Явиться самому — право же, не хватило бы бесстыдства!
Подумав об этом, Хуанлун-чжэньжэнь снова вздохнул и сказал:
— Раз так, бедный даос откланивается. Прошу прощения за беспокойство.
Сказав это, Хуанлун-чжэньжэнь отвесил поклон-и1 Святой Матери Холин и удалился.
«Странно…» — Святая Матерь Холин слегка прищурилась, покачала головой и вернулась в пещеру Лофу.
Там ее ждала одна бессмертная, которая притворялась раненой и не смела пошевелиться, ожидая ее возвращения, чтобы обсудить дальнейшие действия.
Западный континент Синью, гора Линшань, под сенью деревьев.
Диковинный божественный зверь, склонив голову, пересказывал недавний краткий разговор между Святой Матерью Холин и Хуанлун-чжэньжэнем.
Даже не говоря о прочем, облик этого божественного зверя был весьма необычен: тигриная голова, драконье тело, львиный хвост, собачьи уши, одинокий рог и ноги цилиня; даже лежа, он достигал в высоту более трех чжанов2.
У ног зверя, скрестив ноги в медитации, сидел молодой даос. Одетый в потрепанный длинный халат, он медленно открыл глаза.
— Святая Матерь Холин сейчас в пещере Лофу?
Молодой даос слегка улыбнулся и, промолвив «любопытно», достал нефритовую бирку и начертал на ней несколько фраз.
Божественный зверь позади него снова спросил:
— Хозяин, зачем использовать столь недостойные приемы для интриг?
— Это всего лишь расчет. Какая разница, достойный он или нет?
Молодой даос слегка подтолкнул бирку, и та, превратившись в луч света, улетела в другой уголок горы Линшань.
Его длинные пальцы, изящные и чистые, походили на женские.
— Хорош тот расчет, что достигает цели. Если всего парой фраз можно проверить, насколько глубока трещина между учениями Чань и Цзе, и спровоцировать еще больше интриг, то почему бы и нет?
— Слушаюсь, — отозвался зверь и медленно опустил голову.
Молодой даос снова закрыл глаза и погрузился в безмолвную медитацию. Над его спиной вращался нежно-голубой лотос, и нити умиротворяющей даосской рифмы расходились во все стороны.
…
Континент Бэйцзюлу — один из великих континентов Изначального Хаоса.
На севере он омывается Северным морем, на юге примыкает к Срединному континенту Шэньчжоу. Его земли круглый год окутаны густыми ядовитыми туманами, и повсюду царит вечный мрак.
В далекие времена после великой битвы древности, когда народы Ву и Демонов пришли в упадок, племя Ву, желая избежать истребления, принесло клятву навечно поселиться на континенте Бэйцзюлу.
С тех пор остатки племени Ву ушли на суровый север, и неизвестно, сколько их сохранилось до наших дней.
С возвышением человечества северный континент постепенно превратился в «природную сокровищницу» для культиваторов-людей. Хотя здесь было полно ядовитых насекомых, росло и множество чудесных трав, а на границе северного и срединного континентов свирепствовали демоны и процветали их царства.
Несмотря на опасность, здесь всегда можно было найти возможности для возвышения.
Ли Чаншоу, чтобы помочь учителю пережить небесное испытание, однажды уже отважился прийти на северный континент, но тогда он держался лишь окраин, не смея углубляться из-за низкого уровня культивации.
На этот раз Ли Чаншоу не нужно было готовить талисманы и пилюли.
Мало того что он явился лишь воплощением бумажного даоса, так еще и рядом был этот старший ученик учения Цзе, способный и в битве постоять за себя, и расслабиться в нужный момент… Чего же бояться?
Чжао Гунмин произвел расчеты на пальцах, выпустил свою ауру и на облаке повез Ли Чаншоу на север.
На их пути ядовитые насекомые умолкали, свирепые твари прятали головы, и даже самые дерзкие демонические владыки гор делали вид, будто не замечают пролетающих в небе фигур.
Ядовитый туман то сгущался, то редел.
Вскоре Ли Чаншоу увидел бесконечные леса северной морозной сосны Юань и понял, что они почти достигли земель племени Ву.
Он вспомнил свою прошлую поездку, когда сидел в пещере с «ядовитой-ядовитой» шимэй в ожидании помощи от бессмертных своей секты; она еще спрашивала, зачем он сжигает древесину этой сосны.
Возможно, такова была негласная защита великого бога Паньгу: когда племя Ву пришло на север, они обнаружили, что эта сосна способна отгораживать ядовитые испарения, и она стала для них щитом против туманов.
Окинув местность божественным чутьем, Ли Чаншоу обнаружил длинную «защитную полосу» из морозных сосен, тянувшуюся на пять-шесть тысяч ли в длину и на сотни ли в ширину.
За этой полосой расстилалась пустошь. Ли Чаншоу ожидал увидеть процветающие поселения Ву, но его взору предстали лишь руины заброшенных каменных домов и стоянок.
Чжао Гунмин негромко вздохнул:
— Нелегко приходится народу Ву.
— И то верно, — вздохнул в ответ Ли Чаншоу. — Потомки крови великого бога Паньгу — как они дошли до такого?
— Причин тому много, — покачал головой Чжао Гунмин. — Прошлое осталось в прошлом, ныне и племя Ву, и племя Демонов в упадке. Однако, по сравнению с племенем Ву, Демонам по-настоящему везет.
Ли Чаншоу задумался и произнес:
— Не совсем так.
— О? — серьезно отозвался Чжао Гунмин. — Племя Демонов сейчас пусть и уступает людям, но кажется, переживает некое возрождение: повсюду демонические князья, к тому же скрывается немало мастеров старшего поколения. Кроме того, демонов и духов порой трудно разделить, и в нашем учении Цзе многие братья по Дао связаны с сильными демонами узами родства или дружбы. Почему же положение племени Демонов шаткое?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— А где же удача племени Демонов?
— Ну…
Ли Чаншоу продолжил:
— Судьба народа Ву охраняется Колесом Шести Путей Перерождения; добродетельная Хоуту, воплотившаяся в Шесть Путей, сохранила для них искру жизни. Удача племени Демонов давно рассыпалась, превратившись в остывающий пепел, и сейчас они держатся лишь на былых запасах. Святая Няннян в конечном счете является Святой Матерью людей и заботится лишь о части демонов. И к тому же…
Чжао Гунмин прищурился:
— Не напускай таинственности.
Ли Чаншоу невозмутимо улыбнулся:
— Небесный Дворец вскоре начнет набирать войска и тренировать небесных воинов. Первыми, на ком они испытают меч, чтобы утвердить авторитет Небес, будет племя Демонов.
Чжао Гунмин погладил бороду и рассмеялся:
— Не сносить тебе головы, министр Небесного Двора, ну и властный же ты, Лаогэ.
— Брат, Небесный Дворец неизбежно станет владыкой трех миров, такова его судьба, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Сейчас он только в начале пути и уже получил помощь рода Драконов. В дальнейшем, при стабильном развитии, каждые сто или тысячу лет он будет преображаться.
Чжао Гунмин медленно кивнул, внимательно слушая, но… не выказал ни малейшего желания присоединиться.
«Не уговорить, попробую в другой раз», — подумал Ли Чаншоу.
Вернемся к делу.
Пока Ли Чаншоу и Чжао Гунмин беседовали, они достигли крупного поселения племени Ву.
Внизу виднелось становище, которое уступало даже маленькому городку в мире смертных на южном континенте, но в нем теплилась жизнь.
Десяток с лишним детей, обернутых в звериные шкуры, тащили на плечах деревья толщиной в обхват. Они смеялись, бегали, резвились и время от времени пинками отправляли в полет валуны в пол-чжана диаметром…
Чжао Гунмин улыбнулся:
— Спустимся, взглянем?
Ли Чаншоу призадумался:
— Чжао-дагэ, не лучше ли нам найти место и выпить по чарочке?
Чжао Гунмин не понял его замысла, но отказываться не стал.
В тот же миг Ли Чаншоу опустил облако в лесу, привычно соорудил вертел, достал большой кусок замороженного мяса чудесного зверя и принялся за дело.
Вскоре по лесу поплыл соблазнительный аромат, и дети, игравшие с каменными шарами, прибежали на запах и стали наблюдать издалека.
Ли Чаншоу прислушался и с помощью заклинания ветра уловил их речь.
Немного сопоставив услышанное, он понял смысл их слов:
— Скорее зовите а-де и а-нян! Снова пришли из племени Демонов, чтобы отравить нас!
Гора Куньлунь, пиршество бессмертных, проводимое в установленный срок.
Изысканно одетый Дуэ-чжэньжэнь в тревоге сидел с десятком близких друзей. Он всё никак не мог забыть, как в прошлый раз спьяну сболтнул лишнего, из-за чего пострадала репутация Великого Мастера учения Людей.
Впредь нельзя так безрассудно пить…
— Даоюн, Даоюн?
Раздался чей-то голос. Дуэ-чжэньжэнь поспешно улыбнулся и повернул голову: к нему с кубком вина приближался давний друг, с которым они были знакомы тысячи лет.
Тот негромко прошептал:
— Дело есть, важное дело! Только что передали из дворца Юйсю, говорят, это Хуанлун-чжэньжэнь обронил в жалобе.
— О? — Дуэ-чжэньжэнь невольно заинтересовался. — Что за дело?
— Это касается старшего ученика внешнего круга учения Цзе и внучатого ученика Владыки Святого, нельзя об этом болтать направо и налево!
— Будь спокоен, разве ты меня не знаешь? Рот на замке!
***
- и² (揖, yī) — традиционный жест приветствия, при котором ладони складываются вместе перед собой и совершается легкий поклон. ↩︎
- чжан¹ (丈, zhàng) — традиционная китайская единица измерения длины, равная примерно 3,33 метра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
