— Цзюньчжу, наконец-то вы очнулись.
Изумление Шэнь Сихэ рассеялось, прерванное радостным возгласом. Она повернула голову и посмотрела на ту, что выкрикивала имя «Чжэньчжу-цзецзе».
Даже видя лишь профиль, Шэнь Сихэ узнала в ней Цзюй — одну из своих служанок второго ранга.
Чжэньчжу, которую та звала, была одной из двух главных служанок Шэнь Сихэ и родной дочерью её кормилицы. Они росли вместе с самых пелёнок. Другой главной служанкой была Линлун — именно она столкнула её с корабля. Линлун купили во дворец вана, когда той было пять лет, и она всегда умела расположить к себе хозяйку.
Из-за врождённой слабости, которой Шэнь Сихэ страдала с материнской утробы, Чжэньчжу с детства обучалась медицине. Подойдя быстрым шагом, она первым делом проверила пульс Шэнь Сихэ. Почувствовав, что он постепенно стабилизируется, служанка с облегчением вздохнула и с тревогой спросила:
— Цзюньчжу, вы чувствуете боль или неудобство в теле?
Шэнь Сихэ покачала головой. Она и сама немного разбиралась в медицине и понимала, что нынешняя боль в теле не пройдёт за один день. Хриплым голосом она спросила:
— Где Линлун?
— Цзюньчжу, Линлун-цзецзе тоже прыгнула в воду, чтобы спасти вас, но её до сих пор не нашли… — проговорив это, Цзюй залилась слезами.
У Шэнь Сихэ было шесть личных служанок: главные Чжэньчжу и Линлун, а под ними — Цзюй, Биюй, Хуньюй и Моюй. Кроме Чжэньчжу, остальные пятеро оказались подле Шэнь Сихэ в пятилетнем возрасте. Биюй и Моюй были дочерьми слуг дома, а Линлун, Цзюй и Хуньюй — куплены на стороне.
Они росли вместе и были близки, как родные сёстры.
— Ха… — Шэнь Сихэ тихо усмехнулась. — «Погибла, спасая госпожу». Какое благородство.
Собственными руками столкнув её в реку, она и сама прыгнула следом. В тот момент на носу корабля они были вдвоём, и непосвящённые действительно могли подумать, что она приняла смерть ради спасения хозяйки. Скорее всего, Линлун уже давно выбралась на берег.
В будущем, даже если бы она столкнулась с Чжэньчжу и остальными, при условии смерти Шэнь Сихэ, Линлун всё равно осталась бы в их глазах преданной служанкой. Кто знает, возможно, она даже планировала вернуться и снова затаиться.
С таким слабым телом Шэнь Сихэ смогла продержаться в реке целую ночь — это было истинным чудом.
— Цзюньчжу… — Чжэньчжу изменилась в лице, заметив холодную усмешку на губах госпожи. Будучи проницательной, она тут же догадалась: — Это Линлун столкнула вас?
Шэнь Сихэ не ответила прямо, лишь отдала приказ:
— Пусть Мо Юань сообщит в правительственные органы, чтобы они начали охоту на беглую рабыню.
Цзюй побледнела. В нынешней династии к слугам относились снисходительно, и их нельзя было безнаказанно убивать, как в прошлые времена, но побег — совсем другое дело. Тайный уход слуги сам по себе считался тяжким преступлением, а Линлун к тому же покушалась на жизнь госпожи, что было и вовсе непростительно!
— Линлун-цзе… — Цзюй тут же поправилась. — Почему Линлун так поступила?
В глазах Цзюй Шэнь Сихэ была лучшей госпожой на свете. Она позволяла им учиться грамоте и боевым искусствам, а если кто-то не имел к этому способностей, для них подбирали наставников в тех делах, к которым лежала душа. Жили они в таком достатке, что иные девушки из чиновничьих семей не могли с ними сравниться.
Шэнь Сихэ не проронила ни слова, лишь слегка прикрыла глаза.
Чжэньчжу осторожно потянула Цзюй за рукав и вывела её из комнаты. Ответ был очевиден: Линлун была подосланным шпионом, и её истинный хозяин никогда не имел отношения к Шэнь Сихэ.
Услышав, что они собираются уходить, Шэнь Сихэ внезапно вспомнила об одной вещи:
— Вы видели то, что было у меня в руках?
Чжэньчжу поспешно отозвалась:
— Ваша служанка сейчас же принесёт это.
Услышав это, Шэнь Сихэ на мгновение успокоилась.
Когда Чжэньчжу вернулась, Шэнь Сихэ при поддержке Цзюй села в постели. Глядя на лежащий в шкатулке предмет, источающий тонкий аромат, изумрудно-зелёный и по форме напоминающий три переплетённых «узла единого сердца», она не удержалась и коснулась его рукой. Подушечки пальцев ощутили живительную прохладу.
— И вправду, бессмертная лента.
На ощупь и на вид она напоминала чистейший нефрит.
Подняв глаза, она спросила Чжэньчжу:
— Вы видели кого-нибудь ещё?
Шэнь Сихэ отчётливо помнила, что падающая чёрная тень была человеком. Очевидно, кто-то сорвался со скалы. А поскольку бессмертная лента растёт в расщелинах отвесных утёсов, этот человек, вероятно, оступился, пытаясь её сорвать.
Чжэньчжу покачала головой:
— Никого.
— Ступайте, — Шэнь Сихэ снова легла. — Переложите её в холодный нефритовый ларец.
— Слушаюсь, — почтительно ответила Чжэньчжу и вместе с Цзюй тихо удалилась.
Здоровье Шэнь Сихэ было крайне слабым, поэтому она осталась поправляться в уезде Линсян. Её поиски переполошили и местного сяньлина, и циши Чанша. Условия на почтовой станции были скудными, а уездная управа — тесной, поэтому специально для неё нашли просторную усадьбу с тремя дворами, принадлежавшую богатой местной семье.
Шэнь Сихэ целыми днями хранила молчание. Чжэньчжу и остальные прислуживали ей с величайшей осторожностью. Даже замечая, что цзюньчжу относится к ним не так тепло, как прежде, они списывали это на горечь от предательства Линлун.
Был издан указ о розыске Линлун, но до сих пор её не нашли ни живой, ни мёртвой.
— Цзюньчжу, это вести из столицы, прибывшие сегодня, — в этот день, после завтрака, Чжэньчжу привычно поднесла Шэнь Сихэ свиток.
С тех пор как Шэнь Сихэ спасли, она приказала постоянно следить за событиями в столице, и официальные вестники должны были доставляться ей без промедления.
Чжэньчжу сложила руки на животе и спокойно наблюдала за Шэнь Сихэ. Она чувствовала: цзюньчжу изменилась.
Раньше госпожа была умна, но излишне чувствительна. Рождённая на Северо-Западе, в краю с суровыми нравами, она всё равно оставалась хрупким пионом, не знавшим ветра и песка — благородным и одиноким в своём изяществе.
Покинув родные края, цзюньчжу замкнулась в себе, а после предательства Линлун каждое её слово и действие стали пропитаны рассудительностью и мудростью. Словно повзрослев в одну ночь, она отбросила слабую красоту и превратилась в истинную владычицу цветов, взирающую свысока на все цветы 1.
Теперь Чжэньчжу невольно ощущала трепет перед госпожой. Шэнь Сихэ не повышала голоса и не метала грозных взглядов, но одного её спокойного взора было достаточно, чтобы почувствовать тяжесть её власти.
Не обращая внимания на изучающий взгляд служанки, Шэнь Сихэ просматривала донесение, присланное людьми вана Северо-Запада из столичного региона. Семью Фань действительно обвинили в заговоре против верных министров и покушении на императорских наследников.
При виде этого её брови слегка разгладились. Чжэньчжу уловила эту перемену и, поняв, что госпожа в хорошем расположении духа, не удержалась от взгляда на текст:
— Оказывается, премьер-министр Гу был оклеветан семьёй Фань. Жаль, что весь род Гу уже казнён. Неужели Бися действительно готов восстановить их доброе имя?
— У нашего Бися просто нет иного выбора, — Шэнь Сихэ небрежно отложила свиток и полулегла на ложе императорской наложницы. Её веки были полуприкрыты, поза казалась ленивой, но в то же время грациозной и пленительной.
Даже у Чжэньчжу, женщины, при виде этой картины быстрее забилось сердце. Раньше цзюньчжу никогда не обладала подобным очарованием.
Император Юнин использовал семью Фань как клинок, чтобы пронзить род Гу. Но губы исчезнут — зубы замерзнут 2. Семьи Цуй, Ван и Сюэ, преследуя собственные интересы, были обязаны объединиться и сокрушить семью Фань, иначе следующим под ударом мог оказаться любой из них. Заодно они дали императору понять: власть знатных семей непоколебима.
Если бы в защите императора не появилось бреши, ничего бы не вышло. Но Гу Цинчжи уже пробила для них путь, и как они могли не воспользоваться шансом нанести решающий удар?
Шэнь Сихэ закрыла глаза, наслаждаясь игрой утреннего света, пробивающегося сквозь листву. Тёплые лучи окутывали её, кожа казалась сияющей, а облик — исполненным невыразимой прелести.
Гу Цинчжи, теперь ты можешь покоиться с миром.
Отныне в этом мире нет Гу Цинчжи. Есть только Шэнь Сихэ.
***
- взирающая свысока на все цветы (傲视群芳, ào shì qún fāng) — образное выражение, описывающее исключительную красоту или величие, превосходящее всех окружающих. ↩︎
- губы исчезнут — зубы замерзнут (唇亡齿寒, chún wáng chǐ hán) — чэньюй, означающий тесную взаимозависимость: если одна из сторон погибнет, вторая окажется под угрозой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
