Тем летом Мяо Цзин перешла во второй класс средней школы. Она хорошо училась, друзей у неё было мало, характер — замкнутый; большую часть дня она проводила дома за книгами. Но всё время жило в ней какое-то смутное беспокойство, она боялась Чэнь Либиня. Такой сдержанный и мягкий с виду человек, говорил всегда спокойно и по делу, казался добродушным и неторопливым, и всё же был способен на поступки, совершенно несовместимые с этим образом. К тому же он всё чаще прикладывался к бутылке, сидя за компьютером, и чем больше пил, тем бледнее становился, тем утончённее делался вид.
Оставаться с ним наедине дома она не решалась, её сердце сжималось от тревоги. Вэй Минчжэнь знала о её боязливости и иногда брала Мяо Цзин с собой на работу. Чайная, где та работала, располагалась неподалёку от пешеходной улицы: двухэтажное заведение с тихими комнатами для чаепития и беседы и игровым залом для маджонга. Мяо Цзин подрабатывала там, нарезала фрукты и раскладывала их по тарелочкам, зарабатывая немного карманных денег.
Но очень скоро она по крупицам разгадала тайну Вэй Минчжэнь. Время от времени в чайную наведывался средних лет мужчина, он приходил к ней; они выходили друг за другом и потом возвращались вместе. Мяо Цзин это видела. Вэй Минчжэнь особо не растерялась, прямо сказала, что это любовник, и попросила молчать.
Так тянулось уже какое-то время. После того как Вэй Минчжэнь всё чаще стала ссориться с Чэнь Либинем и решила для себя, что каждый гуляет сам по себе, она познакомилась на маджонге с другим мужчиной. Между ними быстро завязалась игра взглядами, и Вэй Минчжэнь, прикрываясь работой вне дома, стала тайно с ним видеться.
Мяо Цзин с детства отличалась каким-то оцепенелым, не по годам зрелым характером — молчаливая, как закрытый кувшин1, со всеми держала дистанцию, и с Вэй Минчжэнь у них так и не сложилось настоящей материнско-дочерней близости. Услышав признание, Мяо Цзин восприняла его совершенно спокойно.
— А если узнают?
— Ты не скажешь — кто узнает? Да и узнают — мне не страшно.
Говоря о своей жизни, Вэй Минчжэнь не скрывала недовольства. Ей было уже тридцать пять, и, хотя она ещё сохраняла привлекательность, она, конечно, была уже не та, что в молодости. С Чэнь Либинем не ладилось, а в душе всё время зияла пустота — ни опоры, ни покоя.
— Ты вот-вот идёшь во второй класс. Ещё пять лет, и поступишь в университет, поедешь куда захочешь. И мне легче станет.
— Денег у меня всегда в обрез, и я не хочу так жить дальше. Если я расстанусь с Чэнь Либинем и мы уйдём из этого дома — как ты думаешь, это возможно?
— Снимем жильё? — Мяо Цзин кивнула. — Можно.
— Это я так, думаю вслух. Тебе надо учиться, а мне одной двоих не прокормить, в чайной зарабатываю ровно на себя. — Вэй Минчжэнь вздохнула. — Этот мой друг… человек хороший, но работа у него простая, лишних двух человек тоже не потянет…
Деньги по-прежнему держали её на привязи.
Мяо Цзин тратила мало, но еда, одежда и школьные сборы, всё это шло от Чэнь Либиня.
Чэнь Либинь в чужие дела не лез. Покуда Вэй Минчжэнь не попалась, нынешнее положение вещей, пожалуй, устраивало всех.
В сентябре начался учебный год. Мяо Цзин вернулась в школу и узнала, что Чэнь И поступил в профтехшколу, туда же подались и некоторые его дружки из средней школы. Но Бо-цзай сказал, что Чэнь И только числится, а в школу не ходит, болтается на улице.
Узнав тайну Вэй Минчжэнь, Мяо Цзин поняла, что в этом доме им рано или поздно не ужиться, и предчувствие беды не отпускало. Инстинкт самосохранения у каждого человека одинаков, и она всё больше тяготилась домом Чэней. Если раньше она ездила домой каждую неделю, то теперь — раз в месяц.
После ночной смены Чэнь Либинь возвращался домой и тянулся к бутылке. Неизвестно, кто надоумил, но Вэй Минчжэнь охотно подносила ему выпить, ставила рядом с компьютером маленькую рюмку и подливала раз за разом. Лучше бы напивался до беспамятства, тогда можно было выпросить деньги. На Чэнь И надежды уже не было; если же она выдержит, то и ей достанется доля от немалых сбережений Чэнь Либиня. А нет, так хоть урвать побольше сейчас.
Чэнь И больше не появлялся. Раскладушка и рухлядь из гостиной были выброшены. Целый год Мяо Цзин не видела его, и его облик почти стёрся из памяти, да она почти и не вспоминала. Сама она потихоньку взрослела, вытянулась, стала носить топы без бретелей, выросла в стройную, тихую, хрупкую девушку — предмет тайных воздыханий мальчишек в классе.
Иные вещи случаются совсем негаданно, словно вняли невысказанной просьбе, словно невидимая нить паутины тянет тебя вперёд, и в какой-то момент ты налетаешь лицом на прозрачную сеть, а потом судьба одним броском швыряет тебя навстречу неведомому.
Мяо Цзин вызвали с урока английского, классный руководитель сказал, что из дома звонят. Сердце дёрнулось с глухим стуком. Она взяла трубку, голос Вэй Минчжэнь, и в нём сквозь плач пробивалась странная лёгкость: Чэнь Либинь в реанимации, приезжай в больницу.
Мяо Цзин примчалась как можно скорее. Вэй Минчжэнь стояла целая и невредимая с измождённым видом, в слезах, но глаза под мелкими морщинками горели, жгли, что-то в них едва сдерживалось. За стеклом Чэнь Либинь лежал в постели, подключённый к аппарату искусственного дыхания, с трубками в теле.
Он просто поскользнулся и упал с лестницы. Такое странное стечение обстоятельств или, как говорят, неудачно совпавшее невезение. Чэнь Либиню вообще не везло. В тот вечер Вэй Минчжэнь ещё не вернулась домой; полбутылки было выпито, и он наспех обулся и вышел в магазин за новой. Поднимался по лестнице, не смотрел под ноги, потерял равновесие, опрокинулся назад, покатился вниз, ударился затылком и потерял сознание. Соседи отвезли его в больницу. Травма спинного мозга, дыхательная недостаточность, кровоизлияние в мозг, он прямиком попал в палату интенсивной терапии.
Близкой родни у Чэней не было. Младший брат Чэнь Либиня жил в другом городе и почти не общался с семьёй. Навещали его только Вэй Минчжэнь, старые соседи, сослуживцы, начальство да пара дальних родственников.
Ну и Чэнь И, конечно.
Он вошёл в больницу и шёл по длинному коридору с дальнего конца. Мяо Цзин сидела у дверей реанимации и чувствовала, что он стал будто ещё выше и загораживал весь свет за спиной. Короткая стрижка чуть отросла, волосы выкрашены в цвет пепла. Поверх чёрной футболки рубашка с принтом; на шее позвякивала серебряная цепочка. Весь облик — молодёжный, в стиле хип-хоп. Жевал жвачку; глаза, должно быть, от бессонных ночей были сощурены раздражённо и по-звериному узко. С каждым шагом накатывал крепкий запах табака.
Мяо Цзин его не узнала. Он словно… стал совершенно другим человеком.
Заметив, что она уставилась на него в упор, Чэнь И слегка наклонился вперёд и посмотрел сверху вниз, тёмный, холодный, безразличный взгляд упал ей на лицо. Мяо Цзин отвела глаза и уставилась на дверь реанимации.
Он лениво спросил:
— Что случилось?
Вэй Минчжэнь, вся в слезах, бросилась к нему навстречу, рассказала, как всё произошло, и попросила войти взглянуть на Чэнь Либиня, был уже третий день, а он так и не пришёл в себя.
Чэнь И вошёл. Высокий, изящный мужчина лежал смертельно бледный, с запавшими глазницами, беспомощный в чужих руках. Чэнь И постоял несколько минут с каменным лицом, вышел, тяжело опустился на кресло и сидел молча, хмурый, жуя жвачку.
Это был его отец. Вэй Минчжэнь, Мяо Цзин, все остальные были на втором плане. У дверей реанимации нужен был кто-то постоянно, само собой, Чэнь И. А что делать дальше, очнётся ли отец, три тысячи юаней в день за палату интенсивной терапии — всё это тоже было его заботой.
Вэй Минчжэнь говорила об этом сквозь слёзы. Чэнь И скользнул по ней тёмным взглядом и холодно хмыкнул:
— Надо же, когда приспичило, сразу вспомнила обо мне.
Ему не было восемнадцати. В этом году исполнилось только шестнадцать.
— Мы одна семья. Будем вместе думать, как пережить трудное время. — Вэй Минчжэнь подтолкнула Мяо Цзин вперёд. — Он глава семьи. И свечку поставить, и молиться, и соображать, как его поднять — всё на нём.
У реанимации дежурил Чэнь И. Через два дня у Мяо Цзин начинались выпускные экзамены, но после она тоже обещала прийти и посидеть рядом. Они сидели на длинной скамье — он слева, она справа. Чэнь И вытащил из кармана новенький телефон и уткнулся в игру; Мяо Цзин держала в руках словарник английских слов. Между ними пролегала чёткая граница, каждый был в своём мире, никаких точек соприкосновения.
Вэй Минчжэнь металась по делам: оформляла медицинскую страховку, брала отгул на работе, ходила по инстанциям, а ещё ходила в банк с удостоверением личности и банковской картой Чэнь Либиня снимать деньги на оплату лечения.
Чэнь Либинь пролежал в реанимации семь дней. Никаких признаков улучшения не было. Родственники подписали отказ от лечения, и Вэй Минчжэнь, и Чэнь И поставили подписи. Его перевели в общую палату.
Все словно выдохнули с облегчением.
- Закрытый кувшин (闷葫芦 / mèn húlu) — разговорное выражение, означает человека замкнутого, неразговорчивого, который держит всё в себе.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
