После попытки ночного взлома, когда кто-то ковырял замок и бил окна, Чэн И с мрачной физиономией прочесал окрестности вместе с несколькими братьями. Ни единой зацепки. Квартал густонаселённый, затаиться паре-тройке старых извращенцев вполне возможно. Только вот к Чэн И обычно никто не лез. Но в этот год он раз за разом терпел унижение из-за Мяо Цзин, и братья смотрели на него с нескрываемым раздражением, вид у него был такой, будто он по уши в невезении, однако вынужден проглатывать всё молча. Все в один голос хвалили, что брат И творит добро от чистого сердца. Их с Мяо Цзин отношения снаружи ничем не выдавали себя, он почти никогда не упоминал её при людях, а каждый раз, когда она звонила, поднимался с каменным лицом и непременно ронял матерное слово. Сочувствующих брату И было немало.
Все, впрочем, знали, что Мяо Цзин отличница. Вид у неё был самый что ни на есть образцово-показательный — тихая, послушная, прилежная, да ещё в лучшей школе Тэнчэна. Кто-то поддразнивал Чэн И: мол, это долгосрочные вложения, и когда Мяо Цзин выбьется в люди, уж как-нибудь отплатит, в крайнем случае пришлёт почётную грамоту или кубок. А когда брат И разбогатеет и откроет фирму, возьмёт сестрёнку-отличницу с мужем к себе в управляющие, и все вместе озолотятся. Чэн И хлопнул говорившего по затылку и бросил сквозь зубы:
— Красиво придумал.
Но Мяо Цзин и правда была красавицей — личико с кулачок, чистая, мягкая, прелестная. Братва втихаря облизывалась, только из-за холодной позиции Чэн И никто не смел и шагу лишнего ступить. При редких встречах с ней всё равно бросали лишний взгляд. Однажды, когда сидели вместе за картами, кто-то листал на телефоне клубничные сайты и наткнулся на короткое видео, где у актрисы было лицо, похожее на сестрёнку Чэн И. Тот услышал подозрительный смех, выхватил телефон, взглянул, и лицо его из просто тёмного сделалось чёрным, как туча. Телефон полетел в стоящий рядом аквариум.
С любителями клубнички так и не разобрались. Чэн И ушёл с ночных площадок и некоторое время всерьёз занялся бильярдом в зале при ночном клубе. Народ там захаживал самый разный — от буйных старших и младших братьев до дородных коммерсантов и чиновников. За столами велись разговоры о бизнесе и политике. Тогдашний управляющий залом — бывший футболист — приметил ровную манеру игры Чэн И и позвал его работать партнёром для игры. Чаевые и процент от стола — доход выходил вполне сносный.
Домой он возвращался, как правило, в одиннадцатом-двенадцатом часу. Ночная жизнь в Тэнчэне кипела, на улицах у лотков с поздним ужином всегда было людно. Чэн И нередко прихватывал что-нибудь поесть домой. Если выбирался пораньше, как раз успевал встретить Мяо Цзин, возвращавшуюся с вечерних занятий. Она неспешно крутила педали, в наушниках — английский язык, полная сосредоточенность. Он стоял у обочины и вытягивал длинную ногу, велосипед резко тормозил, бросался вперёд. Она в панике соскакивала с седла. Глаза под фонарём сверкали. Губы чуть поджимались, он была слегка недовольна тем, что он перегородил дорогу. Вот же упрямая девчонка. Он почти позабыл, какой мягкой и беспомощной она была несколько лет назад. Теперь она умела только кривить в его сторону лицо, холодная и равнодушная, с ядовитым острым языком, словно он задолжал ей восемь миллионов.
— Слезай, я тебя довезу.
Мяо Цзин уступила ему велосипед. Высокая крупная фигура опустилась на сиденье, велосипед жалобно скрипнул, шина просела.
— Ты слишком тяжёлый, шину сплющил.
— Что ты вообще понимаешь. Это называется атлетическое телосложение.
Она с трудом несла пакет с поздним ужином — раки и две банки пива:
— Куришь, пьёшь, на ночь ещё жрёшь — инсульт обеспечен, помрёшь молодым.
— Ты, чёртова негодница, каждый день желаешь мне подохнуть пораньше? Тебе покоя не будет, пока я жив?
— Именно!
Он не изменил каменного выражения лица:
— Даже если помру, всё равно наденешь на меня траурный наряд и будешь реветь на могиле.
На ней было длинное белое хлопковое платье:
— Я и так буду реветь. Даже если не помрёшь.
Белые руки обвились вокруг его талии. Мягкие пальцы сами собой легли на его твёрдый живот. Её веса на заднем сиденье он совсем не чувствовал, только тепло и лёгкое давление у спины. Чэн И подумал, что Мяо Цзин похожа на длинные мягкие водоросли или на вьюнок. Откровенно говоря, это сравнение ему нравилось.
— Купить тебе электровелосипед? Будешь крутить педали своими коротенькими ножками, когда ещё домой доберёшься?
— Не надо, слишком дорого. — Она подумала и возразила: — Я сто шестьдесят семь. Ноги у меня не короткие.
— Ну да, из которых сантиметров десять — тонкая шея. Чем тут гордиться при росте сто пятьдесят семь?
Он подтрунивал над её красивой лебединой шеей. Мяо Цзин дёрнула щекой, помрачнела, пошевелила пальцами и вонзила ногти ему в живот.
— Какого хрена! Жить надоело?!
Чэн И содрогнулся всем телом, волосы встали дыбом. Велосипед повело в сторону, и они чуть не въехали в бордюр.
— Мяо Цзин!! — рявкнул он. Когда велосипед выровнялся, он вдруг резко прибавил скорость, бросил руль, освободив обе руки, и принялся лупить её по руке.
На несущемся велосипеде завязалась потасовка.
— А-а! Не надо!
— Опасно!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
