Сю Ли указала пальцем на армию Лили, украшавшую Су Фана, и произнесла:
— Может, достаточно взглянуть на серебряную армию Лили, и всё станет ясно.
— На это?
Су Фан оглядел свой наряд. Одна золотая фигурка Лили, множество серебряных Лили в виде серёг, браслетов и колец, а ещё платиновая подвеска с Лили… Множество серебряных украшений… Множество?
— А-а, вот оно что. Если бы местонахождение подлинников было всем известно, то торговца подделками сразу бы разоблачили. Значит, это должны быть вещи, оригиналы которых бесследно исчезли… Хм, но разве это не странно? Если так, то почему их намеренно продают в Гуйяне?
Цзинь Лань не удержался и захлопал в ладоши:
— Ты совершенно права. Богачи и аристократы, покупающие картины в столице Гуйян, весьма проницательны. К тому же они обладают обширными познаниями, а их информационные сети невероятно широки. Стоит лишь немного поспрашивать, и можно узнать всё: в чьём роду хранится подлинник той или иной картины, в чьём поместье висит работа того или иного мастера. Людей, желающих похвастаться, хоть отбавляй, а покупка подделки станет позором на всю жизнь. Иными словами, что в Гуйяне, что в Биду, сбыть фальшивку крайне трудно.
— Вот именно. Но тогда — почему?
Сю Ли слегка взмахнула свитком.
— То, что их продают именно в Гуйяне, где подвох легко обнаружить, вероятно, объясняется тем, что сам художник находится здесь, и у него нет возможности переправить картины в другие города. Значит, это не какая-то крупная организация… Впрочем, если уж степень подделки такова, что даже старшая сестра Хуте с трудом может её отличить, то, возможно, они просто абсолютно уверены в себе.
Однако Су Фан всё ещё не понимал.
— …Хм, в этом-то и вопрос… Какой бы ни была уверенность, почему этот «таинственный торговец картинами» так нагло и открыто продаёт огромное количество подделок?
Сю Ли невольно улыбнулась.
— Лили! Твои мозги вовсе не так уж плохи! Почему ты никогда ими не пользуешься?
— …Что-то мне кажется… что ты меня совсем не хвалишь…
— Конечно же, я тебя хвалю. Именно этот момент не даёт мне покоя. В городе Гуйян, где в руках знати и членов королевской семьи сосредоточено множество подлинников, которыми они постоянно хвастаются друг перед другом, как один торговец может продавать столько фальшивок, оставаясь незамеченным? Конечно, мастерство исполнения — одна из причин.
Как бы хорошо ни была сделана работа, если у кого-то другого на руках окажется «оригинал», подделка тут же вызовет подозрения.
Чтобы покупатель поверил, что приобретает подлинник, должно быть соблюдено условие: «никто не знает, где находится настоящая картина».
— То, что за такие короткие два месяца продажи шли столь успешно, доказывает: этот «таинственный торговец» был абсолютно уверен, что местонахождение оригиналов этих картин никому не известно. Иной возможности просто нет, иначе покупатели не стали бы их брать.
— Но всё же, почему он так в этом уверен именно в Гуйяне? В какой-нибудь глуши это было бы простительно. Обычный человек всегда допустит мысль, что картина может принадлежать какому-нибудь влиятельному чиновнику. Но раз до сих пор их не признали подделками, значит, все эти свитки — произведения, чьё местонахождение неизвестно? Не слишком ли странно, что в одном месте разом продаётся столько «пропавших» оригиналов?
— А если посмотреть на это с другой стороны, то всё сходится…
— С другой стороны? Вот так?
— …Какой толк смотреть на свиток вверх ногами? Подумай хорошенько над словами старого господина, Лили.
Однако, вглядываясь в свиток, Су Фан ощутил какую-то дисгармонию.
— …Ой, это…
— Что такое?
— Нет… Погоди, ты сказала «с другой стороны»? С другой… старый господин… А-а, точно…
Су Фан вновь скатал развёрнутый свиток.
— Достаточно того, чтобы «подлинник» был в руках у самого «таинственного торговца»… Ну конечно, если оригиналы находятся у того, кто продаёт подделки, он может быть полностью уверен в том, что для всех остальных их «местонахождение неизвестно»… Ведь настоящие картины у него самого.
Сю Ли и Цзинь Лань невольно переглянулись… С чего это Лили вдруг стал таким проницательным?
— Действительно, если думать так, всё встаёт на свои места.
— Старый господин из Юаньэ лоу, который продал «подлинники» торговцу…
— Но как обычному торговцу удалось собрать столько «подлинников»?.. Всё перестаёт быть странным, если он открыто скупал их у аристократов и богатых семей. Полученные оригиналы он отдавал своим художникам, чтобы те копировали их один в один. А затем продавал копии под видом «подлинников». Если пойдёт слух, что «таинственный торговец» купил у кого-то картину, доверия к нему будет ещё больше. Продавая подделки, он зарабатывает деньги, а оригиналы забирает себе… И к тому же…
— …И к тому же?
— …Среди монет, которыми они расплачиваются, наверняка подмешаны фальшивки?
— …Ах… И правда…
Су Фан невольно вздохнул.
— …Если использовать фальшивые монеты при покупке оригиналов, можно получить двойную выгоду. Выходит, ты пришла в эту лавку «Цзяюн» не для того, чтобы искать «таинственного торговца», а чтобы разузнать о слухах про человека, который в последнее время активно скупает картины? Раз здесь продаются подделки, очень вероятно, что они были куплены напрямую у него, как в случае со старым господином из Юаньэ лоу.
Цзинь Лань в изумлении широко раскрыл глаза.
— …Что с тобой, Лили? С чего это ты вдруг так быстро соображаешь?
— …Да так, ничего особенного.
Как раз в этот момент они подошли к книжной и художественной лавке «Цзяюн».
XXXXX
— …Да что же это такое, что за женщина эта Гэ Ли…
Весь день преследовавший Гэ Ли по пятам Цзян Ю упавшим голосом посетовал, и плечи его поникли. Цзян Ю, будучи гражданским чиновником, уже выбился из сил.
Как ни посмотри, казалось, что эта женщина по имени Гэ Ли весь день только и делала, что металась туда-сюда без остановки.
Лю Хуэй, который благодаря тренировкам Сун Тайфу обладал недюжинной выносливостью, держался как ни в чём не бывало. Однако…
— Я надеялся успеть до конца дня выяснить, где находится Югу…
Лю Хуэй с горькой миной посмотрел на заходящее солнце. …Если не вернуться в город поскорее, возникнут проблемы. Следовало заранее предупредить Юй Шуня или Чжу Цуй, что он может задержаться до глубокой ночи.
В этот момент из лавки свитков и картин с измученным видом вышел Цю Ин.
— Цю Ин, удалось что-нибудь разузнать?
— …Нет. Но есть кое-что посерьёзнее. Взгляните на эту картину.
С этими словами он развернул свиток, купленный в лавке.
— Мисс Сюли и остальные, кажется, тоже заходили в это место, но хозяин их спровадил, поэтому данная подделка не была изъята. Однако проблема в манере письма.
Лю Хуэй и Цзян Ю принялись внимательно изучать картину. И впрямь, это была чрезвычайно искусная подделка. Даже они, если бы не присмотрелись, не заметили бы подвоха.
Однако в тот миг, когда они бросили на неё первый взгляд… в голове возникло необъяснимое чувство дисгармонии. Словно внутри одной картины скрывалось что-то ещё…
Осознав, в чём заключалась эта «дисгармония», Лю Хуэй невольно вскрикнул.
— …Подождите… Это… чем-то похоже на картины Югу…
— Вы тоже так думаете? И я. Это действительно мастерская подделка. Если бы я не видел множество работ Югу, то, боюсь, не заметил бы… Полагаю, Цзинь Лань тоже вряд ли обратил внимание. Ведь картины Югу стали популярны лишь десять лет назад…
— Хм… Но, хотя кажется очень похожим, нельзя с уверенностью утверждать, что это Югу…
Картины, что писал Югу, можно описать одним словом — они обладали невероятной, пугающей мощью.
Например, демоница, бредущая под ивой на ветру. Или свиток, где прекрасная фея с нежностью вкладывает мякоть персика в пасть свирепого, злобного демона. Изображение занимало почти всё пространство свитка; автор совершенно не заботился о вкраплениях киновари и лазури или о свободном месте на бумаге. В них не было ни капли гармонии, от одного взгляда на них голова шла кругом и становилось не по себе — но эта мощь обладала неодолимой притягательностью. И стоило людям решить, что таков его стиль, как он с лёгкостью создавал пейзажи шаньшуй в лунную ночь, используя лишь переходы туши от густой к бледной, или писал отшельника в беседке, любующегося водопадом. В таких работах он искусно использовал свободное пространство для передачи красоты, от которой захватывало дух. Безмолвные и мирные, далёкие и величественные горы на краю света — тонкое письмо этих свитков обладало огромной силой, заставляя зрителя почувствовать себя внутри картины.
Две совершенно противоположные грани очарования — и в обеих словно запечатлена сама душа, пугающая красота, которую никто иной не в силах повторить, безумная мощь — таков был живописец по имени Би Югу.
Именно поэтому о Би Югу всегда говорили как о неподражаемом мастере, чей редкий дар является миру раз в тысячу лет.
В этой подделке чувствовалась малая толика той «необычайной мощи», присущей Югу. В манере письма тоже ощущалось некое сходство. Однако это были лишь едва уловимые черты, и на их основании трудно было заключить, что это работа самого мастера.
Цзю Ин тоже почувствовал эту странность и сказал Лю Хуэю:
— Действительно, я тоже не могу быть уверен, что это вышло из-под кисти господина Югу… Однако до сих пор никто не мог полностью скопировать работы Би Югу, на рынке нет ни одной копии. Не говоря уже о создании подделок, даже срисовать с оригинала невозможно. Если мастерство художника позволяет передать это «ощущение Югу», ему вовсе не нужно зарабатывать на подделках, он мог бы с гордостью выставлять собственные труды.
— …Да, это верно…
— …Я тоже чувствую, что здесь что-то не так. Однако я полагаю, что создатель этой подделки — определённо господина Югу или кто-то, имеющий к нему отношение. Возможно, человек из семьи Би.
Цзянь Ю, который до этого момента хранил молчание, поднял голову.
— В таком случае велика вероятность, что художник, создавший эту подделку, сделал это по чьему-то принуждению.
Цзянь Ю вспомнил о решительном настрое По Мина. Тот твёрдо заявлял о любви к свободе и искусству, клялся до смерти защищать достоинство семьи Би, и весь клан единодушно оберегал Би Югу. Копирование ради обучения талантливых художников или оттачивания мастерства допускалось, но создание «подделок» было абсолютно неприемлемо с точки зрения защиты чести.
Цзю Ин со строгим видом кивнул.
— Совершенно верно… Будь то сам господин Югу или кто-то из семьи Би, художник столь высокого уровня ни за что бы не стал по своей воле марать руки изготовлением фальшивок.
Лю Хуэй, вглядываясь в свиток, вспомнил поступки женщины по имени Гэ Ли в течение сегодняшнего дня.
Она с пугающим рвением проверяла дом за домом в поисках подделок, а значит, определённо что-то знала.
Если она связана с Югу, и если с ним что-то случилось…
Необходимо как можно быстрее найти его и убедиться, что он в целости и сохранности.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
