В тот миг, когда она услышала голос Лу Сисяо, Чжоу Вань похолодела с головы до ног.
Она повернула голову.
Юноша по-прежнему хмурился и молча смотрел на нее.
Видя, что она не шевелится, он нетерпеливо цыкнул:
— Подойди.
Чжоу Вань не знала, как давно он там стоит и слышал ли он ее разговор с Го Сянлин.
От него веяло тяжелой аурой; подойдя к нему, Чжоу Вань не осмелилась заговорить первой и стояла, опустив голову.
Лу Сисяо взял ее за подбородок и заставил поднять лицо:
— Шляешься где попало, да еще и недовольный вид мне строишь.
Чжоу Вань опешила и инстинктивно вскинула на него взгляд.
Этот взгляд был порывистым и пристальным, в глубине глаз мерцал свет, словно в них таились невысказанные слова.
От этого взгляда сердце Лу Сисяо необъяснимо смягчилось, и раздражение улетучилось. Он обнял Чжоу Вань за плечи и повел к выходу, больше не обращая внимания на стоящую позади Го Сянлин.
В больнице глубокой ночью все еще было многолюдно.
Переплетались тихие, но беспорядочные и шумные звуки.
Чжоу Вань послушно сделала несколько быстрых шагов вслед за ним, прежде чем догадалась объясниться:
— Я не шлялась просто так, просто ходила в туалет и наткнулась на нее на выходе.
— Что она тебе сказала? — спросил Лу Сисяо.
Чжоу Вань промолчала.
Лу Сисяо вскинул брови:
— Обидела тебя?
— Нет.
— Правда?
Чжоу Вань не смела смотреть ему в глаза. Опустив взор, она притворилась спокойной:
— Ты же сам говорил, что я только и умею, что притворяться паинькой, так почему думаешь, что она может меня обидеть?
Лу Сисяо усмехнулся и небрежно взъерошил волосы на ее макушке:
— Так о чем вы тогда говорили?
Чжоу Вань замялась и, не поднимая глаз, произнесла:
— Она просто просила меня уговорить тебя навестить отца, больше ничего.
Лу Сисяо безучастно хмыкнул, а затем снял куртку и набросил ее на плечи Чжоу Вань:
— А твоя одежда где?
— Испачкала случайно и сняла, — она попыталась возразить. — Носи сам, мне не холодно.
Ему было лень тратить слова впустую. Не дожидаясь, пока она просунет руки в рукава, он застегнул молнию, полностью укутав Чжоу Вань, словно в плащ.
Чжоу Вань подняла голову и захлопала ресницами.
Посмотрев на нее в этом наряде, он на мгновение отвернулся и усмехнулся:
— Какой у тебя рост?
На Чжоу Вань его куртка доходила почти до колен. Она надула губы:
— Метр шестьдесят.
Лу Сисяо вскинул бровь:
— Серьезно?
— …
Чжоу Вань посерьезнела и твердо сказала:
— Да.
— А вес?
— В прошлый раз, когда взвешивалась, было тридцать девять килограммов, не знаю, сколько сейчас.
Он слегка нахмурился:
— Слишком худая.
— Вполне нормально, я ведь не очень высокая, — сказала Чжоу Вань.
Вернувшись в процедурную, Чжоу Вань поправила одеяло бабушке и коснулась ее лба — жар был уже не таким сильным, как раньше, и к лицу вернулись краски.
— Лу Сисяо, — сказала Чжоу Вань, — иди домой.
— Ничего, — ответил он с праздным видом. — Все равно дома делать нечего.
Чжоу Вань замолчала и не стала больше настаивать.
Ранее она небрежно повесила испачканную куртку на спинку стула; капли соуса упали на сиденье. Лу Сисяо вытянул салфетку и, наклонившись, вытер его.
— Я сама, — сказала Чжоу Вань.
Он быстро все вытер, и когда поднимал грязную куртку, из кармана что-то выпало.
Красно-зеленое.
Это была та самая рождественская открытка, которую она собиралась подарить Лу Сисяо.
Чжоу Вань вздрогнула и поспешила вперед, чтобы поднять ее, но опоздала — он уже подобрал открытку и держал тонкий листок между пальцами.
На его лице заиграла ленивая, игривая и легкомысленная улыбка. Он медленно, растягивая каждое слово, прочитал:
— Ко-му: Лу Си-ся-о.
Это была самая обычная рождественская открытка, но в его низком, магнетическом голосе она прозвучала как нечто непозволительное.
Чжоу Вань невольно покраснела.
— Это мне? — улыбнулся он.
— …Да.
Он открыл ее. Там было написано:
«Лу Сисяо, счастливого Сочельника и счастливого Рождества.
Желаю тебе радости каждый день, чтобы во всем сопутствовала удача и всё шло гладко».
Почерк был изящным, каждый штрих выведен с особым старанием.
Лу Сисяо посмотрел на открытку какое-то время, а затем усмехнулся:
— И за Сочельник, и за Рождество отделалась одной открыткой?
— …
Чжоу Вань не удержалась и поджала губы:
— Все равно у тебя в ящике завтра будет полно таких открыток.
Лу Сисяо, казалось, опешил, и его улыбка стала еще шире:
— Так вот что это были за открытки.
— …
— Я их не смотрел.
Осознав, что Лу Сисяо оправдывается перед ней, Чжоу Вань покраснела еще сильнее.
Ей не следовало так беспокоиться о том, сколько открыток он получил и читал ли их. Но сейчас на сердце стало тепло, оно словно превратилось в сосуд, наполненный талым медом, и она сама почувствовала необычайную легкость.
— О, — тихо произнесла Чжоу Вань.
— Если они тебе не нравятся, — протянул Лу Сисяо, — приходи завтра в мой класс и выброси их все своими руками.
Чжоу Вань ответила серьезно:
— Люди старались, выбрасывать нехорошо.
Лу Сисяо рассмеялся.
Словно услышал невероятно смешную шутку; в его темных глазах заискрилось веселье, плечи затряслись от смеха. Он кивнул и в шутку добавил:
— Да-да, учитель Чжоу поучает правильно.
— …
Это была явная насмешка.
Чувствуя, что ее мысли разгадали, Чжоу Вань с раскрасневшимся лицом посмотрела на него.
И в его смеющихся глазах она прочитала: «Продолжай притворяться».
— …
Насладившись смущением Чжоу Вань, Лу Сисяо наконец удовлетворился и перестал ее дразнить. Помахивая открыткой, он сказал:
— Спасибо, учитель Чжоу.
Чжоу Вань смотрела, как он снова сложил открытку и убрал ее в карман.
В конце концов она не выдержала и, опустив голову, улыбнулась.
Отсмеявшись, она вдруг вспомнила слова Го Сянлин: «Ты ведь любишь Лу Сисяо, верно?»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
