— Что?
— Поскольку в управлении провинции Ча уже был такой пример, как Лан Яньцин, в сравнении с этим вопиющим случаем — семнадцатилетним губернатором, чьего имени не было даже в списках сдавших предварительные экзамены — исключительность вас двоих не кажется такой уж большой проблемой. Тем более на должности заступили чжуанъюань и таньхуа государственного экзамена, так что всё управление ликовало: «Наконец-то к нам прислали нормальных губернаторов!». Для тех, кто последние десять лет терпел непредсказуемый стиль управления бывшего губернатора Лан Яньцина, такие вещи, как возраст, пол и опыт — сущие пустяки.
Весной Хун Сюули натерпелась бед именно по этим причинам, а теперь господин Юй Шунь одним словом списал всё это в разряд «пустяков».
— Эй, мне почему-то кажется, что ты сейчас обиняками меня обругал? — подал голос Лан Яньцин.
Господин Юй Шунь оставил его протест без внимания.
— К тому же всем прекрасно известно, каким пугающим местом для столичных чиновников является провинция Ча. Лишь немногим удаётся благополучно вернуться в столицу. Одна только готовность заступить здесь на службу уже заслуживает глубокого почтения… И ещё, пусть даже в присутствии самого человека, я всё же скажу: бывший губернатор Лан Яньцин не был официальным придворным чиновником.
— Разве фразу «в присутствии самого человека» уместно здесь использовать?
Поскольку чай наливать было некому, Лан Яньцин сам наполнил свою чашку.
— Впрочем, это и впрямь чистая правда. Мои полномочия как губернатора были ограничены пределами провинции Ча, а Юй Шунь и вовсе не был губернатором. Как ни посмотри, наше положение уступало другим провинциям, словно мы были «округом, на который столица махнула рукой».
— Именно так, — ответил господин Юй Шунь. — На самом деле на душе у всех было очень тревожно. И вот теперь наконец появились губернаторы, пусть и молодые, но назначенные в соответствии со всеми официальными процедурами. Более того, оба одновременно получили от Его Величества «дарованные цветы». Когда эта новость достигла управления, радость людей была просто неописуемой.
— А-а, я тоже об этом слышал! Неужели те люди и впрямь от восторга один за другим прыгали в реку?
Сю Ли и Ду Инъюэ, услышав об этом поразительном факте, лишились дара речи. Господин Юй Шунь с видом человека, случайно выдавшего постыдную семейную тайну, сконфуженно прикрыл рот рукой.
— …На самом деле, получив известие, все так обрадовались, что решили устроить пир и захотели наловить рыбы для главного блюда. Кто же знал, что один из них в порыве чувств не удержится и прыгнет в реку, а это вызовет цепную реакцию, и остальные попрыгают следом… Говорят, всё было именно так. Потом стоило больших трудов выловить тех, кого унесло вниз по течению.
Услышав это, Лан Яньцин расхохотался, схватившись за живот.
— Ха-ха-ха! Ну и идиоты! Спорю, первым точно был Цзинцай, верно? Хорошо ещё, что лето скоро…
— Простите… А почему… почему все так обрадовались? — не удержался от вопроса Ду Инъюэ.
Посмотрев на недоумевающих молодых людей, господин Юй Шунь улыбнулся.
— «Дарованные цветы» означают абсолютное доверие Его Величества. Они вручаются по воле монарха независимо от ранга, и для гражданских и военных чинов это высочайшая почесть. Случаи, когда чиновники, отправляемые в провинцию, получают такой дар, крайне редки. Решение Его Величества отправить вас двоих в провинцию Ча доказывает, что он не оставил этот край… Эти цветы стали для управления провинции Ча лучом надежды. Они не только оберегают вас, но и успокоили недовольство в провинции. Это был мудрый ход, позволивший убить нескольких зайцев одним выстрелом.
Сю Ли вздрогнула, её дрожащие пальцы невольно коснулись лба.
О скольких же вещах он думает, совершая каждый свой шаг? Те простые дни, проведённые с ним когда-то, теперь кажутся сном…
Тот человек, которому я прошлой весной собственноручно готовила баоцзы — кем же он был на самом деле?
— Изначально для усмирения семьи Ча хватило бы и этого, однако члены клана Ча проявили поразительную дремучесть в отношении «дарованных императором цветов». Они сочли это лишь пустым титулом, данным по прихоти правителя. Возможно, на них повлияло то, что в эпоху покойного короля Ча Юаньсюнь получил «хризантему»… Хотя семья Ча редко бывает в столице, их неосведомлённость просто поражает — чиновники других провинций упали бы в обморок, услышь они такое.
Вспомнив события по пути в провинцию Ча, Лан Яньцин хмыкнул — враги и впрямь не обращали на это никакого внимания, яростно преследуя их. Даже зная, что двое в их группе получили «дарованные императором цветы», люди семьи Ча без лишних слов нападали из засады. Такая наглость и дерзость даже вызывали своего рода почтение, что забавляло Лан Яньцина.
— Верно-верно, я думаю, что выбор провинции Ча в качестве первого места службы сулит мисс Сюли много преимуществ.
— А? По… почему?
Лан Яньцин, совершенно не подозревая о мыслях Сю Ли, с ухмылкой пил чай.
— Ну, я уже говорил, что отделением союза «Цюаньшанлянь» в провинции Ча управляет старшая сестра Чай Чжана. Поэтому все поставки для управления провинции закупаются у них. В нынешнем управлении нет таких набитых дураков, которые презирали бы женщин и не ведали истинных способностей. Местные мужчины там не то что в подмётки им не годятся — они терпят поражение за поражением.
— Да, именно так, — подтвердил господин Юй Шунь. — Поэтому предвзятость из-за того, что губернатор Хун Сюули — женщина, здесь должна быть гораздо слабее, чем в других провинциях. Те «нормальные» чиновники, которых волновали подобные вещи, давно уже задали дёру. Более того, в управлении, где не хватает людей и работы невпроворот, дела стоят на первом месте, и ни у кого нет времени на пустые споры. Не знаю, ведал ли Его Величество о положении дел здесь, но лично я считаю, что это лучшее место для первого назначения женщины-чиновника.
«Наверняка ведал», — теперь Сю Ли была в этом совершенно уверена.
«Потому что Лю Хуэй — наш государь».
Она не хотела становиться его наложницей, её мечтой было стать чиновником, помогающим ему править Поднебесной. Чтобы этот король, в глубине души всё ещё остававшийся тревожным ребёнком, стал государем, который любит народ Цветной Облачной Страны и пользуется безграничным уважением своих подданных. Это желание постепенно исполнялось, однако Сю Ли чувствовала, что её саму отбрасывает далеко назад, а в груди словно образовалась пустота. Должно быть, в будущем ей ещё не раз придётся испытать это чувство.
Когда-то они договорились, что она не будет склоняться перед ним, но она всё меньше верила в то, что сможет сдержать это обещание. Казалось, чем яснее она видела в нём короля, тем сильнее стирались воспоминания о «Лю Хуэе». Дружба и любовь, в которых они были равны, медленно превращались в благоговение, и дело было вовсе не в душевной дистанции. Его ослепительный талант заставлял людей искренне и невольно склоняться перед ним.
Теперь он занимал то же положение, что Ли Цзянью-дажэнь и генерал Лань. Как бы близко она ни подошла, она всегда будет оставаться на расстоянии, которое не позволит ей называть его по имени. И хотя это место было тёплым, порой там можно было случайно оступиться.
Это было то самое место, уйти из которого Лю Хуэй умолял её.
Сможет ли она выстоять? Сможет ли сохранить всё в памяти? Когда она сможет вновь приблизиться к его одинокому сердцу с ответной заботой и на равных?
— …Мисс Сюли? Что с вами? Вам нехорошо?
Голос обеспокоенного Ду Инъюэ заставил её прийти в себя.
— А, про… простите, я просто задумалась, всё в порядке.
— Вы, должно быть, устали. Ох, уже так поздно, прошу вас, отдохните, — поторопил их господин Юй Шунь, но в этот момент за дверью раздался голос:
— Прошу прощения за беспокойство, Чай Чжан-дажэнь просит аудиенции.
Присутствующие переглянулись… Скорость и точность разведки «Цюаньшанлянь» намного превосходили возможности управления провинции.
— Хорошо, пусть входит.
Вскоре в комнату с широкой улыбкой вошёл сын тайшоу Цзиньхуа и глава особого района «Цюаньшанлянь» в Цзиньхуа — Чай Чжан.
— Прошу простить за столь поздний визит. Просто поступили любопытные сведения.
Чай Чжан, улыбаясь, поправил свои миниатюрные круглые очки и кратко пояснил:
— Чжэн Фугуань-дажэнь четыре дня назад отдал приказ о полной блокаде столицы провинции, города Хулянь.
Той ночью — точнее, уже в глухую пору Часа Хай — Сю Ли, воспользовавшись кухней управления округа Цзиньхуа, в одиночестве усердно готовила баоцзы. В такой час там, разумеется, никого не было.
(Если подумать, я уже давно не готовила баоцзы…)
Раньше, когда на душе было неспокойно, она по привычке бралась за домашние дела, но за последнее время совсем об этом позабыла.
— Послушайте, сяоцзе, не по-ора ли уже решиться и поговорить с Цзинь Ланем?
Стоило ей выйти из кабинета, как брошенная невзначай фраза Янь Цина зазвучала в её голове, и она никак не могла от неё отделаться.
Пока баоцзы доходили на пару, Сю Ли тяжело вздохнула.
(Надо же, этот Янь Цин вечно кажется таким небрежным, а на самом деле он весьма проницателен.)
Из-за вечной занятости они с Цзинь Ланем целых десять дней не то что не разговаривали, но даже толком не виделись. Впрочем, «занятость», пожалуй, была не причиной, а лишь предлогом — причём для них обоих.
Хотя они и не ссорились, она всё никак не могла подобрать нужных слов. Поэтому Сю Ли, пока они были порознь, то и дело возвращалась к своим раздумьям.
Но ей так и не пришло в голову, о чём именно стоит заговорить.
Но с завтрашнего дня о покое можно будет забыть, и времени на тревоги уже не останется.
Вот почему Сю Ли решила приготовить баоцзы.
(В любом случае, сначала нужно всё хорошенько обдумать, а потом…)
Как раз когда баоцзы были готовы, в дверях внезапно возник чей-то силуэт.
— …Сяоцзе? Так ты здесь?
Увидев верного слугу, с которым они не встречались уже целую вечность, Сю Ли невольно улыбнулась.
Цзинь Лань всегда умел её отыскать.
— Цзинь Лань, ты как раз вовремя. Не хочешь выпить со мной чаю?
— …Сяоцзе, у тебя же совсем нет времени на сон. Столько дней заниматься государственными делами… Ты явно вымоталась, но так и не ложишься отдыхать.
Их разговор с Цзинь Ланем на первый взгляд казался обычным, но Сю Ли не покидало чувство какой-то недосказанности. Она не могла точно определить, что именно было не так, но перемены ощущались отчётливо.
Заваривая чай, Сю Ли гадала про себя: чего же им не хватает?
— Вот именно. Честно говоря, если я сейчас усну, то вряд ли смогу проснуться на рассвете, когда придёт пора отправляться в путь.
— …Никто и подумать не мог, что Хулянь окажется в полной блокаде.
Цзинь Лань беспомощно усмехнулся, перекладывая горячие баоцзы на тарелку.
— Вот-вот. Обоим наместникам указали на дверь — остаётся только горько усмехаться. Ума не приложу, который уже раз происходит это самое «наместник такой-то, далее по тексту»? Кстати, ты слышал слухи, что ходят в Хуляни?
— А-а…
Судя по реакции, Цзинь Лань уже был в курсе. Сю Ли вспомнила ошеломляющие вести, которые только что принёс Чай Чжан, в том числе и об информационной блокаде Хуляни.
…За последнее время она наконец кое-что уяснила. Этот ловкий молодой торговец в любой ситуации сохранял небрежный вид и дежурную улыбку. Он свято придерживался правила «торговец никогда не раскрывает своих карт» и, несмотря на молодость, был уже старым волком — скользким, словно угорь, и окутанным лёгким флёром таинственности. Этот человек был способен сбить цену на «помощь» даже на восемьдесят процентов.
Заявив, что «действия противника оказались быстрее, чем ожидалось», Чай Чжан поправил очки и тем же тоном, каким обычно докладывал о закупке товаров, сообщил следующее:
— Поговаривают, что причина полной блокады такова: «Оба господина наместника уже прибыли в Хулянь», и это лишь мера предосторожности, призванная исключить любые опасности до начала торжественной церемонии вступления в должность.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
