— Всё будет исполнено согласно вашим указаниям, дажэнь.
Затем Кэ Сюнь поднял тело отца, подобное сухому дереву; слёзы невольно катились из его глаз.
— Отец-дажэнь… отец-дажэнь… Я скоро стану главой рода Ча и всю жизнь посвящу искуплению грехов. Я больше никогда не позволю себе сожалеть — пойдёмте же со мной, почивайте с миром под лучами солнца…
Воздух задрожал, и в пустом подземном храме пронёсся порыв ветра, который внезапно принял облик молодого человека.
— …Юань Сюнь.
Он позвал старого друга по имени. Лишь спустя мгновение послышался ответ.
Никого не было видно. Словно всё окончательно истлело, остался лишь голос.
— …Всё кончено… Сяо. Хорошо, что… успел вовремя…
— Я привёл тебя сюда вовсе не для этого.
Поглощавшая всё без остатка тьма, что прежде рыскала по тихой усадьбе, бесследно исчезла.
Он никак не ожидал, что события примут такой оборот. Не думал, что этот глупец, не ведающий ни страха, ни меры, додумается использовать малый храм…
— Я привёл тебя сюда вовсе не для этого!
Сначала он лишь хотел, чтобы тот своими глазами увидел, к чему пришёл род Ча, который он спасал ценой собственной жизни. Чтобы было доведено до конца единственное великое дело, которое его всегда стремившийся к завершённости старый друг был вынужден оставить на полпути.
Чтобы он увидел тех, кто унаследовал его волю, увидел начало новой эпохи и мог спокойно уснуть вечным сном. На самом деле всё было так просто.
— Не эта тьма лишила род Ча рассудка. Она всегда была здесь — всё дело лишь в том, что люди сами не смогли устоять перед искушением. Ты ведь сам когда-то говорил это, и всё же…
— Последние дела… Раз уж взялся помогать, нужно идти до конца, только так я смогу уйти со спокойным сердцем…
— Ты дурак, и горбатого могила исправит. Ты даже не успел повидаться с Ин Цзи…
— Я не хотел, чтобы твоя жертва была напрасной!
Тогда он возражал, но когда друг о чём-то просил, он просто не мог отказать.
Этот упрямец до самого конца исполнял свою волю, подчищая за своим неразумным младшим братом.
— Я хотел… чтобы ты ушёл со спокойной душой… но ты в самый последний миг… — послышался слабый, похожий на вздох, нежный смешок.
— Я ухожу, Сяо…
Затем звуки окончательно затихли.
Юань Сюнь ушёл. Ушёл туда, куда не мог последовать даже он, будучи небожителем. Его душа осталась охранять самую глубину храма, преграждая путь медленно сочившейся тьме.
Губы его дрогнули.
— …Покойся с миром, Юань Сюнь. Пусть тебе снятся добрые сны.
Он до конца своих дней не забудет эти чудесные пятьдесят лет, проведённые с дорогим другом.
***
Ин Цзи вдруг вскинула голову и посмотрела на закрытые двери.
Она медленно поднялась с кресла.
— Пришёл.
Затем двери распахнулись.
— Ин Цзи-дажэнь, почтенная двоюродная бабушка!
Увидев вбежавшего юношу, чья внешность была самой что ни на есть заурядной, Ин Цзи окинула его суровым взглядом. Она хотела спросить лишь об одном. Резким движением кисти она направила веер из перьев прямо на юношу, словно собираясь нанести колющий удар.
— Есть ли у тебя решимость унаследовать это кольцо и следовать по пути, который прошёл мой муж?
Перед взглядом Ин Цзи, способным заставить содрогнуться весь род Ча, Кэ Сюнь не отступил ни на шаг.
— Да, я готов. Поэтому прошу вас, почтенная двоюродная бабушка, во всём помогать мне на этом пути.
— Хорошо сказано.
Ин Цзи лучезарно улыбнулась.
И впрямь, самый заурядный юноша.
Однако во всём роду Кэ Сюнь был единственным, кто унаследовал благородную натуру Юань Сюня.
Только осознав свои слабости, можно стать сильнее. Именно потому, что у него ничего нет, он не станет бросать то, что ему дорого. А если есть способности, их всегда можно развить. Не бывает ничего недостаточного.
— Хорошо, что успел вовремя. А теперь давай, готовься и ты.
— Го… готовиться?..
— Глупое дитя! Ты что, не знаешь, какой сегодня день? Живо иди переодевайся!
Глядя на Кэ Сюня, который под её напором нерешительным шагом вышел из комнаты, Ин Цзи приложила ладонь ко лбу. Затем её взгляд остановился на Сю Ли, вошедшей в комнату вместе с Чуньцзи, которая разминулась с Кэ Сюнем. Ин Цзи поднялась и склонила голову в приветствии.
— Цешэнь — супруга Ча Юаньсюня, Пяо Инцзи. Вы ведь Хун-дажэнь, глава области? Род Ча доставил вам немало хлопот, и я искренне прошу за это прощения… Не могли бы вы остаться с нами ещё ненадолго?
Сю Ли сразу поняла смысл её слов и слегка улыбнулась.
— Да, я именно это и собиралась сделать.
— Благодарю вас. Но, Чуньцзи… ты действительно не жалеешь, что выбрала этого глупого мальчишку?
— Я думаю, что непременно буду так же счастлива, как и вы, почтенная бабушка.
Глядя на внучку, к которой вернулся её звонкий голос, Ин Цзи довольно рассмеялась:
— Ха, так же, как и я? Что ж, сомневаюсь, что это возможно, но ты уж постарайся.
Для главы области Чачжоу сидеть на самом последнем месте было не так уж страшно, но выносить непрекращающиеся злобные насмешки и издевательства было действительно тяжело.
— …Эх… это почему-то напоминает мне те времена, когда я был цзиньши…
— Вот как? Не думал, что у такого важного чиновника душа уходит в пятки, — Ду Инъюэ то и дело беспокойно оглядывал главный зал.
— …Как и ожидалось, Шо Сюнь-гунцзы и Кэ Сюнь-гунцзы отсутствуют.
— Этих вечно нигде не найти. Но меня больше беспокоит сама комната… её устройство кажется странным…
Янь Цин постучал по полу и колоннам рядом с собой.
В этот момент молча вошли служанки рода Ча. Одна за другой они стали расставлять перед гостями блюда и разливать вино по кубкам. Янь Цин и остальные, сидевшие на последних местах, разумеется, обслуживались в самую последнюю очередь.
Один из гостей, приняв кубок, внезапно рассмеялся, поддавшись минутному порыву.
— Кстати говоря, помнится, именно так Ча Юаньсюнь травил мужчин из главной ветви рода, верно?
Злая шутка. Однако, поскольку Ча Юаньсюня и его жены Пяо Инцзи, которых все так боялись, здесь не было, накопившееся чувство облегчения и затаённая злоба вырвались наружу после этих слов.
Зал тут же наполнился насмешками и проклятиями.
— Грязный узурпатор, не брезговавший никакими средствами.
— Возомнил о себе невесть что, стоило Его Величеству проявить к нему доверие. Выходец из побочной ветви, гораздый лишь на интриги, кость в горле.
— Ха-ха! Недолго ему осталось важничать. Посмотрите, у него в кровной родне осталась лишь немая внучка. Это и есть кара небесная — нечего было отказываться от женитьбы на девицах из рода Ча, вот и поплатился.
— А этот мерзкий Чжунчжан уже возомнил себя главой рода и распоряжается нами как хочет. Самовлюблённый выскочка, он что, думает, мы сюда ради него пришли?
Взоры присутствующих обратились на Ду Инъюэ и Янь Цина.
— Неужели вы думаете, что признание какого-то безродного мальчишки и непонятного чужака чем-то поможет?
— Нечего ждать Чжунчжана, давайте выпьем и отпразднуем в нашем кругу!
Эта идея всем пришлась по душе, и гости, дружно поддержав предложение, высоко подняли кубки.
И в этот момент Янь Цин, обладавший острым чутьём, кое-что заметил.
Пол… нет, не только пол…
— …Неужели старик Чжунчжан… — пробормотал он, когда в сад вбежала чья-то тень.
— Глава области Лан-дажэнь!..
— Чжай… значит…
— Янь Цин-дагэ?
— Ду Инъюэ, не двигайся. Чжай, ни в коем случае не заходи сюда!
Янь Цин тут же начал хватать стоящие на столе тарелки и швырять их в дверной проём, через который собирались войти служанки.
Звон бьющейся посуды разнёсся по залу, и все присутствующие замерли.
Янь Цин звонко рассмеялся:
— Мне очень не хотелось говорить такие слова красавицам, но вам ни в коем случае нельзя делать сюда ни шага. Иначе я разрушу эту усадьбу, и мы все погибнем вместе!
В зале воцарилась мёртвая тишина, от которой становилось не по себе.
Чай Чжан, прибежавший на полной скорости, громко выкрикнул и упал на колени, тяжело дыша. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот разорвётся, а пот катился градом, заливая глаза и причиняя такую боль, что едва не наворачивались слёзы. И всё же он крайне удивился словам Янь Цина.
— Крыша уже накренилась. У этого дома странная конструкция, балок и опор прискорбно мало, понимаете? К тому же пол очень тонкий, а центр тяжести смещён. Тут всё буквально разваливается на глазах… Поэтому пусть гунян с лёгким телосложением одна за другой заходят во внутренний двор.
Янь Цин произнёс это своим звучным низким голосом, будто рассуждая о пустяках.
Служанки, следуя указаниям Янь Цина, медленно потянулись во двор. Янь Цин, наблюдая за ними, обратился к Чай Чжану:
— Итак, Чжан, ты уже сообщил старику Чжунчжану?
— …Да.
— И как он сейчас?
— Сейчас… боюсь, он уже скончался.
В тихом, застывшем зале эти слова прозвучали особенно громко.
Наконец, тяжёлый воздух смягчился, и отовсюду поднялся гул.
— Что… что ты сказал…
— Да что происходит?!
— Нам плевать, жив Чжунчжан или мёртв — объясните, что случилось!
В этот самый миг издалека донёсся крик, пронзивший ночную тьму.
Янь Цин усмехнулся и хлопнул в ладоши.
— О, явился секунда в секунду. Всё же… не подвёл Юй Шунь.
— Ч-что… что происходит? Юй Шунь — это вы о Чжэн Юйшуне?
— Ну, раз гунян ушли, можно говорить в полный голос. Ду Инъюэ.
— Да.
Ду Инъюэ встал. Хотя он и побледнел от волнения, голос его звучал твёрдо, когда он громко объявил:
— На этот раз тайшоу всех округов провинции Ча представили доказательства многочисленных незаконных деяний, подозрительных происшествий и бесчинств, совершённых семьёй Ча. После тщательного изучения собранных документов заместителем Чжэн и чиновниками провинциального управления было вынесено решение о необходимости ареста. Я, именем Чжоу Му Ду Инъюэ, утверждаю это постановление. С сегодняшнего дня, на правах Чжоу Му, я приступаю к полному обыску владений семьи Ча. Я намерен обстоятельно побеседовать с каждым из вас, а потому прошу всех оставаться здесь.
Члены семьи Ча, сначала ошеломлённо слушавшие, осознали смысл слов и враз закричали:
— Чт… что?! Да кто ты такой, щенок!
— Мальчишка, знай своё место!
— Ты смеешь оскорблять благородные Семь Цветных Семей!
Ду Инъюэ, не дожидаясь помощи Янь Цина, выкрикнул:
— Я — Чжоу Му этой провинции Ча!
Впервые он провозгласил это так открыто.
— Я уважаю почтенную семью Ча за её древнюю историю, но как Чжоу Му провинции Ча я обязан беспристрастно следовать закону и не допускать несправедливости. Я поговорю с каждым из вас, но прежде всего мне нужен тот, кто станет представителем семьи Ча. Разумеется, этому человеку придётся взять на себя бремя тяжелейшей ответственности и вины, так что приготовьтесь. Как раз сегодня у вас выборы главы рода и церемония преемственности, и я буду ждать объявления результатов. Прошу, приступайте к выборам, чтобы определить главу рода.
В зале воцарилась зловещая тишина.
Те, кто только что кипел от ярости, разом смолкли, не проронив ни звука. Престол главы семьи Ча был их заветной мечтой долгие годы. После смерти Ча Юаньсюня все улыбались друг другу в лицо, а за спиной строили козни. Терпение собравшихся было на пределе. Чжунчжан стоял особняком. Все надеялись воспользоваться этими выборами и церемонией, чтобы покончить со всеми распрями здесь и сейчас.
Однако теперь стать главой рода означало не выгоду, а принятие на себя всех грехов семьи и неизбежный суд — так заявил этот ребёнок, называющий себя Чжоу Му. Каждый из них прекрасно знал, что творили другие, и никто не желал отвечать за чужие проступки.
Они бы и рады были запугать мальчишку, но рядом зорко следил Лан Яньцин. Шум группы угуаней, присланных Чжэн Юйшунем, доносился всё ближе — они уже вступали в столкновения с охраной семьи Ча. Время уходило. Наконец один старик, не выдержав напряжения, обливаясь холодным потом, предложил:
— Видите ли… избрание главы рода Семи Цветных Семей — дело крайне непростое. Вы ведь не из нашего круга, вряд ли понимаете… на это могут уйти годы. Ваше внезапное требование ставит нас в затруднительное положение. Нельзя ли подождать хотя бы до завтра?
— Верно, верно! — в один голос закричали остальные.
Ду Инъюэ лишился дара речи, это было просто…
— Слушала я вас молча и поняла одно: вы, кучка несносных стариков, совершенно не умеете признавать поражение.
Раздался суровый голос, выразивший мысли Ду Инъюэ.
В зал неспешно вошла пожилая женщина в роскошном официальном облачении. Её величественный вид не уступал императрице. Прямая осанка, грациозная походка и ухоженное лицо заставляли невольно признать, что в молодости она, несомненно, была ещё прекраснее.
Все присутствующие изменились в лице. Ду Инъюэ отчётливо услышал, как стоящий рядом Янь Цин выдавил нервный смешок:
— О-хо… явилась всё-таки…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
