Сяо Чанцин остановился и безучастно посмотрел на Сяо Чанъина, который размашисто шел к нему.
В его душе царил хаос. Он смотрел на своего преисполненного духа и воли младшего брата. Тот, будучи рожденным в императорской семье, был редким счастливчиком, чей путь всегда сопровождали попутный ветер и гладкая вода 1. Единственной неудачей в его жизни, пожалуй, было лишь то, что Шэнь Сихэ не вышла за него замуж.
Большую часть этого беззаботного существования обеспечил ему именно он.
В этот миг Сяо Чанцин не знал, известно ли Сяо Чанъину всё так же, как и Пинлин. Не выказывал ли тот на людях почтение, втайне лишь насмехаясь над его глупостью?
— А-Сюн, что с тобой? — в сердце Сяо Чанъина без видимой причины поднялась волна паники. Сяо Чанцин никогда не смотрел на него таким сложным, даже чужим взглядом, и это пугало. — Неужели а-нян наговорила гадостей? А-Сюн, а-нян просто трудно сразу принять наказание от Бися, вот её рот и не выбирал слов. А-Сюн, не принимай их близко к сердцу.
Сяо Чанцину казалось, что сейчас каждое слово Сяо Чанъина режет слух. Жужжание его голоса походило на множество тонких игл, вонзающихся в мозг, отчего голова раскалывалась, будто готовая взорваться.
Он поднял руку, прижимая ладонь ко лбу, и произнес ледяным тоном:
— Уйди!
Сяо Чанъин замер на месте. Он отчетливо увидел в глубине глаз Сяо Чанцина жажду убийства и отвращение, словно ледяная вода в разгар зимы вылилась ему на голову, мгновенно сковав всё тело холодом.
Казалось, в один миг его покинули все мысли. Он не понимал, что произошло: самый близкий А-Сюн смотрел на него как на врага, с которым не расстанешься, пока не умрешь 2.
Пока он приходил в себя, Сяо Чанцин, пошатываясь, уже ушел далеко. Казалось, он едва держится на ногах. Сяо Чанъин хотел было последовать за ним, но, вспомнив недавнюю суровую ненависть в его глазах, замер, словно его ноги пустили корни:
— Ступайте за ним.
Он мог лишь приказать людям присматривать за Сяо Чанцином, а сам бросился во дворец Ханьчжан. Встретившись с а-нян, он наверняка узнает причину.
Сяо Чанцин шел куда глаза глядят, подобно деревянной марионетке. Заметив, что за спиной кто-то есть, он остановился и холодно бросил:
— Назад.
Сейчас он не хотел, чтобы кто-то его беспокоил, не хотел слышать ничьих голосов.
Он заходил всё дальше в глухие места, а в голове проносились картины прошлого. Ради этой матери он когда-то пошел заискивать перед Бися.
Ради этой матери он старался быть тем принцем и старшим сыном, которого она желала видеть, отказываясь от множества собственных пристрастий.
Из-за этой матери он потерял свою единственную любовь.
Он знал, что Цинцин сама не хотела жить, и даже если бы а-нян не поднесла ей те благовония, из которых можно было приготовить яд, она бы нашла другой способ. Но если бы это был кто-то другой, а не мать, которой он безгранично доверял, разве мог бы он не заметить подвоха?
Когда Цинцин упала в его объятия, когда он беспомощно наблюдал, как её тело постепенно остывает, а их плоть и кровь превращаются в кровавую воду, стекающую на землю… он ненавидел!
Он желал разрушить небеса и землю. Он отомстил всем причастным, даже Бися не остался без возмездия.
Лишь эту женщину, свою мать, он не имел права карать, ведь она подарила ему жизнь и вырастила его; ему оставалось лишь истязать самого себя.
Бися на каждом шагу ограничивал его лишь потому, что его родная мать всем сердцем была предана императору.
Она действительно не была к нему так внимательна, как к Сяо Чанъину или Пинлин, но всё же проявляла заботу и любовь. Если не считать тех благовоний, переданных Цинцин, она никогда не делала ему ничего дурного, и он всегда глубоко уважал её.
Он знал, какое место Бися занимал в её сердце, и понимал, что этот указ окончательно сломит её. Поэтому он так спешил сюда, желая утешить её и сказать, что в будущем в его Особняке вана она будет жить свободнее, чем в императорском дворце.
Он изо всех сил старался быть почтительным сыном. Он не смел утверждать, что в этом мире был справедлив ко всем, но по отношению к матери он мог с уверенностью сказать: как сын он не совершил ни единой ошибки.
И вот, оказывается, он всё это время повсюду защищал убийцу своей матери!
Ради этой убийцы он почти всем пожертвовал.
Насколько же это смехотворно и абсурдно!
Внезапно в груди вспыхнула резкая боль, Сяо Чанцин открыл рот, и его вырвало кровью. Силы оставили его, и лишь вовремя подставленная рука, упершаяся в колонну галереи, не дала ему рухнуть.
Неизвестно почему перед глазами всё поплыло. Раздались чистые и холодные звуки циня. Эта знакомая до мозга костей мелодия заставила его в полузабытьи увидеть её образ.
Он несколько раз с трудом открывал глаза, и ему казалось, что он действительно видит, как её холодный силуэт медленно приближается. Он хотел изо всех сил раскрыть глаза шире, чтобы рассмотреть её яснее. Ему почудилось, что она что-то шепчет ему на ухо, но он не мог разобрать слов и в конце концов, не выдержав, потерял сознание.
Снова придя в себя, он обнаружил, что находится внутри дворца Ханьчжан. Первым, кого он увидел, открыв глаза, был Сяо Чанъин, на чьем лице отражались тревога и беспокойство. Рядом, в таком же смятении, стояла Пинлин.
— А-Сюн, ты очнулся? — Сяо Чанъин поспешил поддержать Сяо Чанцина.
Сяо Чанцин позволил ему помочь себе сесть:
— Как я здесь оказался?
— Ты поспорил с а-нян, ушел в гневе и упал в обморок от гнева. К счастью, стражники вовремя тебя нашли. Сейчас на улице холодно, что было бы, если бы ты подхватил ветряную простуду? — в голосе Сяо Чанъина слышался упрек.
— Упал в обморок от гнева? — Сяо Чанцин был полон сомнений. В последние годы он усердно занимался самосовершенствованием, и почти никто не мог заставить его выйти из себя.
Неужели он действительно мог упасть в обморок от гнева?
— Что сказала а-нян? — спросил Сяо Чанцин.
— Ты… ты не помнишь? — поразился Сяо Чанъин.
Сяо Чанцин попытался сосредоточиться, но некоторые образы лишь проносились мимо, и он не мог за них уцепиться.
Пинлин же была вне себя от радости.
— Начальник императорских врачей! — Сяо Чанъин, увидев это, развернулся и громко крикнул в сторону выхода.
Сяо Чанцин хотел было остановить его, но было уже поздно: Начальник императорских врачей уже дежурил снаружи.
— Начальник императорских врачей, скорее осмотрите А-Сюна, он…
— Сяован в порядке, — Сяо Чанцин прервал слова Сяо Чанъина.
Начальник императорских врачей всё же добросовестно проверил пульс Сяо Чанцина и, убедившись, что тот действительно в порядке, удалился.
— А-Сюн, почему ты ничего не сказал Начальнику императорских врачей? — заволновался Сяо Чанъин.
— Если бы я сказал ему, разве об этом не узнал бы весь императорский дворец? — Сяо Чанцин не хотел давать повод для подозрений. — Я всё помню. Я пришел, чтобы забрать а-нян в дом Синь-вана, и просто забыл о нашей недавней ссоре. Это наше семейное дело, не стоит поднимать шум.
Сяо Чанъин всегда слушался Сяо Чанцина, и раз тот так сказал, значит, так тому и быть.
— Пятый брат прав. Девятый брат, ты побудь с пятым братом, а я пойду помогу а-нян собрать вещи, — Пинлин сохраняла внешнее спокойствие. Поклонившись им, она быстро направилась на поиски Жун-гуйфэй.
— А-нян, а-нян! — Пинлин, вся в волнении, подбежала к Жун-гуйфэй, лицо которой выражало глубокую тревогу, и сжала её ледяную руку. — Пятый брат не помнит! Он не помнит слов, которые слышал только что.
— Потеря памяти? — Жун-гуйфэй не могла в это поверить.
— Это не потеря памяти, он просто не помнит того, что мы говорили. Он помнит лишь то, что пришел забрать Вас. Возможно, те слова были слишком тяжелы для него, вот он и забыл их, — Пинлин серьезно предупредила: — А-нян, я наблюдала за выражением его лица, он действительно ничего не помнит. А-нян, когда Вы последуете за ним в королевский дворец, обязательно помните: нельзя проверять его.
Сяо Чанцин был чрезвычайно умен. Если он внезапно что-то забыл, у него могли возникнуть сомнения. Если они допустят хоть малейшую проверку, это наверняка вызовет его подозрения, и тогда он сможет выудить всю правду парой фраз.
— Даже если он действительно забыл, я последую за ним в его дом… но что, если в один прекрасный день он вспомнит? — Жун-гуйфэй боялась даже представить последствия этого.
- Попутный ветер и гладкая вода (顺风顺水, shùn fēng shùn shuǐ) — образное выражение, означающее, что дела идут крайне успешно и без препятствий. ↩︎
- Враг, с которым не расстанешься, пока не умрешь (不死不休, bù sǐ bù xiū) — идиома, означающая непримиримую вражду до самой смерти одной из сторон. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
