, она оказалась во дворце шуфэй, чувствуя во всем теле невыносимую слабость, а затем…
Слезы катились по ее щекам одна за другой. Ань Чжэнъи повидала немало тайных распрей и интриг, считая себя сильной и стойкой, но случившееся заставило ее мысли помутиться. Наконец она осознала, что ее мелкие хитрости для некоторых людей были лишь попытками муравья пошатнуть дерево 1 — никчемными и жалкими!
— Посылала ли ты кого-нибудь передать своему А-Сюну, что хочешь оленины? — снова спросил император Юнин.
— Бися, ваша покорная слуга не делала этого, не делала! — рыдая, Ань Чжэнъи замотала головой.
Император Юнин задал последний вопрос:
— Знала ли ты, что кровь оленьего панта и аромат Юйдяньсян вступают в противодействие?
Ань Чжэнъи закусила губу и лишь спустя долгое время кивнула. Она знала об этом. В отличие от евнуха из библиотеки, служанке Ань Чжэнъи сообщили об этом из Бюро придворных дам, а та передала своей хозяйке. То, что аромат Юйдяньсян оказался у Ань Чжэнъи, также было намеренным деянием Шэнь Сихэ.
— Пойдите и приведите служанку Аньши! — распорядился император Юнин.
Ушедший евнух вскоре поспешно вернулся и, дрожа от страха, сообщил, что служанка Аньши покончила с собой.
Уголки губ Шэнь Сихэ приподнялись.
— Бися, дело ясное. Дочь Аньши, стремясь к богатству и почестям, устроила заговор против Бися, чем нанесла вред здоровью императора. Она была обещана в жены в Дунгун по вашему указу, и такой поступок вбивает клин между отцом и сыном, Бися и тайцзы, пороча величие государя. Прошу Бися назначить суровое наказание в назидание другим! — звонким голосом произнес Тао Чжуаньсянь.
— Бися, моя дочь всем сердцем предана тайцзы-дянься, как могла она возыметь дерзкие мысли по отношению к Бися? Прошу Бися во всем разобраться, — Ань Цзиннань все еще пытался сопротивляться в этой предсмертной агонии.
— Военный губернатор Ань, во всем следует опираться на доказательства. Сейчас улики неоспоримы, Ань-нянцзы совершила неслыханную дерзость, и вы также виновны в том, что не воспитали ее в строгости. Будь Ань-нянцзы обычной девушкой — это одно, но она уже получила статус наложницы в Дунгун. Теперь же она замыслила дурное против Бися, ввергая Бися в позорное положение. Как после этого Бися смотреть в глаза тайцзы-дянься? Виновных необходимо наказать без тени милосердия, — с холодным лицом произнес Цуй Чжэн.
— Бися! — Ань Цзиннань не обращал на них внимания. Ему было не переспорить этих краснобаев-чиновников с их языками, изгибающимися словно язычки во флейте 2, поэтому он мог лишь взывать о помощи к императору Юнину.
Дело уже касалось не одной Ань Чжэнъи. Если все так и останется, то Ань Чжэнъи, одобренную наложницу тайцзы, которая строила козни против императора, непременно казнят, чтобы умилостивить тайцзы-дянься. Ее смерть, как и сказал Цуй Чжэн, станет доказательством его неспособности воспитывать детей, опозорит весь род Аньши, а он сам как отец будет втянут в это дело.
Император Юнин, разумеется, был на стороне Ань Цзиннаня и его дочери:
— В этом деле все еще остаются сомнения. Поручаю Цзунчжэнсы и чиновнику Цзинчжао провести тщательное совместное расследование. В течение трех дней необходимо выяснить…
— Тайцзыфэй… — Слова императора Юнина ещё не замерли, как поспешно прибежал Тянь Юань. Отвесив поклон императору Юнину и тайхоу, он в величайшей спешке1 обратился к Шэнь Сихэ: — Тайцзы-дянься перенёс острое сердечное раздражение2, он харкал кровью и лишился чувств!
Император Юнин: …
Шэнь Сихэ: …
- в величайшей спешке (十万火急, shí wàn huǒ jí) — идиома, означающая крайнюю степень срочности, буквально: «пожар в сто тысяч огней». ↩︎
- острое сердечное раздражение (急怒攻心, jí nù gōng xīn) — состояние, при котором внезапный гнев или сильное потрясение поражают сердце. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
