В годы учёбы в профтехшколе Чэнь И почти там не появлялся, лишь платил за обучение, приходил несколько дней в месяц, чтобы сдать экзамены, и ждал, когда через три года получит диплом.
У него был друг, который чинил мотоциклы. За автомастерской стоял пустой склад — достаточно было поставить там кровать, чтобы спать. Развлечений тоже хватало: интернет-кафе, бильярдные, залы тхэквондо, игровые центры. Звонок о том, что с Чэнь Либинем случилось несчастье, сначала попал в школу, а потом через друзей дошёл до Чэнь И лишь спустя несколько дней. Когда он наконец добрался до реанимации и увидел человека на больничной койке, его ощущения были примерно такими, будто он проглотил холостой патрон1.
Он всегда думал, что отец и сын всю жизнь будут врагами, глядящими друг на друга с ненавистью. Но Чэнь Либинь внезапно свалился. Мама покончила с собой ещё в первом классе. Чэнь Либинь внешне казался учтивым и добродушным, но на самом деле в разговорах был язвительным и злобным. После смерти жены он вообще замолчал. С тех пор они жили вдвоём и немало пережили горьких моментов. Был ли Чэнь И его родным сыном — никто не знал точно. Чэнь Либинь так и не повёл его на ДНК-тест. Кто-то говорил, что он похож на мать, но есть и черты отца — особенно глаза. Другие же утверждали, что он совсем не похож: этот парень полон энергии, прыгает и бегает, совсем не такой тихий и спокойный, как его отец. Теперь это уже не имело значения, человек умирал, и всё кончалось. Все обиды и долги исчезали сами собой.
Чэнь Либинь по-прежнему не приходил в сознание. Его перевели в отделение интенсивной терапии для пациентов с заболеваниями дыхательной системы, где он лежал под питанием через назогастральный зонд и подключённый к аппарату ИВЛ. В отдельной палате требовался круглосуточный уход со стороны родственников. В основном дежурил Чэнь И. Вэй Минчжэнь иногда тоже заходила, а Мяо Цзин, находясь на летних каникулах, специально занималась тем, что приносила еду.
Чэнь И не ел коробочные обеды, которые приносила Мяо Цзин, и даже запретил ей их приносить. У него было много сомнительных приятелей, которые иногда передавали ему сменную одежду, покупали бритву или мыло, приносили что-нибудь на ужин. Единственный раз он попросил Мяо Цзин сходить в магазин за сигаретами. Ночи и дни, проведённые у постели безжизненного человека, делали его подавленным и угрюмым независимо от их отношений. От него исходил резкий, горький запах табака.
— «Хунташань», пачка за семь юаней.
Мяо Цзин сжала деньги в руке и посмотрела на его глаза, покрасневшие от недосыпа, и на лёгкую тень щетины на подбородке.
— Такие дешёвые сигареты… можно ли их курить? — робко пробормотала она.
— Дешёвые? — Чэнь И приподнял бровь и бросил на неё взгляд, улыбнувшись странной улыбкой. Его голос был хриплым. — Ты что, очень богата?
Мяо Цзин сжала губы, опустила голову и вышла. Через двадцать минут она вернулась с сигаретами. Он распаковал пачку, велел ей немного посидеть в палате, потянул шею и ленивой походкой вышел. Вернувшись, он умылся в туалете, и лицо его прояснилось. Его взгляд скользнул по Мяо Цзин.
Год они не виделись, а эта девчонка выросла на десять сантиметров и теперь стояла перед ним, как тонкая бамбуковая палочка. Ему даже не нужно было специально наклонять голову, стоило лишь приподнять веки, чтобы увидеть её напряжённое, настороженное личико.
— Где твоя мать? Дома готовит похороны? Пусть приходит хоть на пару дней посидеть, — холодно усмехнулся он. — Или собирается явиться только после того, как он испустит дух?
Мяо Цзин не осмелилась ответить. В эти дни Вэй Минчжэнь просила её чаще навещать больницу, сама же не ходила на работу в чайную и ни минуты не сидела без дела: то выходила по своим делам, то дома рылась в ящиках и шкафах. Мяо Цзин знала, что мать несколько раз ходила в банк, выглядела очень неважно, а однажды ночью тайком ушла из дома и вернулась только в четыре часа утра.
Сама Мяо Цзин много чего надумала.
Дома Вэй Минчжэнь, услышав, что Чэнь И велел ей прийти в больницу, нахмурилась, но ничего не сказала. Она собрала пару вещей и поехала в больницу, строго наказав Мяо Цзин оставаться дома и приносить еду вовремя каждый день.
Чэнь И и Вэй Минчжэнь встретились у постели больного. Чэнь Либинь по-прежнему лежал неподвижно. Вэй Минчжэнь, глядя на его худую руку, заплакала. Чэнь И на миг уставился на неё мрачным, злобным взглядом, но затем лениво отвёл глаза, зевнул и уступил место. Оставив номер телефона, он ушёл, не сказав, когда вернётся.
Вэй Минчжэнь всегда недолюбливала Чэнь И и была бы рада, если бы он вообще не возвращался. Но и не возвращаться было нельзя, Чэнь Либинь лежал, не подавая признаков жизни, и никто не знал, чем всё закончится. Она была в смятении и втайне кипела от ярости: вдруг он всё-таки придёт в себя или станет растением? Что тогда делать? Кто будет за ним ухаживать?
Дома осталась одна Мяо Цзин.
Она была тревожна и плохо спала. Ранним утром, когда небо только начало светлеть, она в тонкой бретельчатой пижаме медленно прошла через гостиную. Мельком заметив на диване смутный силуэт, она пригляделась и увидела, как с края дивана свисают две длинные ноги. От испуга у неё мурашки побежали по коже, она вскрикнула и бросилась обратно в комнату.
Чэнь И ночью проник в дом через окно и проспал всего несколько часов, когда её тонкий голосок его разбудил. Раздражённо запрокинув голову, он хрипло рявкнул:
— Чего орёшь?
Услышав его голос, Мяо Цзин успокоилась, но сердце всё ещё трепетало. Она лежала, оцепенев, и лишь спустя больше часа вышла из комнаты, переодевшись. Чэнь И сидел на диване, уткнувшись в телефон. Увидев её бесчувственное лицо, он холодно и язвительно спросил:
— Привидение увидела?
Он ведь год не появлялся дома, кого ещё ей было увидеть, как не привидение?
— Нет, — прижалась она к стене, держась от него подальше. — Зачем ты вернулся?
Чэнь И бросил на неё ледяной взгляд, ничего не сказал, провёл рукой по волосам — дымчато-серые пряди торчали во все стороны, будто бунтуя. Он встал и направился в ванную. Раздался шум воды, а потом он выскочил, громыхая, весь в прохладе, и сгреб всю грязную одежду за последние дни в стиральную машину. Мяо Цзин варила лапшу на кухне и через окно увидела, как он сидит на балконе и курит, высунувшись наполовину наружу. Она колебалась, но всё же высунулась и спросила, хочет ли он завтракать. Чэнь И выбросил окурок в окно, спрыгнул с балкона и бросил два слова:
— Не хочу.
Старая стиральная машина громко гудела. Мяо Цзин сидела за столом и завтракала, краем глаза замечая, как Чэнь И оглядывает квартиру, а потом решительно направляется в спальню Вэй Минчжэнь и Чэнь Либиня. Она услышала, как он открывает ящики, и поняла, что он что-то ищет. Сердце её заколотилось: может, то, что он ищет, уже убрала Вэй Минчжэнь… Затем Чэнь И включил настольный компьютер и застучал по клавиатуре.
Когда в полдень Мяо Цзин собралась идти в больницу с обедом для Вэй Минчжэнь, Чэнь И всё ещё сидел за компьютером. Увидев, что она выходит из дома, он окликнул её, неторопливо подошёл, держа во рту сигарету. В цветастой рубашке и джинсах он прислонился к косяку, будто у него не было костей. Наклонив голову, он чиркнул зажигалкой, и, когда дымок вспыхнул, одним выдохом погасил пламя. Горячее дыхание коснулось её лица. Он приподнял веки и пристально посмотрел на неё.
— Не говори матери, поняла? — дымок окутал её лицо. — Знаешь последствия?
— Знаю… — Мяо Цзин опустила глаза и крепко сжала коробку с едой.
Он усмехнулся, и в его глазах заблестели искорки, словно льдинки на воде. Большой рукой он ткнул её в плечо и вытолкнул за дверь.
Когда Мяо Цзин вернулась из больницы, дома никого не было. Грязное бельё из стиральной машины тоже исчезло. В мусорном ведре лежал один-единственный окурок.
Поскольку в реанимации они подписали отказ от лечения, условия обычной палаты были недостаточны, и от постели нельзя было отлучаться ни на минуту. Вэй Минчжэнь постоянно следила за больным, болтала по телефону, глядя то на Чэнь Либиня, то на капельницу на стене, регулярно меняла мочевой мешок и протирала тело пациента. В этом Чэнь И не ленился: врач предупредил, что нужно внимательно наблюдать за состоянием больного и немедленно звать медперсонал при малейших признаках нарушения дыхания или других изменениях.
На следующую ночь Вэй Минчжэнь в полусне услышала в палате очень тихий стон. Она подошла ближе, но больше ничего не услышала. Внимательно взглянув на Чэнь Либиня, она увидела его восковое, тусклое лицо, он превратился в пустую оболочку из кожи и костей. Ей стало жаль его, но в глазах снова вспыхнула ненависть. К трем-четырём часам ночи ей показалось, что снова послышались звуки. Дрожа от страха, она наклонилась над лицом Чэнь Либиня и услышала шуршащий, хриплый звук, будто он боролся и не хотел сдаваться. Его глазные яблоки катились под веками, будто он изо всех сил пытался открыть глаза, а ноги непроизвольно подёргивались, ударяя по кровати.
Такие эпизоды повторялись дважды-трижды за ночь. Вэй Минчжэнь стояла у постели, потеряв всякую способность мыслить. Она хотела нажать кнопку вызова врача, но в панике застыла на месте, обливаясь холодным потом и не сводя глаз с Чэнь Либиня, пока в палату не хлынул утренний свет. Тогда больной снова погрузился в мёртвую тишину, и капельница опустела. Только тогда она вспомнила, что нужно идти на пост за новой.
Повернувшись, она чуть не лишилась чувств от страха и грохнулась на стул. В дверях лениво прислонился Чэнь И, скрестив руки. Его чёрные глаза сверкали колючей насмешкой:
— Тётя. Вы так долго стояли… мой отец ещё жив?
Лицо Вэй Минчжэнь побледнело:
— Ты… когда пришёл?
— Только что, — пожал плечами Чэнь И, и в его блестящих глазах мелькнуло что-то многозначительное. — Боюсь, отец не протянет этих нескольких дней. Решил прийти заранее, чтобы проявить сыновнюю почтительность.
Утром врачи и медсёстры пришли на обход, поменяли лекарства и осмотрели Чэнь Либиня. Спросили, как пациент. Вэй Минчжэнь ответила, что он совершенно без движения. Врач покачал головой и тяжело вздохнул. Позже пришла и Мяо Цзин. Она увидела, как Чэнь И и Вэй Минчжэнь сидят в палате далеко друг от друга, оба с каменными лицами. В руках у неё была коробка с нарезанными фруктами, на ней — платье белого цвета с нежно-зелёным принтом. Щёки её покраснели от солнца, а брови и глаза стали мягкими от жары. Она подошла и раздала фрукты обоим.
— Мама.
— Брат.
Холодные, сладкие фрукты таяли во рту. Мяо Цзин села рядом с Вэй Минчжэнь, которая крепко сжала её руку, явно избегая взгляда Чэнь И.
Чэнь Либинь не продержался и нескольких дней.
- Проглотить холостой патрон (吃了一枚哑弹 / chī le yī méi yǎ dàn) — дословный перевод образного выражения, означающего состояние глубокого внутреннего шока, онемения или оцепенения: хочется кричать, но не можешь издать ни звука, как холостой патрон, который не выстреливает.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
