Святая Матерь Огненного Духа спросила:
— Но, младший наставник, неужели это дело так и будет оставлено?
— Само собой, так оно не закончится. Прежде всего, учение Цзе…
Взгляд Ли Чаншоу скользнул мимо собравшихся и остановился на паре наставника и ученика, стоявших позади. Он спокойно произнес:
— Что это за история с Хуасюэ шэньдао1, не желаете ли вы дать мне объяснение?
Святая Матерь Цзиньлин, нахмурившись, посмотрела на своего ученика — культиватора с острова Пэнлай из учения Цзе, небезызвестного Ици Сяня2, Юй Юаня.
Тело Юй Юаня мелко дрогнуло, и он тут же обернулся к своему ученику, Юй Хуа.
Юй Юань спросил:
— Юй Хуа, ты ведь уже выковал тот Хуасюэ шэньдао?
Юй Хуа опустил голову и только собрался заговорить, как Святая Матерь Цзиньлин негромко прикрикнула:
— На колени!
— Слушаюсь, — с прискорбием на лице Юй Хуа опустился на колени посреди бессмертных и, понурив голову, произнес: — Великий наставник, учитель, ваш ученик действительно выковал Хуасюэ шэньдао, однако этот нож не является моей исключительной техникой. О том, как практиковать владение этим ножом, ваш ученик ранее уже рассказывал другим адептам. Ваш ученик готов принести клятву Небесному Дао: у меня нет дурных помыслов против учения Цзе, нет намерения навредить великому наставнику Чангэну, и я абсолютно никак не причастен к сегодняшним событиям!
Раздался грохот, сила Небесного Дао пришла и ушла — действительно, ничего необычного не произошло.
Святая Матерь Цзиньлин оказалась в затруднении и с хмурым видом посмотрела на Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу произнес:
— Я надеюсь… разумеется, только надеюсь, что старшие соученики и соученицы учения Цзе призовут своих адептов к порядку. Проведите тщательное расследование: как именно эти бессмертные учения Цзе оказались втянуты в чужие интриги, как они стали ножами в чужих руках. И предоставьте мне подробный отчет объемом не менее пятидесяти тысяч иероглифов.
— Идет! — Чжао Гунмин немедленно согласился, обернулся и бросил: — Юй Юань, поручаю это дело тебе.
Ученик Святой Матери Цзиньлин и наставник Юй Хуа тут же низко поклонился и поспешно ответил:
— Ваш ученик не разочарует младшего наставника Чангэна!
Ли Чаншоу медленно кивнул и сказал:
— Я доверяю учению Цзе, так что не принимайте это близко к сердцу. На этом дело пока закончено, благодарю всех, что проделали этот путь. Старина, будь добр, сходи еще раз на остров Саньсянь и передай ей мои слова: я переношу пик Сяоцюн в Небесный чертог, если позже она захочет меня найти, пусть призовет с помощью нефритового талисмана.
— О… А когда ты переезжаешь в Небесный чертог?
— Сегодня же.
Лицо Ли Чаншоу было суровым, но вскоре на нем промелькнула улыбка, отчего Чжао Гунмин словно оказался среди облаков и тумана.
Полдня спустя Цзинь Пэн, приняв облик размером в десять чжанов, под охраной небесных воинов и полководцев понес на спине Линъэ и пик Сяоцюн, уменьшенный до размеров декоративной горки, в сторону Небесных врат.
Бессмертные учения Цзе уже вернулись к себе. Ли Чаншоу потребовал объяснений, и они посчитали это своим долгом: сразу по возвращении начали строго проверять личности тех тринадцати бессмертных и собрали вместе всех, кто знал способ изготовления Хуасюэ шэньдао, проверяя каждого по очереди.
Вот только самого Ли Чаншоу нигде не было видно.
В то время как Цзинь Пэн летел через Восточные Небесные врата к дворцу Тайбай под взглядами тысяч глаз, Ли Чаншоу находился внутри Диска Шести путей перерождения. Он опускал остатки души Цзи Ую в пруд сокровищ, с легким извинением во взгляде глядя на Хоуту-няннян.
— Снова приходится утруждать вас.
Хоуту ласково покачала головой:
— Не дави на себя так сильно, ты и так справился очень хорошо.
— Угу, — Ли Чаншоу слегка улыбнулся и на какое-то время замер, глядя на остатки души старого даоса Ци Юаня. Настроение его действительно немного улучшилось. Теперь пришло время свести счеты.
***
Ш-ш-шух — на вершине Башни перерождения Дицзан смотрел на деревянный шкаф, который он только что починил и который Дитин снова разнес в щепки, и его губы мелко дрожали.
Дитина вышвырнул пинком вошедший молодой даос. Удар был тяжелым, но нанесен с таким мастерством, что вся мощь осталась внутри тела Дитина, не повредив конструкцию Башни перерождения. От этого пинка Дитин распластался по полу, его конечности дергались в судорогах, и он долго не мог прийти в себя.
Дицзан не то чтобы не хотел шевелиться или вмешаться — просто этот молодой даос ворвался без предупреждения и, используя силу божественной власти, негромко бросил ему:
— Молчи, не двигайся.
Сказав это, он схватил Дитина за загривок, оттащил в сторону и принялся избивать кулаками и ногами так, что тот едва не харкал кровью. Божественная власть была подавлена, и в этот миг Дицзан не мог ни пошевелиться, ни разомкнуть губ. Таково было воплощение Списка Божественного возвышения.
— Господин Владыка звезд! — Дитин горько ухмылялся. — Это правда не я выдал секту Дусяньмэнь! Я давно об этом знал, и когда мой хозяин спрашивал, я ничего не говорил. Разве я не знаю, как страшен господин Святой учения Людей? Как бы я посмел оскорбить учение Людей?
Ли Чаншоу стоял, заложив руки за спину, и холодно спросил:
— Милэ приходил?
— При… приходил.
— Ты участвовал?
— Никоим образом! Абсолютно не участвовал! Милэ сам все вычислил. Ваша цепочка действий уже давно выделила секту Дусяньмэнь среди прочих сект учения Людей! Особенно тот случай, когда вы, словно божественный полководец, спустившийся с небес, в одиночку привели отряд даосских солдат и устроили засаду на демонов в секте Дусяньмэнь…
Дитин поднялся, жалобно причитая:
— Тогда Милэ силой выпытывал у меня сведения, и я понял, что он уже все знает. В тот момент, когда он сказал, что вы практиковали в Дусяньмэнь, его люди уже были в небе над сектой. Это дело ко мне точно не относится! Не сердитесь, я прямо сейчас принесу клятву Великого Дао…
Ли Чаншоу достал из рукава два свитка и бросил их перед Дитином:
— Принеси две клятвы. Впредь не смей вмешиваться в распри великих учений, сиди здесь смирно и сопровождай своего хозяина. Если бы я не помнил о тех нескольких разах, когда ты присылал вести, сегодня я бы точно тебя не пощадил.
— Благодарю, господин Владыка звезд! Благодарю за милость!
Дитин вздохнул, развернул когтями свиток и, не в силах сдержать слез, начал читать слово за словом.
Ли Чаншоу посмотрел на Дицзана и сказал:
— Можешь двигаться.
Окоченевшее тело Дицзана тут же обрело подвижность, и он слабо улыбнулся Ли Чаншоу.
— Редко увидишь, как ты терпишь неудачу.
— Эта неудача не идет ни в какое сравнение с тем случаем в Восточном море, когда ты строил козни против Дворца дракона.
— Что именно ты хочешь узнать от меня?
— О Милэ, — сухо ответил Ли Чаншоу.
Дицзан медленно кивнул и спросил:
— Почему я должен предавать дашисюна и помогать тебе?
— Ты меня знаешь, — взгляд Ли Чаншоу стал острым.
Дицзан невольно замолчал, а затем холодно усмехнулся и произнес:
— Дашисюн — странный человек. Точнее сказать, он из тех, кто думает лишь о собственном положении, и именно за это учитель когда-то изгнал его с Горы Духов.
- Хуасюэ шэньдао (化血神刀, huàxuè shéndāo) — Божественный нож, превращающий плоть в кровь. ↩︎
- Ици Сянь (一气仙, yīqì xiān) — Бессмертный Единого Дыхания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
