Цзян Ю скрестил руки на груди.
— Ты… видел его ноги?
— Ну… хотя шагов слышно не было, но раз он обладает ловкостью, позволяющей уклоняться от моего меча, то и скрыть звук шагов для него, должно быть, не составит труда.
— Мы даже не знаем, мужчина это или женщина.
— Если бы ты не начал так вспыльчиво орать, возможно, удалось бы понять больше.
Цзян Ю не нашёлся, что возразить. Хотя он был вдвое упрямее обычного человека, он умел честно признавать свои ошибки. Однако этот собеседник был последним, перед кем ему хотелось извиняться, поэтому Цзян Ю предпочёл промолчать.
Чтобы скрыть неловкое молчание, Цзян Ю запихнул в рот баоцзы, который дал ему Шао Кэ, и тут же изумился.
— Вкусно!
— О, правда? Дочь Шао Кэ-дажэнь станет прекрасной фужэнь. Это определённо шедевр, безупречный как снаружи, так и внутри — совсем как я!
Цзян Ю проигнорировал последнюю лишнюю фразу и быстро спрятал оставшиеся баоцзы в свёрток.
— Это оставлю на вечер… Хе-хе-хе, паршивое привидение, я выманю тебя на это угощение, и в этот раз ты не посмеешь сказать, что это невкусно!
— Но ведь это приготовил другой человек, Цзян Ю, мог бы вести себя и поскромнее?
Затем они почти одновременно отхлебнули чай, заваренный недавно Шао Кэ.
Цзян Ю ещё кое-как сдерживал молчание, но Цю Ин уже не выдержал и пробормотал:
— …Шао Кэ-дажэнь… пожалуй, и дня бы не прожил без своей дочери.
Чай, заваренный Шао Кэ, был горьким до такой степени, что можно было лишиться чувств.
— Честное слово, всё та же уловка, что и вчера? Неужели противник дважды попадётся в ту же ловушку?
Проговорил Цю Ин, прячась за книжным шкафом с выражением лица «и смех и грех».
— Послушай, ты ведь как-никак самый молодой чжуанъюань в истории, неужели не мог придумать что-то более стоящее?
— Заткнись! Привидения не входят в сферу моих обязанностей. К тому же в этот раз я и чай приготовил, как можно говорить, что всё то же самое! И вообще, ты ведь банъянь, следующий сразу за мной? Неужели сам ничего не придумал?
— Я тоже впервые имею дело с привидениями! А, впрочем, будь это призрак женщины…
— Тебе плевать на привидений, лишь бы это была женщина?
— Если женщина в моём вкусе, я, конечно, буду только рад. И потом, Цзян Ю, если это окажется живая женщина, что ты намерен делать?
Цзян Ю, совершенно не допускавший такой возможности, на мгновение лишился дара речи. Затем он с крайним отвращением хмыкнул.
— …Полностью доверяю это тебе.
— …Твоя женоненавистническая болезнь ни капли не прошла.
— Всё равно я не собираюсь её лечить.
Цю Ин вздохнул.
— …Цзян Ю, ну право слово, пусть даже в прошлом и случалось всякое.
— Если вздумаешь и дальше поминать прошлое, я тебе сейчас голову проломлю!
Глядя в эти искажённые гневом глаза, Цю Ин оставил попытки прочитать нотацию — бог знает в какой раз.
Вскоре Цзян Ю тихо буркнул:
— …Кстати, я хотел у тебя кое-что спросить.
— Ой, какая редкость! И что же это?
— …Почему ты перевёлся из гражданских чиновников в военные?
Когда Цзян Ю сдал экзамены, не он один прославился своим талантом. Мужчина перед ним — Цю Ин, банъянь, бывший на два года старше него, — тоже считался редкостным гением.
Несмотря на своё легкомыслие, он обладал подлинными знаниями. Было очевидно, что рано или поздно он займёт высокий пост, но Цю Ин после этого решительно покинул ряды гражданских чиновников. Когда Цзян Ю услышал, что тот специально пошёл на военные испытания, чтобы стать военным офицером, он совершенно не мог понять, о чём тот думал.
— А, у гражданских слишком много хлопот, это не в моём характере.
Цю Ин слегка пожал плечами.
— К тому же среди гражданских уже есть ты.
— Чего?
— Разве это не расточительство — собирать всех талантливых людей в одном месте? Среди гражданских есть ты, среди военных — я, так баланс соблюдается лучше всего.
— …Ну и дурак же ты!
Цзян Ю искренне не знал, смеяться ему или плакать. Как раз когда он собирался выдать ответную нотацию, взгляд Цю Ин внезапно переместился, и Цзян Ю тоже резко затаил дыхание.
Дверь хранилища, как и прошлой ночью, открылась с тихим звуком, и внутрь проник лунный свет. На фоне этого бледного сияния плавно вплыл белый силуэт.
Тень, бесшумно скользнувшая в комнату, снова, как и вчера, попыталась приблизиться к столу.
В этот раз они не собирались молча ждать, пока тот начнёт есть баоцзы, и, как было оговорено заранее, оба одновременно бросились к фигуре.
— Но… Что? В чём дело?
Знакомый голос заставил Цзян Ю вздрогнуть от неожиданности. Присмотревшись, он понял, что нечто пушистое, во что он вцепился изо всех сил, кажется, было бородой. Стоило ему дёрнуть, как обладатель бороды взвизгнул, словно кот, которому наступили на хвост. А на ощупь одежда того, кого он придавил… тоже казалась знакомой.
Оба юноши поспешно вгляделись в лицо, освещённое луной.
— Ой… Сяо-тайши?
Они вдвоём непреднамеренно совершили великий подвиг — уселись на Сяо-тайши, главу всех чиновников и влиятельнейшего из сановников. Впрочем, сейчас было не время для замешательства.
— Здесь воры? Сяо?!
Снова раздался знакомый голос — не успели они сообразить, кто это на сей раз, как Цю Ин грубо оттолкнул Цзян Ю. В следующее мгновение вспышка белого света рассекла тьму там, где только что был Цзян Ю. Если бы он промедлил хоть на шаг, ему бы, несомненно, снесло голову.
Цю Ин с трудом отразил удары меча, следовавшие один за другим с устрашающей быстротой.
— Мы не воры, Сунь Сункай! Это я, Лань…
— Ха-ха-ха, для мелких воришек вы весьма недурны — любопытно!
— Нет, это не так!
— Ой, не спеши! Сунь!
Почему-то к ним примешался и голос Сяо-тайши.
— …Сунь.
В этот момент послышался третий голос. Одновременно с этим Сунь Сункай пошатнулся.
— Ча! Зачем ты пнул меня по колену?
— Глаза разуй! Твой противник — цзянцзюнь Лань, а рядом с ним — Ли-шилан, разве нет?
Ча-тайбао, выглядевший как добродушный старец, одиноко и устало вздохнул.
— Надо же, влиятельнейшие из сановников, три учителя императорского двора, как назло, собрались в таком месте.
— Вот оно что, изгнание привидений.
Зажгли лампу в хранилище, и когда все успокоились, Цзян Ю изложил суть дела. Сяо-тайши, потирая поясницу, кивнул. Попутно он сердито зыркнул на своего коллегу, Сунь Сункай.
— Сунь, неужели ты ничего не можешь поделать со своей вспыльчивостью и неосмотрительностью? Ещё немного, и я бы сам попал под твой меч…
— Заткнись! Не мог я совершить такую детскую ошибку… Ты тоже хорош, чем старше становишься, тем ворчливее.
— Что ты сказал? По-моему, это ты из последних сил молодишься! Хоть ты и старик в летах, но если будешь целыми днями размахивать мечом, пытаясь казаться крутым, то рано или поздно прихватит спину так, что не встанешь. И превратишься в старого хрыча! Ха-ха, жду не дождусь!
— А ты тогда — набитый дурак и выживший из ума старый маразматик!
Ча-тайбао вовремя вылил ушат холодной воды на эту бессмысленную перепалку низкого пошиба.
— …Сяо, Сунь, я верю, что вы оба продолжите править миром как одни из самых выдающихся живых старикашек в стране. И даже через двадцать лет вы будете столь же бодры, чтобы донимать молодёжь своим ворчанием, так что можете не беспокоиться!
Этот решительный упрёк заставил двух чрезмерно бодрых стариков замолчать. Они переглянулись, а затем одновременно фыркнули и отвернулись. И тогда Сун Тайфу, который наконец заметил двух онемевших молодых людей, снова разозлился.
— Вы двое тоже хороши. Что ещё за изгнание призраков? Славные молодые люди, неужели глубокой ночью вам больше нечем заняться? Похоже, при императорском дворе совсем нет дел!
— Сун, ты перегибаешь палку.
На попытку Ча Тайбао сгладить углы Сун Тайфу лишь фыркнул. Сун Тайфу, который прежде был первым военачальником страны и следовал за покойным ван, совершив бесчисленные боевые подвиги, даже сейчас был полон кипучей энергии, разительно отличаясь от мягкого Ча Тайбао. Поэтому немало было и тех, кто трепетал перед его выговорами.
— Отнюдь, Сун Тайфу совершенно прав.
Цзян Ю не испытывал страха перед тремя наставниками императорского двора.
— Если бы была работа, мы бы, конечно, ею занялись, но сейчас всё, на что мы способны — это лишь изгонять призраков… с тех пор как мы последовали за Шэншаном.
Эта последняя колючая фраза заставила трёх высокопоставленных сановников мгновенно замолчать.
Цю Ин заново заварил чай, изначально предназначавшийся для призрака, и поднёс его троим прибывшим. Сяо Тайши молча отхлебнул из чашки.
— Сяо Тайши…
— Кха-кха!
Тем, кто переманил Цзян Ю у Ли Шэня, был не кто иной, как Сяо Тайши — человек, который долгое время служил канцлером при прежнем императоре и считался первым сановником этого государства.
— Именно тот, кто сейчас стоит передо мной.
Цзян Ю с ненавистью смотрел на него.
— Хм, старая болезнь снова дала о себе знать?
— Сяо Тайши!
— Ах, верно-верно, каков же на вид тот призрак, которого вы хотели увидеть?
На лбу Цзян Ю вздулись вены. Однако перед ним были три наставника императорского двора, и он не мог кричать во весь голос. Именно в такие моменты требовалась его хвалёная «железная рациональность». Если не проявить эту пресловутую «железную рациональность» сейчас, то когда же ещё?.. Он вливал в себя чай так, словно это было крепкое вино.
За неимением иного выбора Цю Ин был вынужден вместо Цзян Ю описать историю с «призраком». Выслушав его, старые сановники приняли странное выражение лиц.
— Пробирается в хранилище посреди ночи?
— Хватает баоцзы и говорит: «не вкусно»?
— Увернулся от твоей атаки, хотя ты всё-таки цзянцзюнь?
— Верно.
Снова воцарилось молчание. Покосившись на Цзян Ю, который продолжал непрерывно пить чай, словно пытаясь унять гнев в сердце, Цю Ин спросил:
— У вас есть какие-нибудь зацепки?
— Нет, никаких!
— Ничего.
— Вовсе нет.
Хотя их ответы были явным притворством, Цю Ин не верил, что сможет переспорить этих трёх старых лис, и потому оставил расспросы.
— Позвольте спросить, почему вы втроём явились в хранилище в такой глубокий час?
— Ой-ой, похоже, пришло время поручить Цзян Ю какую-нибудь работу.
Рука Цзян Ю, тянувшаяся к чашке, замерла. Сяо Тайши коварно ухмыльнулся.
— Мы строим планы, как выманить Шэншана из Хоугуна. Вскоре должны подойти и другие министры, так что сегодня «призрак» не явится. Прошу прощения, не могли бы вы освободить место?
То, что три наставника императорского двора, обычно не принимавшие участия в текущих делах правления, наконец начали действовать, имело огромное значение. Однако Цзян Ю, который полмесяца сидел без дела и не мог найти себе места, окончательно превратился в строптивого юношу, поэтому он лишь прищурился, отвернулся и произнёс:
— В любом случае, я не питаю больших надежд.
Словом, изгнание призрака пришлось отложить до другого дня. Шёл уже пятый день с тех пор, как Цзян Ю увидел «призрак», но с того момента белая фигура больше не появлялась. Хотя упорствовать в его поимке не имело смысла, Цзян Ю уже пошёл на принцип в споре с призраком-дажэнь. «Я обязательно вытащу тебя на свет и заставлю извиниться!» — принял он в душе это необъяснимое решение.
С другой стороны, Шао Кэ начал беспокоиться о Цзян Ю, чьей отличительной чертой стали тёмные круги под глазами.
— Цзян Ю, даже если ты молод, постоянное бодрствование по ночам вредит здоровью. К тому же призрак пока не причинил никакого вреда, так что не беспокойся обо мне и забудь о нём. Похоже, погода скоро испортится, так что сегодня ночью возвращайся в свою комнату и хорошенько отдохни.
— Нет!
Цзян Ю резко вскинул голову.
— Я никогда не бросаю на полпути то, что однажды решил. К тому же бессонные ночи для меня — привычное дело, такая малость мне нипочём!
Однако его изнурённое лицо полностью опровергало эти слова. В таком виде, если бы он встретился с призраком, его, чего доброго, могли бы принять за сородича. Именно Шао Кэ заговорил с Цзян Ю о призраке, и именно о Шао Кэ беспокоился Цзян Ю. Пусть и ненамеренно, Шао Кэ не мог не чувствовать своей ответственности, к тому же он искренне тревожился за здоровье юноши.
Каким бы ты ни был молодым и крепким, пять бессонных ночей подряд не могут не сказаться на здоровье. Цю Ин, возможно, благодаря своей выносливости внешне ничуть не изменился, но Цзян Ю, будучи гражданским чиновником, выглядел явно не лучшим образом.
— Цзян Ю…
Шао Кэ с редким для него серьёзным выражением лица посмотрел на юношу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
