Шэнь Сихэ не обратила внимания на Сяо Чангэна и Сяо Чанъяня, ее холодный взор остановился на Сяо Чанфэне.
— Отвечаю тайцзыфэй: сяован прибыл по приказу Бися, дабы передать тайное веление Цзин-ван-дянься. Путь мой пролегал мимо Дуншань, где внезапно раздался оглушительный грохот, не похожий на раскат грома. Я поспешил туда разузнать всё и неожиданно обнаружил, что на Цзин-ван-дянься совершено покушение. Лишь тогда я вмешался, чтобы спасти его, — Сяо Чанфэн лгал, и глазом не моргнув.
Он действительно прибыл по императорскому указу, но у него не было никакого тайного веления для Сяо Чанъяня. Просто в пути он получил письмо от Сяо Чанъяня, в котором сообщалось, что обнаружены следы Сяо Цзюэсуна, и содержалась просьба о помощи. В прошлом Сяо Чанфэн был обязан Сяо Чанъяню спасением своей жизни, и этот долг он должен был вернуть любой ценой. Шэнь Сихэ не станет проверять у Бися, существовал ли тайный приказ.
Даже если Шэнь Сихэ решит это выяснить, Бися защитит и его, и Сяо Чанъяня. В худшем случае он получит выговор от Бися с глазу на глаз — это всё равно лучше, чем дать Шэнь Сихэ повод уличить его в чем-то серьезном.
Что же до письма от Сяо Чанъяня с просьбой о подмоге, об этом и вовсе нельзя было говорить Шэнь Сихэ, иначе на него сразу падет обвинение в пренебрежении государственным долгом ради личных интересов 1.
Шэнь Сихэ слегка прикрыла веки, отчего ее ясные и глубокие глаза в миг превратились в узкие щелочки. Она безучастно смотрела на Сяо Чанфэна.
Сяо Чанфэн стоял прямо, позволяя Шэнь Сихэ разглядывать его, и ничем не выдавал своего смущения, хотя и чувствовал себя не в своей тарелке. Чтобы разрядить обстановку, он был вынужден спросить:
— По какой причине тайцзыфэй оказалась здесь?
В это время Шэнь Сихэ следовало находиться в уезде Вэньдун, однако она прибыла в округ Жунчэн, причем никто об этом не знал. Это навело Сяо Чанфэна на мысль, что она намеренно приехала, чтобы схватить Сяо Чанъяня.
— Изменник совершил налет на место казни. Я отправила людей на поиски, которые и привели нас сюда, — у Шэнь Сихэ, разумеется, имелся вполне разумный повод. — Вот только не знала, что Цзин-ван-дянься окажется осведомленнее меня и первым встретит изменника.
В этих словах крылся тайный смысл. Шэнь Сихэ преследовала преступников с самого места казни, но Сяо Чанъянь, находившийся далеко в округе Жунчэн, умудрился вступить в схватку с Сяо Цзюэсуном раньше нее. Что это значило?
Это значило, что Сяо Чанъянь заранее знал о местонахождении Сяо Цзюэсуна. Но он, будучи человеком, присланным в округ Жунчэн для распределения продовольствия и вещей, вместо того чтобы усердно заниматься делами, следил за происходящим в уезде Вэньдун и решил вмешаться. В лучшем случае это нерадивость в делах, в худшем — преступный умысел.
Сяо Чанфэн мудро предпочел промолчать. Долг перед Цзин-ваном он только что вернул. В войне между братьями, дядьями и невестками ему лучше всего было придерживаться нейтралитета. Тем более что в будущем он собирался взять в жены Шэнь Иньчо. И даже если между Шэнь Сихэ и Шэнь Иньчо больше не осталось сестринской привязанности, они всё равно были сестрами. Если он не может помочь Шэнь Сихэ, то хотя бы не должен ей противодействовать, чтобы не ставить Шэнь Иньчо в трудное положение.
Заметив, что Сяо Чанфэн снова прикидывается глухонемым, Шэнь Сихэ окинула его взглядом и направилась внутрь. Они с Сяо Хуаяном прибыли один за другим. Сяо Хуаян хотел оставить Сяо Чанъяня здесь мертвым под личиной Сяо Цзюэсуна, а она беспокоилась, как бы не возникло накладок, и потому поспешила сюда. Один действовал открыто, другой — тайно, что позволяло запутать следы и надежно скрыть истину.
Сяо Чанфэн подоспел вовремя и спас жизнь Сяо Чанъяню. А возможно, Сяо Чанъянь заранее знал о его прибытии, поэтому и решился на риск, выбрав бой с Сяо Цзюэсуном. С подкреплением он, как бы плохо ни пошли дела, не лишился бы жизни, а если бы удалось захватить Сяо Цзюэсуна — это стало бы великой заслугой.
Те, кто осмеливается выходить на поле битвы, действительно любят играть со смертью.
Когда Шэнь Сихэ вошла в задний двор, она увидела, как оттуда выносят тазы с кровавой водой. Сяо Чанъянь был ранен стрелой в поясницу, наконечник только что извлекли. Шэнь Сихэ взяла стрелу с подноса через платок и внимательно осмотрела. Совершенно обычная стрела, по качеству и материалам напоминающая те, что можно купить в любой кузнечной лавке на улице. Она положила ее обратно.
Ее взгляд переместился на кровать. Дождавшись, пока лечащий врач наложит лекарство и остановит кровь, она спросила:
— Каково состояние Цзин-ван-дянься?
— Отвечаю тайцзыфэй: стрела вошла очень глубоко, но, к счастью, не задела внутренние органы. Тем не менее рана Его Высочества весьма тяжела. Если этой ночью не начнется сильный жар или если завтра после сильного жара температура спадет, то опасности не будет, — осторожно ответил лечащий врач.
Сильный жар не спадет?
У Шэнь Сихэ было предостаточно способов это устроить, но она не могла сделать это, не оставив следов, к тому же за короткое время не удалось бы найти козла отпущения. Более того, здесь находился Сяо Чанфэн, под чьим присмотром действовать было еще труднее.
Поначалу она была против того, чтобы отнимать жизнь у принца в таком месте — это могло крайне дурно сказаться на простолюдинах и вызвать ярость императора Юнина, который начал бы расследование. Однако сейчас бедствие почти удалось сдержать, а история с налетом Сяо Цзюэсуна на место казни уже наделала шуму, так что обвинение в убийстве принца вполне можно было бы приписать ему же.
К тому же нападение Сяо Цзюэсуна на принца — не ее затея, а результат планов самого Сяо Чанъяня. Она лишь следовала течению обстоятельств, и император Юнин, как бы ни расследовал, не вышел бы на нее.
Жаль только, что Сяо Чанъяню сопутствовала удача. Она еще долго смотрела на опущенный балдахин, прежде чем отвести взгляд.
Сяо Чанфэн наблюдал за Шэнь Сихэ. На ее лице не отразилось ни тени необычных чувств, но ему показалось, что на мгновение в ней вспыхнуло желание убить Сяо Чанъяня. И не он один так думал — Сяо Чангэн почувствовал то же самое.
Сердца обоих по непонятной причине ушли в пятки. Лишь когда Шэнь Сихэ отвела взор и молча повернулась, чтобы уйти, Сяо Чангэн и Сяо Чанфэн одновременно расслабились. Заметив, что дыхание друг друга выровнялось, они невольно обменялись улыбками, хотя в этих улыбках было немало горечи.
В этом мире, пожалуй, только Шэнь Сихэ смела так открыто и без малейших опасений выказывать намерение убить принца. А они, кроме как быть настороже, не смели даже предпринять попытку напасть первыми. Да что там они — даже Бися не решался.
Слишком уж трудно было иметь дело с Шэнь Сихэ: стоило нанести удар, и если он не оказывался смертельным, она немедленно наносила ответный, уничтожая противника.
С тех пор как Шэнь Сихэ открыто пошла против Бися и явила свои помыслы всему миру, чувства окружающих при виде нее стали противоречивыми: кто-то испытывал страх, кто-то — восхищение, кто-то — ожидание, а кто-то — пренебрежение…
Но больше всего взглядов было приковано к ее животу. Неизвестно, о чем думали гражданские и военные чиновники, но Бися и несколько принцев точно не желали, чтобы она смогла произвести на свет императорского внука.
Сяо Чанфэн знал даже больше других. Бися хотел вмешаться в дела Дунгуна и предпринять меры, чтобы предотвратить беременность Шэнь Сихэ. Он едва не решился дать Сяо Хуаяну стерилизующий яд, а все прочие способы, что он испробовал, закончились неудачей. Шэнь Сихэ держала Дунгун под строжайшим контролем.
Дело было не в том, что туда нельзя было подослать людей — их принимали охотно, но эти люди либо не могли принести никакой пользы, либо исчезали бесследно при первой же попытке что-то предпринять. Несколько служанок Шэнь Сихэ по праву могли считаться мастерами как в изящных искусствах, так и в ратном деле.
Особенно поражало то, что, едва получив власть над дворцом, она осмелилась последовать за тайцзы в Дэнчжоу, доверив управление огромным гаремом своей женской придворной. И та управляла всем на диво слаженно — даже когда дворцовые наложницы пытались чинить ей препятствия, она ловко уходила от ударов, не давая повода уличить себя в чем-либо.
Шэнь Сихэ остановилась в уездной управе округа Жунчэн. Она собиралась дождаться пробуждения Сяо Чанъяня, чтобы решительно призвать его к ответу 2.
***
- 因私废公 (yīn sī fèi gōng) — пренебрегать общественным долгом ради личных интересов. ↩︎
- 兴师问罪 (xīng шī wèn zuì) — собрать войско, чтобы покарать за вину; решительно потребовать ответа за содеянное. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
