— Он на самом деле хочет, чтобы под предлогом истребления бандитов чиновники и солдаты убили цзюньчжу! — Чжэньчжу была потрясена.
Взгляд её слегка переместился на струящийся дым благовоний, и Шэнь Сихэ едва заметно приподняла уголки губ:
— А почему бы и нет? Истребление бандитов — это заслуга. Эти грабители умрут, и заодно замолчат навсегда те, кого нужно убрать.
Неужели помыслы принцев небесного дома столь глубоки и коварны?
Чжэньчжу тоже была сообразительной, но никогда не сталкивалась с подобным, поэтому невольно испугалась и пробормотала:
— Если цзюньчжу… как они отчитаются перед ван-е и шицзы-е…
— Отчитаются? — Шэнь Сихэ с легкой улыбкой покачала головой. — Чжаонин-цзюньчжу не последовала за охраной, а сбежала в дикие горы…
С этими словами Шэнь Сихэ подняла голову и посмотрела наружу:
— Ты знаешь, кто такой Ци-дафу на самом деле?
— Разве Ци-дафу — не обычный сельский лекарь? — Чжэньчжу и правда сомневалась, ведь по выправке Се Юньхуая сразу было видно, что он благородный гунцзы из знатной семьи. Она думала, что его семья разорилась и поэтому он скитается по деревням, но теперь поняла, что это не так.
— Он — Се Юньхуай, — тихо произнесла Шэнь Сихэ. — Если мы с ним оба погибнем здесь, на нас легко могут повесить клеймо беглецов. Тогда не императорскому двору придется держать ответ перед а-де, а а-де придется держать ответ перед двором.
Когда Чжаонин-цзюньчжу прибыла в столицу, хотя официального указа о браке еще не было, император Юнин и Шэнь Юэшань уже достигли молчаливого согласия.
Почти ставшая невесткой императорской семьи, она, наплевав на честь небесного дома, сбежала с другим — обвинение в оскорблении императорского величия было бы вполне оправданным. С простым деревенщиной побег выглядел бы сомнительно, но с Се Юньхуаем это звучало бы правдоподобно.
— Эту ловушку расставил Сяо Чанцин, — вздохнула Шэнь Сихэ.
Сяо Чанцин всегда сначала всё планировал, а потом действовал. Если он делал ход, то это был безупречный план. На самом деле, если бы он стал императором, то непременно был бы мудрым правителем.
Вот только Сяо Чанцин и она обречены быть врагами. Она не испытывала к нему ненависти; как и было сказано в тот день, семья Гу и императорская семья дошли до состояния непримиримой вражды. Если бы семья Гу победила, император Юнин неизбежно превратился бы в марионетку, а принцы один за другим бесследно исчезли бы. Особенно учитывая случайную беременность Гу Цинчжи — если бы она родила мальчика, жизни Сяо Чанцина, скорее всего, пришел бы конец.
Здесь нет правых и виноватых, только давление обстоятельств. Император Юнин должен защищать императорскую власть, а семья Гу — власть аристократии. В этой борьбе может быть только один победитель.
Отсутствие ненависти не означало, что она сможет спокойно принять его снова — всё-таки между ними лежало слишком много жизней, через которые невозможно перешагнуть.
— Неужели Синь-ван-дянься настолько опасается цзюньчжу? Неужели ради того, чтобы обречь цзюньчжу на смерть, стоило прилагать столько усилий? — Чжэньчжу казалось, что это чересчур.
Даже если Шэнь Сихэ в будущем суждено стать их врагом, и если она рассердила его, перехватив улики по делу о румянах, которые Ле-ван собирал с таким трудом, — даже если он хотел её предупредить, не стоило задействовать столько связей. Малейшая ошибка — и он выдаст свои силы.
— Ради меня одной, конечно, это того не стоило бы, — Шэнь Сихэ отложила бамбуковый веер. — Он хочет увидеть, кто стоит у меня за спиной.
Выманить того, кто, по их мнению, приказал ей перехватить доказательства по делу о румянах. Если всё пройдет гладко, возможно, им удастся вернуть эти доказательства.
Чжэньчжу хотела что-то сказать, но услышала снаружи звуки падения тел. Она осторожно приоткрыла занавеску повозки.
Те разбойники внезапно побледнели. Кто-то хватался за сердце, кто-то стискивал зубы, из последних сил стараясь держаться, но их атаки стали крайне неуклюжими. Кучер Шэнь Сихэ и Се Юньхуай были отважными бойцами, и их мастерство в бою оказалось во много раз выше, чем у нападавших.
Вскоре среди грабителей наметился упадок сил, и некоторые, схватившись за грудь, бросились бежать.
— Впереди бой с дерзкими бандитами, убивать всех на месте! — в этот момент вдали один за другим засияли огни факелов, раздался громогласный выкрик, и отряд солдат бросился вперед.
События развивались в точности так, как и предполагала Шэнь Сихэ. Глядя на скачущих во весь опор людей, чей свирепый блеск в глазах ничуть не уступал настоящим разбойникам, она сохраняла спокойствие. Она потушила аромалампу и уже собиралась выпустить сигнальную ракету, как вдруг услышала за спиной стремительный топот копыт.
Убрав медную пластину и приоткрыв окно повозки, она увидела лишь мелькнувшую серебристую фигуру, а следом до её носа долетел едва уловимый аромат — мягкий, но исполненный благородства и величия.
— Аромат Догаро…1 — Шэнь Сихэ быстро подалась вперед и откинула занавеску. Она увидела, как серебристая фигура взмахнула мечом, преграждая путь налетавшим солдатам.
В холодном ночном свете три головы взлетели в воздух, брызнула кровь. Столь беспощадная расправа мигом охладила пыл остальных, и они, один за другим натягивая поводья, остановились. Не успел их предводитель вымолвить ни слова, как человек в серебристо-белом плаще, стоявший спиной к Шэнь Сихэ, заговорил первым, упреждая его:
— Сюйиши2 при исполнении. Кто вы такие?
Оказалось, это был приближенный императора — Сюйиши!
Появление Сюйиши всегда означало нечто из ряда вон выходящее. Подчиняющиеся только приказам императора, Сюйиши по указу карали предателей и надзирали за стотысячными чиновниками. Чиновников ниже третьего ранга они могли сразу отправить в тюрьму. Имея на руках тигровый жетон, они обладали правом передислокации войск. Это были те, чье имя заставляло гражданских и военных чиновников меняться в лице от страха.
— Посланник Сюйиши, молю о прощении, этот ничтожный чиновник столкнулся с вами непреднамеренно. — Человек, который секунду назад был свиреп и готов убить даже цзюньчжу правящей династии, теперь перед этим Сюйиши стал покладистым, как кот, и, дрожа всем телом, поспешно спешился. — Этот чиновник прибыл сюда по приказу, чтобы истребить бандитов.
— Истребить бандитов? — Сюйиши в серебряном одеянии повернул голову и взглянул на повозку, его взор скользнул по павшим телам. — Здесь остались горные разбойники, ради которых нужно беспокоить власти?
Тот мелкий чиновник смущенно ответил:
— Посланник совершенно прав, донесение этого чиновника было неверным.
Сюйиши в серебряном одеянии развернул коня и направился к повозке. Шэнь Сихэ, глядя на его лицо, становившееся всё отчетливее в лунном свете, невольно нахмурилась. Этот Сюйиши был хорош собой, черты его лица были волевыми, но они совершенно не вязались с его глазами — глазами, сверкающими серебристым светом, в глубине которых таилось сияние, глубокое, словно бездна или море.
— Кто в повозке? — громко спросил Сюйиши в серебряном одеянии.
— Докладываю господину, мы — простые девушки, проезжали мимо, направляясь в город, и наткнулись на грабителей, — Чжэньчжу вышла из повозки и подала служебное удостоверение.
Сюйиши взял его и бегло просмотрел. Сидевшая в повозке Шэнь Сихэ отчетливо заметила, как на его губах на мгновение мелькнула тень улыбки.
— В путь. Если задержитесь еще, не попадете в город до закрытия ворот. — Сюйиши вернул служебное удостоверение Чжэньчжу и отвел коня в сторону, уступая дорогу.
С ним было четверо людей, и они тоже направились к обочине. Увидев это, солдаты тоже поспешили освободить путь. Кучер и Се Юньхуай заняли свои места, и повозка медленно двинулась вперед. Шэнь Сихэ приоткрыла занавеску на окне и на миг встретилась взглядом с этими бездонными, как море, глазами.
— Цзюньчжу, Сюйиши здесь, может быть, стоит отправить письмо Мо Юаню и спросить, не случилось ли чего важного? — Чжэньчжу выросла на Северо-Западе и знала, что Сюйиши просто так не появляются.
— Не нужно. — В мыслях Шэнь Сихэ всё еще стояли те глаза, которых она никогда раньше не видела. — Возможно… он просто проезжал мимо…
— Сюйиши никогда не вмешиваются в пустяки, — внезапно заговорил Се Юньхуай, находившийся снаружи повозки.
Подобных случаев прежде никогда не бывало: Сюйиши ни за что не стали бы задерживаться ради обычных людей.
- Аромат Догаро (多伽罗, duōjiāluó) — благовоние из ценного дерева (аквиларии), символ высокого статуса и духовной чистоты. ↩︎
- Сюйиши (绣衣使, xiùyīshǐ) — «посланники в расшитых одеждах», личная инспекция императора, наделенная правом суда и управления войсками. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
