— Как же так! Идиот в кубе! Шо Сюнь — законченный тупица! Мужчине так нельзя!
— Э-э, неужели?.. Почему нельзя? Девушкам это вряд ли нравится, лучше уж без волос.
Ду Инъюэ по какой-то причине вскочил от удивления и внезапно заёрзал на месте.
Янь Цин выпрямился, приняв позу «наставника».
— Сю Ли-сяоцзе, слушай внимательно. Так называемое мужское достоинство заключается в этой лишней растительности на теле. Конечно, в силу возраста сяоцзе может не понимать всех преимуществ, но взрослые женщины и взрослые мужчины — это совершенно разные вещи, и борода здесь важнее всего. Это мужская романтика. Хотя сейчас по приказу сяоцзе мне приходится бриться, но будь у меня время на уход, я бы с огромным удовольствием отрастил шикарные усы… Но подумать только, сколько лет этому парню! Я всё понял! Этот малый сбился с пути истинного именно потому, что сбривает лишние волосы! Нужно заставить его отрастить густую щетину!
Янь Цин схватил палку и направил её на окно, словно собираясь метнуть.
— После этого твои взгляды на жизнь точно переменятся, Шо Сюнь! Гарантирую, ты вернёшься к нормальному состоянию. Я обучу тебя, как правильно ухаживать за растительностью на теле. Ну как! Готов измениться и начать жизнь с чистого листа, Шо Сюнь!
В этот момент Сю Ли наконец заметила, что Цзинь Лань сжал рукоять меча «Ганьцзян».
«Не может быть», — не успела промелькнуть эта мысль, как изящное круглое окно, на которое указывал конец палки, внезапно распахнулось. Сю Ли невольно подняла взгляд. В окне, залитом лунным светом, возник силуэт человека.
— …Право слово, ты всё так же глуп до мозга костей, Лан Яньцин.
Сю Ли совершенно не заметила, когда и как открылось окно. Но в следующее мгновение фигура уже оказалась в комнате.
Лунный свет падал на роскошные шелка, которые сразу бросались в глаза. В сочетании с мягкими длинными волосами это придавало облику ещё больше великолепия. Его элегантная улыбка ничуть не изменилась с того момента, когда они виделись в последний раз.
— Я всегда терпеть не мог лишние волосы, и мой образ мыслей в корне отличается от твоего. Нам на роду написано быть несовместимыми, как лёд и пламя, так что даже не надейся меня переубедить.
— О-о, вот как? Значит, даже если сяоцзе скажет: «Борода — это так красиво! Шо Сюнь, отрасти-ка и ты бороду!», ты наверняка откажешься?
— Конечно, отращу.
— Да что с тобой такое?!
Несмотря на столь напряжённую обстановку, тема лишних волос сделала атмосферу почти комичной.
Подхвативший общий настрой Ду Инъюэ невольно почувствовал некое восхищение перед Ча Шо Сюнем, которого видел впервые.
— Ого! Так этот человек и есть Шо Сюнь-гэгэ? Какой красивый! Совсем другой типаж, не такой, как Цзинь Лань-гэгэ!
— Даже в шутку не вздумай сравнивать меня с ним. Ду Инъюэ, ты должен понимать: этот парень — лишь красивая обёртка, и единственное, на что там можно смотреть, — это его лицо. Даже если он предложит тебе конфету, не смей за ним идти.
— Цзинь… Цзинь Лань-гэгэ… я всё же не настолько глуп…
Что же касается Чжая, то его очки блеснули, и он тут же проявил свой неисчерпаемый дух торговца.
— …Если найти искусного художника, нарисовать твой портрет и продавать его повсюду, прибыль может оказаться весьма приличной.
— Чжай, замолчи! Ты ведь сейчас и впрямь это всерьёз просчитываешь? Не смей высчитывать будущую выгоду вплоть до единого вэня!
Сю Ли немного ослабила бдительность и невольно рассмеялась. Увидев это, Шо Сюнь недовольно нахмурил брови, в которых читалось раздражение.
— …Вот видишь, из-за тебя надо мной насмехаются, поэтому я тебя и ненавижу, Лан Яньцин. Грубый, вульгарный, начисто лишённый чувства прекрасного — именно из-за таких любителей растительности на теле девушки вас и терпеть не могут.
— Чушь несёшь! Если такая скользкая личность, как ты, считается красавчиком, то я лучше всю жизнь буду вульгарным. Такому неженке, который тратит всё время на удаление волос, не место рядом с сяоцзе!
Ча Чжай сохранял полное спокойствие, в то время как Ду Инъюэ с трепетом наблюдал за этой словесной перепалкой. Для него это было важно как ориентир на будущее: чья же сторона победит в споре о лишних волосах? Поэтому Ду Инъюэ слушал очень внимательно.
— Тогда скажи то же самое «Сяо Сюаньфэну», посмотри, у него ведь тоже лицо гладкое.
Цзинь Лань молча отвернулся, но Янь Цин не отступал.
— Даже если и так, этот парень сам за себя отвечает! А проблема в тебе: тебе даже обувь другие надевают, ни за что не поверю, что ты сам справляешься с волосами! Слушай внимательно! Больше всего в тебе мне не нравится то, что ты палец о палец не ударишь ради дела! Я не отдам сяоцзе такому никчёмному бездельнику!
— Я могу не работать и при этом не знать нужды в еде и одежде. К тому же мне интересно наблюдать за тем, как Гунчжу носится туда-сюда в делах и заботах, и я не собираюсь ей мешать. В чём проблема?
— Гр-р-а-а! Я ему про Фому, а он мне про Ерёму!
Мнения двоих разошлись, между ними пролегла непреодолимая пропасть.
Сю Ли и подумать не могла, что они встретятся вновь.
Вытирая слёзы от смеха, она подняла лицо и пристально посмотрела на беспутного шао-е. Она тоже невольно почувствовала восхищение, хоть и не в такой степени, как Ду Инъюэ.
(«…Всё такой же, он и вправду очень красив…»)
Неизвестно, сколько раз ей хотелось с силой вырвать эти невероятно густые ресницы.
(«…Если подумать, глядя на Лю Хуэя, я тоже чувствовала, что он настолько красив, что его хочется ударить…»)
Два совершенно разных и в то же время очень похожих человека.
Шо Сюнь заметил взгляд Сю Ли и внезапно повернул голову. Когда на неё уставились эти пленительные глаза, в груди вновь возникло давно забытое волнение. Сю Ли глубоко вдохнула.
— Хотя ещё слишком рано, ты пришёл, чтобы забрать меня?
— Я люблю тебя.
…Наверное, дело не в том, что он уже говорил ей эти слова.
— Я люблю тебя.
Эти двое — те, кто могут по своей воле подчинить всё или отнять всё.
Один, не колеблясь, претворяет это в жизнь, другой разжимает руки, даруя Сю Ли свободу.
— Однако Я всё же так одинок.
Ради того человека, который когда-то прошептал ей это и отправил сюда, и ради себя нынешней, Сю Ли должна была храбро встретить этого мужчину.
— Благодарю за приглашение, я приду.
Глядя на его руку, протянутую резко и грубо, словно при броске костей в азартной игре, Шо Сюнь улыбнулся.
— …Вот и славно. Ты мне ещё не надоела.
Словно перед ним была Гунчжу, он элегантно взял Сю Ли за руку и поцеловал её тыльную сторону. Совершенно неожиданно Сю Ли вскрикнула «ах!» и отдёрнула руку. В тот же миг в Шо Сюня полетел кинжал, но тот уклонился, и лезвие глубоко вонзилось в стену напротив. «Расходы на ремонт стены в один лян взыскать в счёт долга Лан Фугуаня».
Глядя на его руку, протянутую резко и грубо, словно при броске костей в азартной игре, Шо Сюнь улыбнулся.
— …Вот и славно, ты мне ещё не надоела.
Словно перед ним была Гунчжу, он элегантно взял Сю Ли за руку и поцеловал её тыльную сторону.
Совершенно неожиданно Сю Ли вскрикнула «ах!» и отдёрнула руку. В тот же миг в Шо Сюня полетел кинжал, но тот уклонился, и лезвие глубоко вонзилось в стену напротив. «Расходы на ремонт стены в один лян прибавить к долгу Лан Фугуаня», — внезапно произнёс Чай Чжан. Услышав это, Янь Цин с болью в голосе ответил:
— Слишком дорого!
— Как опасно, Сяо Сюаньфэн.
— Прошу прощения, просто здесь летала назойливая муха, не смог сдержаться.
— Твои уста, глаза и руки стали медлительными, всё это напрасный труд, как жаль.
— Я рад уже тому, что не превратился в некоего праздного и никчёмного шао-е, чей мозг прогнил до самого основания.
Казалось, можно было увидеть летящие во все стороны искры. Ду Инъюэ покрылся холодным потом, в душе вскрикнув: «Ого!..»
Взгляд Цзинь Ланя был поистине пугающим, но Шо Сюнь, который по-прежнему беззаботно улыбался, столкнувшись с ним, тоже был по-своему велик.
(«Я… мне тоже нужно как следует постараться…»)
Хотя она и не понимала, в чём дело, атмосфера казалась крайне напряжённой; но самым поразительным было то, что Сю Ли, совершенно не обращая внимания на эти искры, деловито собирала свои чайные принадлежности и приводила в порядок багаж.
— Хорошо, я готова… Что ж, господа, похоже, за мной пришли, так что я ухожу. Сэкономленные на повозке деньги пусть пойдут на уплату долгов Янь Цина, а в остальном полагаюсь на вас.
Сю Ли выпрямила спину и, обращаясь к высокому Шо Сюню, произнесла:
— Я непременно заберу у тебя «Бутон»!
Если не принять это приглашение, то не удастся проникнуть в самое сердце семьи Ча. И хотя разумом он это понимал, в глубине души Цзинь Лань всеми силами не желал, чтобы Сю Ли уходила. Янь Цин же схватил его за руку, удерживая на месте.
Шо Сюнь слегка улыбнулся, притянул Сю Ли за тонкую талию и в мгновение ока исчез в оконном проёме, растворившись в ночной тьме.
— Эх… Белый журавль улетел прочь с помойки, и теперь здесь остались только вонючие мужики…
Пробормотал Янь Цин, преисполненный чувств, не в бровь, а в глаз указав на факт, который никто из присутствующих не желал признавать. В комнате, где остались одни мужчины, словно сквозняком из щелей потянуло одиночеством.
Каким бы красавцем ни был Цзинь Лань и каким бы живым нравом ни обладал Ду Инъюэ, мужчины в конце концов оставались всего лишь мужчинами.
Однако Янь Цин первым взял себя в руки и похлопал Цзинь Ланя по голове.
— Молодчина, Цзинь Лань! Раз ты смог сдержаться, я куплю тебе чего-нибудь вкусненького.
— Не нужно!
В этот самый миг Цзинь Лань и Янь Цин ощутили чужое присутствие и удивлённо посмотрели в окно. Янь Цин тут же взмахнул своим шестом, а Цзинь Лань с быстротой молнии выхватил Ганьцзян.
— Не может быть, чтобы кто-то, кроме Шо Сюня, сумел подобраться сюда так близко…
На фоне лунного света в окне возник чей-то искажённый силуэт.
Силуэт в самый последний миг уклонился от шеста Янь Цина. Увидев это, Цзинь Лань мгновенно исполнился жажды убийства. Хотя он и выжидал удобного момента, но этот человек сумел избежать удара шестом, а значит, если проявить милосердие, они сами могут лишиться жизни.
Однако в следующее мгновение Янь Цин остановил свой шест и, вывернув запястье, отвёл меч Цзинь Ланя в сторону.
— Ой-ой, Цзинь Лань, стой, стой! Подожди! Это же…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
