Но всё же… на данном этапе казалось, что сама по себе она уже очень счастлива.
…Слова Цзю Лана, вне всяких сомнений, попали в самую цель.
Учитывая окружение, если делать суждение с политической точки зрения, то, возможно, рано или поздно придётся сделать такой выбор.
Однако это определённо не должно стать решением, за которое будет стыдно перед кем-либо. К тому же сейчас это лишь одна из простых вероятностей будущего.
(…Ах… такое чувство, будто Цзю Лан-дажэнь вертит мной на собственной ладони…)
Поначалу она по ошибке приняла это за серьёзную проблему, но, если подумать, всё совсем не так.
— С другой стороны, глядя на Цзян Ю, чьё лицо то и дело менялось в выражениях, Сю Ли всё больше бледнела.
Ранее Сю Ли была погружена в мысли о том седовласом юноше, но, заметив странности Цзян Ю, тут же выбросила всё из головы.
С тех пор как он ударился головой о дверь, он вёл себя не так, как обычно, и это не было пустяком.
(О-он улыбается.)
Плохо дело, остаётся только гадать, насколько сильно он приложился.
— По-послушай, Цзян Ю. Поешь мандаринов! Мандаринов. Я принесла фрукты.
Увидев вложенный в руку мандарин, Цзян Ю застыл.
— Говорят, было закуплено огромное количество мандаринов.
(…Ли Чэнь-дажэнь…)
Цзян Ю понял, что одна из тайн мироздания, о которой никто не осмеливался спросить, наконец раскрыта.
Стоило ли этого ожидать или нет, но в любом случае именно эта девушка спасла Министерство чинов от кошмара.
— Кстати говоря, а где Шао Кэ-дажэнь?
Очищая вместе с Сю Ли мандарины, разложенные на столе, Цзян Ю огляделся — никого не было.
— …Я видела его только что в коридоре…
В сознании Сю Ли снова возник образ того юноши.
Отец тоже вёл себя не так, как обычно.
— Вот как? Значит, его нет.
Затем Цзян Ю со смешанным и сложным чувством очистил мандарин.
— …Это мандарины высшего качества из провинции Хун? Выращенные по секретным методам семьи Хун, они чрезвычайно ценны.
— Ой? Неужели? А я, сама того не зная, приняла их так много…
— …Раз уж подарили, просто бери…
Цзян Ю непроизвольно ускорился, очищая мандарины.
— Хорошо, что ты вернулась в целости и сохранности.
Цзян Ю вспомнил Сю Ли во время новогоднего приёма. Если подумать, это был их первый спокойный разговор после её возвращения.
— Ты заметно выросла.
— Было бы замечательно. Слышать такое от Цзян Ю — большая радость.
Атмосфера стала тёплой.
— …Кстати, Цзян Ю, можно тебя кое о чём спросить?
— О чём?
— Ну, когда я вела одно важное дело, я обратилась в одно место за помощью, но мне отказали, сказав, что в обсуждении нет необходимости.
Цзян Ю резко перевёл взгляд на Сю Ли.
— Однако кто-то назвал это «победой без боя». Как ты думаешь, что это значит?
— …Цюаньшанлянь?
— Ах, ты всё насквозь видишь…
— Потому что я тоже слышал слухи. Дай-ка угадаю. Это случилось, когда ты пошла туда одна. И тебе сказали, что не нужно приводить с собой господина Юй Шуня.
— Ка-как ты всё понял?
— Будь я на месте Цюаньшанляня, я бы поступил так же.
Цзян Ю очистил мандарин.
Вскоре после того, как Сю Ли склонила на свою сторону шаншу Министерства работ Гуань Фэйсяна, Чжэн Юйшунь развернул бурную деятельность в тени. С безупречным мастерством он один за другим перехватывал инициативу, в одиночку налаживая связи с центральными министерствами и ведомствами. Его умение добиваться предварительных соглашений заставляло Цзян Ю каждый раз лишаться дара речи.
Хотя он слышал об этом раньше, он не ожидал, что тот настолько изворотлив.
(Даже если бы я оказался лицом к лицу с господином Юй Шунем, то не был бы уверен, что до самого конца не сказал бы «да»…)
Проще говоря, Цюаньшанлянь просто струсил и не решился на прямые переговоры с Чжэн Юйшунем. С их информационной сетью они наверняка знали о его методах ведения переговоров. Если бы его пригласили в Цюаньшанлянь, возникло бы слишком много неопределённостей. Если бы они случайно кивнули в ответ на слишком рискованные условия, было бы уже не до шуток.
(И к тому же…)
Цзян Ю со сложным выражением лица погрузился в раздумья, глядя на Сю Ли, очищающую мандарин от кожуры.
Заметим, что из повреждённого мандарина брызнул сок и намочил пальцы Сю Ли, Цзян Ю взял её за руку и осторожно вытер своим платком.
Пальцы Сю Ли были холоднее, чем у Цзян Ю. Возможно, из-за того, что она продолжала готовить на кухне даже зимой, её маленькие ладони были довольно грубыми, с заусенцами.
(Надо будет позже подарить ей какую-нибудь мазь?) — в нынешней обстановке эта мысль возникла у Цзян Ю сама собой.
— Подумай хорошенько, что важнее всего при составлении долгосрочного плана.
Сю Ли слегка нахмурилась, а затем, словно внезапно что-то осознав, посмотрела на Цзян Ю.
— Вот оно что. Поэтому… «Наша миссия окончена»…
Цзян Ю слегка улыбнулся.
— Верно. Остальное…
— …Ой? Юй Шунь.
Сю Ли внезапно посмотрела за спину Цзян Ю и увидела Юй Шуня, который в спешке пытался спрятаться за дверью.
В мгновение ока Цзян Ю отпустил руку Сю Ли, словно обжёгся.
— Юй Шунь, что вы…
— …Прошу прощения, что помешал вам…
Смирившийся Юй Шунь, понурив голову, вошёл в книгохранилище… Ах, если бы не больные ноги, он бы не допустил такой оплошности.
— Такая редкая была атмосфера…
На этот раз настала очередь Цзян Ю стремительно протянуть мандарин.
— …По-пожалуйста… во что бы то ни стало… сохраните это в тайне от того человека…
Глядя на Цзян Ю, который отчаянно умолял, понизив голос, чтобы Сю Ли не услышала, Юй Шунь приложил руку к вискам. Как и следовало ожидать… отношение Ли Шэня к приёмному сыну не изменилось, но…
Внимательно глядя на приёмного сына старого друга, которого он давно не видел, Юй Шунь глубоко в душе произнёс монолог.
(Он действительно вырос, такой юноша — слишком большая роскошь для Ли Шэня…)
Это можно считать только чудом.
— Юй Шунь, что с вами?
Поскольку у него было дело к Сю Ли, он, хоть и переживал, что прервал общение молодых людей, честно уселся с помощью Цзян Ю и Сю Ли.
— Ах, да. …Сю Ли, ты помнишь, как вчера меня кто-то позвал, и нам пришлось разойтись?
— Да.
— На самом деле я пришёл сегодня, чтобы передать тебе письмо, которое тот человек просил вручить.
Сю Ли моргнула.
— …Мне? Ах, к-кто же это?
Поколебавшись, Юй Шунь всё же назвал имя человека Сю Ли, которая взяла письмо.
— Это глава области Хэй, Цюань Ю-да-жэнь.
Спустя мгновение и Сю Ли, и Цзян Ю в изумлении широко раскрыли глаза.
В голове Сю Ли промелькнул образ Ду Инъюэ — и тогда «противоречие», связанное с Ду Инъюэ, которое всё время беспокоило её в глубине души, наконец обрело чёткую форму.
Разнёсся запах старых книг.
Ду Инъюэ приоткрыл окно, и в комнату скользнул ночной воздух, от которого, казалось, замерзало тело, закружившись в танце в библиотеке.
Была глубокая ночь — луна уже высоко висела в небе, и тьма беззвучно окутала всё вокруг.
Внезапно дверь библиотеки издала тихий звук.
Ду Инъюэ, любовавшийся лунным светом у окна, обернулся и улыбнулся, словно с облегчением.
— Ах, Сян Лин. Спасибо, что пришла.
Сян Лин с бледным и застывшим лицом неподвижно стояла у дверей.
Ду Инъюэ медленно подошёл к Сян Лин и укутал её одеялом, которое держал в руках.
Он взял Сян Лин за руку и тихо закрыл дверь в книгохранилище.
Оказавшись лицом к лицу с Сян Лин, Ду Инъюэ заметил, как по её белоснежным щекам непрерывно катятся слёзы.
Словно от головной боли, Ду Инъюэ слегка склонил голову набок.
— …Пожалуйста, не плачь.
Он нерешительно протянул к ней руку, но Сян Лин оттолкнула её.
— …Добро…
— А?
— Зачем ты теперь снова так добр ко мне? Ты же всё это время делал вид, будто ничего не знаешь, и держался от меня на расстоянии…
Теперь… будто это последнее, что он может для неё сделать.
С лица Ду Инъюэ, плотно сжавшего губы, исчезла улыбка.
Но даже так он всё равно оставался «Ду Инъюэ» — Сян Лин чувствовала это.
Хоть со дня их встречи не прошло и года, она… она просто понимала.
— Ты ведь собирался исчезнуть у меня на глазах, ничего не сказав…
Разлука была уже близко.
— Не надо! Не подходи, такие, как ты…
Ду Инъюэ потянулся к Сян Лин.
— Я больше всех ненавижу таких, как ты!
Сян Лин, рыдая и вырываясь, почувствовала, как Ду Инъюэ крепко перехватил её руки и грубо прижал к себе.
Это были сильные мужские руки, в которых ясно чувствовалась воля.
— Ты мне нравишься.
Услышав эти слова, Сян Лин в отчаянии вцепилась в Ду Инъюэ и зарыдала.
— …Не уходи!..
Ду Инъюэ крепко зажмурился.
— На самом деле я и правда собирался уйти молча.
— Прошу тебя…
— Но только тебе…
— Пожалуйста, никуда не уходи…
— Я всё тебе расскажу и только тогда уйду.
Из глаз Сян Лин скатились крупные слёзы.
Каким же счастьем было бы вот так просто исчезнуть, подобно снежинке.
На самом деле Ду Инъюэ до самого конца не хотел ничего говорить.
Ведь он знал: если они заговорят, она будет так горько плакать.
И всё же, когда он опомнился, то уже оставал на её столе бумагу с указанием места и времени.
Раня это безгранично доброе сердце, не в силах исполнить даже единственное её желание, он собирался оставить лишь жестокую правду и покинуть её.
И ведь с их встречи не прошло и года.
— …Сян Лин.
Когда они встретились впервые, ему показалось, будто он увидел принцессу из легенд.
Кожа, нежная, словно первый снег, густые шелковистые волосы и алые, маленькие губы, напоминающие распускающийся бутон. По этой изящной и трогательно прекрасной принцессе с первого взгляда было понятно, что её растили в большой любви и заботе.
Лишь в её тёмных глазах, обрамлённых длинными ресницами, всегда таилась тень печали.
Он часто думал: если бы можно было прогнать эту грусть, какой улыбкой она бы озарилась?
Она была даже стройнее невысокого Ду Инъюэ и казалась такой хрупкой, что, стоило её обнять, она могла сломаться. И всё же эта добрая женщина была старше него и вечно старалась казаться сильнее, чем есть на самом деле.
Он и в мечтах не мог представить, что за свою недолгую жизнь успеет кого-то полюбить.
— Спасибо, что ради меня убрала всё вино.
С того самого дня в поместье губернатора провинции нельзя было найти ни капли спиртного. Нечего и говорить о вине для питья — исчезли даже приправы, в которые добавляли всего несколько капель.
Если Янь Цин возвращался, благоухая вином, он тут же натыкался на разгневанную Сян Лин. После чего с него немедленно стаскивали одежду, чтобы отправить в стирку.
В такие моменты Сян Лин бросала на него взгляд, в котором сквозил страх, и тогда Ду Инъюэ понял — она уже обо всём догадалась.
— …Ты ведь видела Ян Юэ, верно?
Услышав эти слова, прошептанные ей на ухо, она широко распахнула свои прекрасные тёмные глаза.
Ду Инъюэ горько и тихо усмехнулся.
— Редко случается, чтобы этот парень был таким многословным…
— Что не так с тем человеком?
Словно глядя на иную сущность внутри Ду Инъюэ, Сян Лин гневно изогнула брови, но из-за слёз её ярость тут же угасла.
— Тот человек, который заберёт твою жизнь…
Сян Лин почувствовала, что Ду Инъюэ, которого она держала, вздрогнул от удивления. А спустя мгновение он произнёс:
— …Ты ошибаешься.
— А?..
— Это Ян Юэ подарил мне жизнь.
Обнимая Сян Лин, Ду Инъюэ медленно опустил веки.
— Мою душу, которая должна была исчезнуть уже давным-давно, удерживает в этом мире именно Ян Юэ.
Ребёнок, которому суждено было умереть ещё десять лет назад.
Своевольная мольба, сорвавшаяся с губ четыре года назад.
Договор, ценою в жизнь.
Ян Юэ исполнил все его желания.
Взамен на тот день, который неведомо когда настанет…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
