Слова Бу Шулинь заставили Шэнь Сихэ опустить голову и улыбнуться:
— Пока что всё так, как ты и говоришь — я и впрямь не погубила ни одного невинного. Но в будущем…
— И в будущем не погубишь, — перебила её Бу Шулинь, глядя на неё с восхищением. — Ты не так бессердечна и жестока, как сама о себе думаешь. Просто твою нежность окружающим трудно заметить.
Взять хотя бы то, что она убила Хуанчжунсы лишь ради той девушки из благородной семьи, над которой надругался евнух. Остальные же решили, будто она лишь хотела дать острастку императору Юнину или избавиться от Хуанчжунсы как от лишней помехи в будущем.
Или то, что она отпустила Юй Сяоде. Очевидно, что мертвецы — самые надежные хранители тайн, и ей следовало бы убить её, чтобы навсегда замести следы.
Стоит помнить: раз Юй Сяоде смогла ради спасения собственной шкурки помочь ей подставить семью Сяо, то нет гарантии, что в будущем она не предаст и саму Шэнь Сихэ ради спасения жизни.
Юй Сяоде помогла ей, и Шэнь Сихэ спасла ей жизнь — долг выплачен.
Вместо того чтобы называть её холодной и безжалостной, вернее будет сказать, что она ни в чем не желает оставаться должной другим.
— Разве ты мало терпела от меня убытков? — с полуулыбкой спросила Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь неловко кашлянула:
— Если бы ты действительно хотела подставить меня, то в тот день, когда мы виделись, тебе было бы проще простого свалить кражу улик на меня. Тогда бы и Ле-ван с Синь-ваном не стали преследовать тебя и затаивать обиду. Хотя ты и выманила у меня три тысячи элитных войск, но ты также действительно помогла мне избавиться от беды в лице принудительного брака.
Кроме преданных слуг, росших вместе с ней с детства, никто и никогда не считал её добрым человеком.
Слова Бу Шулинь прозвучали для неё ново:
— Что за человек этот Чэнь И?
— Насчет него можешь действовать без опаски. В особняке Сюаньпин-хоу все — гнездо дурных ростков 1, а Чэнь И — человек весьма умелый и сведущий в военном искусстве, — холодно усмехнулась Бу Шулинь. — Однако он жаден до заслуг и опрометчив, хладнокровен и кровожаден. Чтобы выслужиться, он намеренно подослал людей зверски убить торговцев из Тубо, чем спровоцировал военные столкновения.
Но этот парень хитер: всякий раз он, пользуясь сражениями, начисто убирал свидетелей, так что до сих пор никто не смог найти доказательств.
Иначе мой а-де давно бы покарал его по военным законам. Но за ним числятся заслуги в подавлении мятежей и истреблении врагов, и если бы не надзор со стороны Шунань-вана, неизвестно, во что бы он превратил Южный Шу.
— В позапрошлом году он даже подавал донос Бися, заявляя, будто мой а-де несправедлив в наградах и наказаниях и намеренно занижает его достижения, — с гневом вспомнила Бу Шулинь. — Подозреваю, что Бися специально отправил его в Южный Шу, чтобы мешать моему а-де.
В их глазах у императора Юнина было множество изъянов: он был холоден, эгоистичен, одержим властью и коварен, но то, что он смог прочно удерживать трон почти двадцать лет, доказывало: он отнюдь не был заурядным и неразумным монархом. Он обладал огромным опытом в искусстве управления людьми и точно знал, каков на самом деле Чэнь И.
— Получается, я помогаю твоему а-де избавиться от серьезной угрозы, — изогнула бровь Шэнь Сихэ. — Не стоит ли в знак благодарности подарить мне еще две тысячи элитных войск?
Бу Шулинь: «…»
Она ошиблась, правда!
Как она могла поддаться минутному порыву и выложить всё начистоту этой девушке, у которой в сердце интриг больше, чем отверстий в сите?
Поняв, что дело пахнет керосином, Бу Шулинь тут же решила смазать подошвы маслом:
— В доме еще есть важные дела, прощай!
Глядя на то, как Бу Шулинь мгновенно исчезла, Шэнь Сихэ не удержалась и весело рассмеялась.
— Эх, Биюй-цзецзе, скажи, как было бы хорошо, если бы Бу-шыцзы был настоящим ланцзюнем, — видя это из внешней комнаты, Цзюй не удержалась и зашепталась с Биюй. — С тех пор как Линлун предала хозяйку, цзюньчжу редко пребывает в добром расположении духа. И те немногие разы, когда она радуется, почти всегда связаны с Бу-шыцзы.
Биюй покосилась на Цзюй:
— Если бы Бу-шыцзы был настоящим ланцзюнем, цзюньчжу не была бы с ней так близка.
— И то правда… — уныло отозвалась Цзюй.
Шэнь Сихэ сделала вид, что не слышит их шепота, и позвала Мо Юаня, чтобы отдать распоряжения касательно семьи Чэнь.
Через несколько дней Мо Юань доложил ей:
— Цзюньчжу, против Чэнь И уже кто-то плетет заговор.
— Кто-то еще? — удивилась и насторожилась Шэнь Сихэ. — Кто именно?
— Ваш подчиненный ни на что не годен, не смог выследить их происхождение, — Мо Юань пристыженно опустил голову.
— В такое время, кто бы мог захотеть ударить по особняку Сюаньпин-хоу? — Шэнь Сихэ никак не могла взять это в толк.
Прежде чем начать действовать против кого-либо, она обязательно изучала цель. Насколько ей было известно, у Сюаньпин-хоуфу, кроме неё, не было врагов — по крайней мере, таких, кто жаждал бы их разорения и казни.
Пока Шэнь Сихэ размышляла о таинственном заговорщике, Сяо Хуаян, стоявший за этим делом, как раз получил ответ от Тянь Юаня: всё устроено. Сейчас он разглядывал пересаженный в фарфоровый горшок мох Маньцзинь:
— Он не должен легко засохнуть. Найди возможность отправить его в дом цзюньчжу и скажи, что это мой подарок в честь её новоселья.
— …Тайцзы-дянься, вы всё еще лежите без сознания… — вполголоса напомнил Тянь Юань.
Рука Сяо Хуаяна слегка дрогнула:
— Об экзотическом горном снежном лотосе Тяньшань еще нет вестей?
— Пока нет. Прошло всего несколько дней, нужно время, чтобы добраться до Тяньшаня и вернуться.
— Но я соскучился по ней… — Сяо Хуаян долго не видел Шэнь Сихэ, и в нем внезапно вспыхнуло желание встретиться.
Тянь Юань хранил молчание, словно курица 2, не вступая в разговор.
Сяо Хуаян немного подумал и произнес:
— Если мне на день станет лучше — это вполне обычное дело.
У Тянь Юаня дернулся уголок рта, но на следующий день ему всё же пришлось самолично нести горшок со мхом Маньцзинь в дом цзюньчжу к Шэнь Сихэ.
— Цзюньчжу, это тайцзы-дянься велел мне передать вам, — Тянь Юань покорно излагал волю Сяо Хуаяна. — Тайцзы-дянься пришел в себя прошлой ночью, а этим утром ему как будто стало лучше. Услышав, что вы переехали в дом цзюньчжу, он прислал это в подарок на новоселье.
— Тайцзы-дянься очнулся? — слегка изумилась Шэнь Сихэ. Как-то внезапно.
— Тайцзы-дянься бредил во сне несколько дней назад, и лекарь сказал, что в моменты бреда его сознание проясняется. Вчера он окончательно пришел в себя, — Тянь Юань через силу оправдывал ложь своего господина. — Тайцзы-дянься также сказал, что если вам, цзюньчжу, будет удобно, то он просит вас сегодня прийти во дворец для беседы. Ему нужно кое-что сказать вам. Его здоровье слабо, и он не знает, когда снова может впасть в беспамятство.
Шэнь Сихэ: «…»
До сих пор ей так и не удалось заполучить медицинскую карту Сяо Хуаяна, и она совершенно не знала, каково его точное состояние. Но эти слова — «не знает, когда снова может впасть в беспамятство»?
Этот тайцзы-дянься раньше жил вне дворца и только недавно вернулся, поэтому разузнать о нем что-либо не удавалось. Неужели он и впрямь так часто лишается чувств?
Раз тайцзы-дянься так спешит, опасаясь нового приступа, из-за которого не сможет сообщить ей нечто важное, Шэнь Сихэ не сочла возможным медлить. В тот же день после полудня она отправилась во дворец. Сначала она засвидетельствовала почтение тайхоу, а затем направилась в Дунгун.
Когда она прибыла, слуги Восточного дворца уже ждали её. Служанка повела их внутрь. Перед входом в небольшой дворик послышался встревоженный голос Тянь Юаня:
— Тайцзы-дянься, вернитесь в спальню и подождите цзюньчжу там. Цзюньчжу уже вошла во дворец и скоро будет здесь. Вам нельзя быть на ветру…
— Кхе-кхе-кхе… Ни… ничего… Кхе-кхе-кхе, — голос Сяо Хуаяна был крайне слаб и прерывался кашлем. — В комнате… Кхе-кхе-кхе… запах лекарств тяжелый… боюсь, ей станет дурно… Кхе-кхе-кхе… она не любит запах лекарств…
Когда это она успела невзлюбить запах лекарств? Неужели потому, что в прошлый раз в спальне запах был слишком резким и она слишком бурно отреагировала?
***
- Гнездо дурных ростков (一窝坏秧子, yī wō huài yāng zi) — метафора, описывающая группу людей, каждый из которых по своей природе порочен. ↩︎
- Тихий, как курица (安静如鸡, ān jìng rú jī) — сленговое выражение, означающее полное молчание или отсутствие реакции в неловкой ситуации. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
