На следующий день, когда она проснулась, край неба уже бледно светлел; рассвет тонкими нитями пробивался сквозь облака.
Хэ Жань села. Рядом на кровати было пусто. Она обхватила руками колени, спрятала лицо между ними и тихо вздохнула.
Которую уже ночь подряд? Она снова видела его во сне.
Днём она никогда не вспоминала мужчину, который не имел к ней никакого отношения. Но стоило наступить ночи, как он являлся в её снах. А управлять собственными сновидениями она не могла. Не перестать же ей спать вовсе.
В этом году Хэ Жань исполнилось восемнадцать — возраст цветущей юности. Она не знала, снятся ли подобные сны другим девушкам её возраста, но и настолько бесстыдной, чтобы пойти и спросить об этом напрямую, она тоже не была.
Хэ Жань провела ладонями по лицу, пытаясь окончательно прийти в себя.
Она встала с кровати, подошла к письменному столу, достала из ящика давно забытый альбом для набросков и угольный карандаш, а затем отыскала мусорную корзину.
Затачивая карандаш, она одновременно мысленно выстраивала то, что собиралась нарисовать: облик мужчины из сна. У него были крепкие руки, широкие плечи, сильная, прямая спина. Всё это она во сне ощущала совершенно отчётливо. Но лицо… лицо оставалось пустым.
Нанеся несколько простых вспомогательных линий, Хэ Жань начала рисовать.
На занятиях по рисунку с натуры она уже много раз изображала мужское обнажённое тело — и копировала, и рисовала с модели. Но вот так, по воображению, — впервые.
Суть оставалась той же, базовое строение человеческого тела в общем-то у всех похоже. Просто ей казалось, что линии его мышц должны быть более плавными, более выразительными; на них стоило сделать особый акцент. Эти несколько штрихов были уже её собственным, субъективным решением.
Порядок, в котором Хэ Жань рисовала человеческое тело, был довольно странным: она начинала со ступней, затем переходила к голеням, бёдрам, потом к талии, грудной клетке — и всё выше.
Наконец кончик карандаша остановился там, где должны были быть его брови и глаза.
И долго не двигался.
О его чертах лица в её голове не было ничего. Пустота.
Каким он мог быть?
Хэ Жань попыталась оттолкнуться от его голоса и представить внешность, но никак не могла сопоставить этот голос ни с одним мужчиной, которого видела в тот день на первом этаже парикмахерской.
Неизвестно откуда взявшееся чутьё подсказывало ей, что его внешность точно не должна быть мягкой и женственной.
Даже если он окажется самым обычным, ничем не примечательным, — всё равно не таким.
Спустя долгое время Хэ Жань отложила карандаш. Будто приняв какое-то важное решение, она резко поднялась на ноги.
В половине двенадцатого Хэ Жань сидела в такси и рассеянно смотрела в окно на бесконечный поток машин, мчавшихся по скоростной дороге.
Телефон в сумке долго вибрировал и наконец затих. Это был уже четырнадцатый пропущенный звонок за последний час.
Час назад — как раз когда Хань Юй позвонил впервые, — Хэ Жань добралась до той самой оживлённой парикмахерской в «Чжэнцзя».
Она сразу попросила, чтобы ей помыл голову мастер под номером тридцать три. Но когда поднялась на второй этаж, распустила волосы и легла, к ней неожиданно вошла женщина.
Позже, расспросив персонал, Хэ Жань узнала, что прежний тридцать третий уволился ещё неделю назад.
После мытья головы она даже не стала ждать, пока ей высушат волосы, и поспешно ушла. Перед уходом, впрочем, успела расспросить управляющего, куда делся тот самый тридцать третий. Управляющий оставил ей адрес и сказал, что у Сяо Ханя есть собственная маленькая парикмахерская в деревне Сяочжоу; он вернулся туда и теперь работает сам на себя.
Сяо Хань.
Хэ Жань про себя повторила его имя.
Такси остановилось на перекрёстке в деревне Сяочжоу, дальше улицы становились слишком узкими, машине было трудно проехать, и Хэ Жань пришлось выйти здесь.
Пока она расплачивалась, Хань Юй позвонил в пятнадцатый раз. Хэ Жань взяла у водителя сдачу, перевела телефон в авиарежим и открыла дверцу.
Сяочжоу не была для неё незнакомым местом. В прошлом семестре здесь находилась художественная студия, где она проходила интенсивную подготовку. Изначально Сяочжоу была старой, простой деревушкой с ярко выраженным линнаньским колоритом1, но в последние годы, из-за стремительного роста числа художественных студий, людей здесь стало заметно больше, и прежнее первозданное очарование, разумеется, постепенно немного стёрлось.
Хотя Хэ Жань провела здесь больше полугода, она была не похожа на остальных учеников, те при первой же возможности собирались компаниями и убегали гулять, а она редко выходила без необходимости. Поэтому местные дороги знала не слишком хорошо.
Сяочжоу была невелика, но узкие переулки переплетались так запутанно, а густая зелень закрывала солнце так плотно, что стоило углубиться внутрь и очень легко было потерять всякое направление.
Хэ Жань шла вдоль улицы, сверяясь с номерами домов, проходила один за другим, сделала несколько больших кругов и, прежде чем окончательно стереть подошвы, наконец отыскала парикмахерскую в каком-то совершенно укромном проулке.
В конце тихого переулка, вымощенного каменными плитами, она стояла себе безмолвно — эта парикмахерская. Ни вывески, ни опознавательных знаков. На двух деревянных дверях были наклеены старые парные надписи2 и пожелтевшие фотографии. Чёрно-белый полосатый парикмахерский столб3 медленно вращался, выглядя таким древним, будто сам был пропитан временем и его усталой, шероховатой печалью. Перед дверью поднималась высокая цементная ступенька, и Хэ Жань стояла внизу, у подножия, глядя наверх.
Она простояла так уже какое-то время. Оттого что приходилось долго задирать голову, шея мучительно затекла. Хэ Жань только собиралась размять её, как дверь парикмахерской внезапно открылась.
Изнутри вышла пёстрая, седоватая кошка — лениво, неторопливо, словно и спешить ей было некуда.
А следом вышел мужчина.
На нём была чёрная майка, верблюжьего цвета шорты и шлёпанцы-вьетнамки. Весь его вид казался небрежным, почти растрёпанным.
Он выплеснул воду из таза в траву сбоку и только после этого заметил Хэ Жань, стоявшую под ступенькой. Прищурившись, он окинул её взглядом.
Их глаза встретились. Мужчина заговорил первым:
— Стричься?
Стоило ему открыть рот, как Хэ Жань сразу узнала его.
Она не удержалась и ещё раз, внимательнее, оглядела его с головы до ног.
Как описать его внешность? Он, пожалуй, был довольно молод. Но в нём чувствовалась какая-то выдержанная глубина, что-то осевшее и устоявшееся. Особенно в линии от бровей и глаз к переносице: рельефной, глубокой, жёсткой. Причёска тоже была чистой и аккуратной; волосы естественно и послушно ложились вдоль висков, совсем не так, как у тех мальчишек в школе, которые нарочно вздымают волосы вверх с помощью воска или геля.
Хэ Жань смотрела на него довольно долго. Мужчина, вероятно, решил, что она обдумывает его вопрос, и потому спокойно стоял на месте, ожидая.
В одном можно было не сомневаться: он её уже не помнил. Это было нормально. Каждый день он принимал столько клиентов, что хорошо, если мог запомнить одного-двух. К тому же внешность у неё была самая обычная; не было у неё и такого, как у него, особенного, сразу запоминающегося красивого голоса. С чего бы ему её помнить?
Спустя некоторое время Хэ Жань сказала:
— Тогда… помойте мне голову.
Сказав это, она подняла ногу, взошла на ступеньку и подошла к мужчине.
Концы её волос были ещё чуть влажными и едва уловимо пахли шампунем. На лице мужчины мелькнуло сомнение.
— Вы, кажется, только что мыли голову?
Хэ Жань и глазом не моргнула:
— Нет.
— …
Они молча постояли друг напротив друга.
Потом Хэ Жань спросила:
— А если мыла, разве нельзя помыть ещё раз?
- Линнаньский колорит (岭南特色 / Lǐngnán tèsè) — культурные и архитектурные особенности региона Линнань, то есть южного Китая, главным образом Гуандуна и соседних областей: старые деревни, влажный южный климат, тенистые переулки, традиционные дома.
↩︎ - Парные надписи (对联 / duìlián) — традиционные китайские парные изречения на вертикальных полосах бумаги, которые наклеивают по обе стороны двери, часто к праздникам или для пожелания удачи.
↩︎ - Парикмахерский столб (灯柱 / dēngzhù) — вращающийся полосатый световой цилиндр у входа в парикмахерскую; в Китае, как и во многих странах, служит узнаваемым знаком такого заведения.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
