— Как же его разбудить? — с тревогой спросила Бу Шулинь.
Она не ожидала, что все сложится столь случайно. Сначала она полагала, что Цуй Цзиньбаю, как и говорил Се Юньхуай, потребуется полмесяца, прежде чем он сможет свободно двигаться. Она еще не придумала, как предстать перед ним, но он, опередив всех, пришел искать ее и как раз увидел…
Он всем сердцем любил ее; даже когда еще не знал, что она женщина, он открыл ей свои чувства.
На самом деле в глубине души он оставался воспитанным на конфуцианской этике, сдержанным и соблюдающим ритуалы сыном знатной семьи. Признав, что увлечен мужчиной, он не стал лгать самому себе, хотя внутри него наверняка шла борьба и рождалось самопрезрение.
Но что с того? Он просто полюбил этого человека. Полюбил так сильно, что даже будь тот мужчиной, он был готов вместе с ним противостоять всему миру. Несмотря на это, он надеялся, что их чувства будут честными и открытыми перед небом и землей, что им не придется прятаться и таиться.
Поэтому можно представить, какую радость и волнение он испытал, внезапно осознав, что она, вероятнее всего, девушка. Однако эта радость не только разлетелась вдребезги из-за увиденной сцены, но и заставила его столкнуться с фактом: он уже был ей неверен!
У него была близость с другой женщиной, и в последнее время он наверняка предавался воспоминаниям об этом. Этого было достаточно, чтобы разрушить его убеждения. Он не мог этого принять и, вероятно, именно поэтому не желал приходить в себя.
— Шицзы, Цуй Шаоцин находится в беспамятстве, но его сознание не угасло полностью. Возможно, если вы скажете ему слова, которые он хочет услышать, это пробудит его волю и поможет скорее очнуться, — Суй Аси на самом деле тоже никогда прежде не имела дела с такими пациентами.
Бу Шулинь, поджав губы, кивнула в знак того, что поняла. Вскоре в комнате остались только они двое.
Бу Шулинь присела на край кровати. Глядя на мертвенно-бледного Цуй Цзиньбая с побелевшими губами, который, если не считать слабого дыхания, совсем не походил на живого человека, она тяжело закрыла глаза.
Если до сегодняшнего дня у нее еще было намерение открыться ему, то теперь она не смела.
Только что она виделась с человеком, тайно прибывшим в столицу, — это был доверенный ее а-де. А-де очень слаб, масло в его лампе почти иссякло, а фитиль прогорел. Услышав, что она беременна, он очень обрадовался и прислал человека предупредить ее, чтобы она начинала готовиться: как только придет весть о его кончине, она должна немедленно вернуться в Южный Шу.
Ей нужно возвращаться, и Бися наверняка не позволит ей спокойно доехать до Южного Шу. Путь будет полон опасностей, и, возможно, ей не суждено добраться живой. В этот раз риск невероятно велик, и какой смысл раскрывать правду сейчас, если это лишь подставит его под удар?
К тому же ее истинная личность скоро вызовет подозрения у Бися. Если она продолжит связь с Цуй Цзиньбаем, это лишь усилит недоверие императора, который станет без устали проверять их, что, скорее всего, втянет в беду и самого Цуй Цзиньбая, и весь клан Цуй.
Им пора расстаться. Ее тайна, судьба Южного Шу — все это связано с жизнью и смертью множества людей, и здесь нельзя допускать ни малейшей оплошности.
— Цуй Шитоу… В конце концов… я подвела тебя, — голос Бу Шулинь был очень тихим, она сама едва слышала себя, помня слова Суй Аси о том, что его сознание не угасло окончательно.
Глубоко вдохнув и подавив все эмоции, Бу Шулинь продолжила:
— Просыпайся, мне нужно много о чем с тобой поговорить. Нам обоим нужно объясниться. Неужели ты не хочешь узнать, что я собираюсь тебе сказать? Не хочешь ведать, что я на самом деле о тебе думаю?
Я ведь… никогда не думала, что свяжусь с таким вонючим и твердым камнем, как ты. Неужели все вы, книжники, такие упрямые? Если уж вобьете себе что-то в голову, то и девять быков не вытянут? Хотя нет… говорят же, что справедливость чаще встретишь среди забивателей собак, а бессердечие — всегда у книжников 1.
Почему же ты не капли не бессердечен? Возможно, тогда нам обоим было бы легче. Или же мне не стоило задирать тебя в самом начале…
Тогда, чтобы избежать принудительного брака и сделать так, чтобы принцесса сама не захотела выходить за нее, она последовала совету Шэнь Сихэ и выбрала Цуй Цзиньбая в качестве щита. Шэнь Сихэ выбрала его, зная, что Цуй Цзиньбай — человек тайзы, и поначалу это было лишь проверкой.
Бу Шулинь послушалась Шэнь Сихэ, во-первых, доверяя ей, а во-вторых, полагая, что с таким человеком, как Цуй Цзиньбай, не возникнет лишних проблем, и это будет самым надежным вариантом.
— К сожалению, жизнь непредсказуема. Тот, кто казался самым надежным, в итоге увяз глубже всех, а я сама сплела кокон и заперла себя внутри. Я знаю, что все эти годы люди то и дело высмеивали и нападали на тебя из-за этого. Я думала… рано или поздно ты не выдержишь и мы станем чужими друг другу, но никак не ожидала, что ты окажешься столь непоколебим.
Служа при императорском дворе и занимая важный пост, Цуй Цзиньбай, разумеется, находился под пристальным вниманием многих. Он был надеждой следующего поколения клана Цуй, и желающих сломить его было не счесть.
Цуй Цзиньбай всегда был безупречен в делах и не давал повода придраться к себе, пока не связался с ней. И хотя прямых доказательств их разорванного рукава ни у кого не было, злых слов в его адрес было сказано немало. Но он пропускал их мимо ушей, продолжая искать ее общества.
Он словно забыл, что все эти гнусные речи направлены против него; ей, привыкшей к роли беспутного повесы, они были безразличны, а он лишь больше переживал, как бы она, наслушавшись этих слухов, не стала еще сильнее избегать его.
— Ну и дурак же ты…
Бу Шулинь еще долго шепталась подле Цуй Цзиньбая, но он так и не пришел в сознание. Она не стала отправлять его обратно в особняк рода Цуй, а послала письмо, в котором честно изложила причину его обморока.
Вскоре весть о том, что Цуй Шаоцин отправился в особняк Бу на поиски Бу Шыцзы и, случайно увидев Бу Шыцзы во время омовения, упал в обморок от гнева и потрясения, разлетелась повсюду.
Слухи неминуемо достигли ушей Шэнь Сихэ, разумеется, через ее вестника Цзюй.
— Что это А-Линь задумала? — происшествие случилось в особняке Бу, и без ведома Бу Шулинь слухи не могли бы просочиться наружу. Шэнь Сихэ не верила, что без участия этой любительницы цветочных домов весть могла стать всеобщим достоянием в столь короткий срок.
Многим было любопытно, почему Цуй Шаоцин, застав Бу Шыцзы за купанием, пришел в такую ярость, что даже харкал кровью. Вскоре нашелся и ответ: оказалось, Цуй Шаоцин провел бурную ночь с женщиной в цветочном доме, полагая, что эта женщина — Бу Шыцзы. Но поскольку Бу Шыцзы — мужчина, выходило, что Цуй Шаоцин разделил ложе с какой-то безвестной девицей. Обожавший Бу Шыцзы Цуй Шаоцин не выдержал такого удара и лишился чувств.
Эти разговоры определенно были делом рук Бу Шулинь.
— Ван Южного Шу совсем плох, — Сяо Хуаян лично сообщил эту новость, которую Бу Тохай до сих пор хранил в строжайшем секрете. Если бы Бу Тохай сам не передал весть, даже Сяо Хуаян ничего бы не заподозрил; скорее всего, и Бися пока пребывает в неведении.
— Но как же так… Разве ван Южного Шу не всегда отличался крепким здоровьем? — изумилась Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян приобнял Шэнь Сихэ за плечи:
— Причина, по которой у вана Южного Шу только один ребенок, Бу Шыцзы, заключается в том, что его отравили стерилизующим ядом. На первый взгляд казалось, что это происки ревнивых наложниц, но на самом деле… я полагаю, что это дело рук Бися.
Бу Шулинь оказалась лишь рыбой, проскользнувшей сквозь ячеи сети 2: до того как вану Южного Шу дали яд, у него случилась случайная связь с одной добропорядочной девушкой. В противном случае особняк вана Южного Шу давно бы перестал быть угрозой для Бися — после смерти вана, когда титул некому было бы передать, он просто вернул бы земли себе.
Пытаясь нейтрализовать действие яда, упрямый Бу Тохай перепробовал множество средств, что в сочетании с боевыми ранами юности привело к тому, что теперь, в свои пятьдесят с лишним лет, он был подобен силе стрелы, выпущенной из тугого арбалета, на ее излете.
***
- Справедливость чаще встретишь среди забивателей собак, а бессердечие — всегда у книжников (仗义每多屠狗辈，负心多是读书人, zhàngyì měi duō túgǒu bèi, fùxīn duō shì dúshūrén) — изречение, означающее, что простые люди часто более благородны, чем ученые мужи. ↩︎
- Рыба, проскользнувшая сквозь ячеи сети (漏网之鱼, lòuwǎngzhīyú) — идиома, означающая счастливчика, которому удалось избежать общей участи или наказания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
