— Такова была цена за то, чтобы скрывать залитый кровью путь, на который он ступил втайне от всех уже очень давно.
I
Шао Кэ внезапно проснулся в комнате отдыха при архиве. Все пять чувств мгновенно пробудились — это ощущение было ему слишком знакомо. При пробуждении у него никогда не возникало путаницы между сном и явью.
— Надо же, приснился сон о том, что было давным-давно…
Безупречное самоощущение подсказало сознанию, что пробуждение произошло вовремя — стояла глубокая ночь.
Из-за старых привычек Шао Кэ практически не нуждался во сне. Ему хватало и четверти часа, чтобы вздремнуть. То, что сегодня он видел сон, было делом из ряда вон выходящим.
С-с-с… По коже пробежал холодок, волоски на теле встали дыбом. Тревожный ночной ветер, едва слышный шум птичьих крыльев — ночью все его чувства непроизвольно обострялись до предела. Шао Кэ глубоко вздохнул, вспомнив о Сю Ли, которая отправилась обратно в провинцию Ча.
Дочь, которая выплакалась без остатка, но в итоге всё же подняла голову и поспешила в округ Хулинь.
Как и её мать, она обладала стальной волей: если что-то решила, то пойдёт до конца. Шао Кэ невольно горько усмехнулся.
— Сю Ли, наша с тобой дочь, выросла настолько чудесным ребёнком, что это даже кажется излишним.
Чтобы собрать волосы, Шао Кэ потянулся за лентой, но заметил, что кончики его пальцев слегка дрожат. Мог ли кто-нибудь представить, что его рука когда-нибудь задрожит?
Шао Кэ медленно приложил ладонь ко лбу. Его душа, точная и выверенная, словно движение небесных светил, сама не заметила, когда начала терять покой из-за подобных «пустяков».
— Эх… с тех пор как я встретил тебя, мой покой навсегда покинул меня.
Сю Ли в безопасности. Она — неосознанно, а Шао Кэ — путём тщательных расчётов за короткое время подготовили всё необходимое, чтобы исключить любую ошибку. Раз она отправилась туда с методом лечения и врачами, ситуация не может выйти из-под контроля.
Даже в самом худшем случае Янь Цин или Цзинь Лань убьют главу этой секты «Сэсяньцзяо» и со всем покончат. Если же им двоим это не удастся, за дело возьмутся мои младшие братья.
У Сю Ли нет ни единого шанса погибнуть.
Это должно было восприниматься как нечто «совершенно обыденное». И всё же он не мог сохранять полное спокойствие. Словно трепет крыльев насекомого или колыхание ветвей во тьме, его сердце беспокойно билось где-то за пределами разумного.
Повязывая ленту, Шао Кэ глубоко вдохнул, медленно подавляя нахлынувшие чувства силой разума.
(Для меня ещё не пришло время действовать…)
Внезапно в его голове отозвались звуки пипа. То был тембр его двоюродной бабушки, которую Шао Кэ знал лучше, чем собственных родителей.
Ещё тогда, в доме Хун, когда он осознал реальность, решение было принято. Если не отнимать — не обрести покоя. Если не защищать — счастье не продлится. И если ради этого придётся замарать руки…
— …то пусть до самой смерти мне не видать покоя.
Счастье не валяется на обочине дороги в ожидании, пока его подберут. Это нечто хрупкое, что легко разрушить, нечто такое, что кто-то всегда отчаянно защищает. Но даже тогда оно легко разбивается вдребезги. Теперь, когда прежнего короля и предыдущего Чёрного Волка больше нет, полагаться на тайфу Сяо было бы опрометчиво… А значит…
(Я должен быть способен в любой момент снова стать «собой».)
Ледяной разум, неподвластный чувствам, — вот что служило доказательством того, что Шао Кэ — это Шао Кэ.
Шао Кэ вышел из комнаты отдыха, миновал ветхие книжные стеллажи в темноте и раздвинул одну из дверей. Звёздный свет проник внутрь, тускло освещая всё вокруг. Из-за густых облаков разглядеть очертания луны было невозможно.
Да… в точности такая же ночь была тогда.
Сделав все приготовления, Шао Кэ, которому тогда ещё не исполнилось и десяти лет, оставил двух младших братьев и покинул дом Хун.
— О чём же ты думал, когда сбегал из дома?
В тот миг, когда в памяти всплыл голос Бэйдо из сна…
— …спокойный ночной воздух внезапно переменился.
Раздался шум взлетающих птиц, и по всему телу Шао Кэ пробежала дрожь.
Прежде чем он успел обдумать это, тело само пришло в движение.
В следующее мгновение силуэт Шао Кэ исчез из архива.
II
Воздух задрожал, словно по нему пошли круги. В самом центре этих волн — в запретном пруду позади дворца Сяньдунгун — стояла девушка, уйдя в воду по пояс. Волосы её были распущены, а пустой, расфокусированный взгляд был устремлён куда-то вдаль.
— Чжу Цуй!!
Но даже крик Шао Кэ не заставил её вздрогнуть.
Свойства воздуха изменились вновь. Колебания, расходившиеся кругами, начали стремительно стягиваться в одной точке. Словно в ответ на это, взгляд Чжу Цуй стал обретать чёткость — чтобы запечатлеть нечто далёкое… то, что увидеть было невозможно.
— «Тысяча ли взору».
— Остановись!
Разрушить возникшее «поле» и вытащить Чжу Цуй из пруда одновременно было невозможно.
— Тайфу Сяо! А ну сделай хоть что-нибудь полезное, старый мерзавец!
В то же мгновение откуда-то прилетел древний кинжал и, ударив в камень барьера, поддерживавший «поле», разбил его вдребезги. Давящее чувство тут же исчезло, словно оборвавшаяся нить. Шао Кэ немедля выхватил Чжу Цуй из воды.
С глухим звуком он прижал её к себе. Мокрые чёрные волосы Чжу Цуй веером рассыпались по его рукам.
— …А ты всё такой же заносчивый мальчиш—
Шао Кэ услышал ехидный голос тайфу Сяо, который осёкся на полуслове, и тут же обернулся. Старик почему-то удивлённо вскинул брови и уставился на него так, словно увидел нечто невероятное. Шао Кэ невольно нахмурился.
— Что случилось?
— Да нет… просто давно я такого не видел.
Его задумчивый тон и это юношеское движение, которым он поправил растрёпанную чёлку, заставили Шао Кэ вспомнить их первую встречу, когда тому на вид было лет тридцать. Если подумать, лишь глаза тайфу Сяо остались в точности такими же, как в молодости.
— Если вы видели всё это, почему не вмешались? В конце концов, вы же её опекун.
На этот раз тайфу Сяо искренне удивился. Затем он с коварной ухмылкой оглядел Шао Кэ с ног до головы.
— О-о…
— Я спрашиваю, что это значит.
— Да ничего. Раз сам не замечаешь, то и ладно.
Тайфу Сяо коснулся пальцем лба Чжу Цуй, и Шао Кэ не стал ему препятствовать. Хотя глаза её были открыты, в них не было ни капли чувства. Взгляд был преисполнен пустоты, словно её душа блуждала где-то далеко.
— Ну… как она?
— Успели в последний миг… Обычно после такого либо умирают, либо сходят с ума, но сейчас она, кажется, в порядке. Скорее уж она может умереть от холода. Уложи её в тепле.
Тайфу Сяо опустил веки Чжу Цуй своими пальцами. Только тогда Шао Кэ наконец облегчённо выдохнул.
— Но, кроме тебя, вряд ли кто-то ещё способен учуять из архива присутствие, скрытое барьером, и примчаться сюда. Ну, разве что господин Юй Юйе.
— Просто все остальные уже мертвы.
Тайфу Сяо лишь пристально посмотрел на Шао Кэ, который произнёс это как нечто само собой разумеющееся. Тот поднялся, держа Чжу Цуй на руках, и слегка нахмурился, словно испытывал некоторое недовольство.
— Что ж… пока что я тебя поблагодарю.
— А ведь если бы ты не остановил Чжу Цуй, то наверняка смог бы узнать, всё ли в порядке с мисс Сюли, не так ли?
В следующее мгновение кинжал пронёсся у самого лица тайфу Сяо и глубоко вонзился в ствол дерева за его спиной.
— С ней всё в порядке.
Шао Кэ договорил и под ледяным взглядом, с холодом в голосе, бесследно исчез.
Лэй-тайфу беспомощно пожал плечами и только собрался поднять тот самый кинжал, которым в самом начале разрушили камень барьера, как кто-то другой успел подобрать его мгновением раньше.
— …Ну право слово, почему у тебя всегда такой детский нрав?
Словно прикосновение тончайшего шёлка к коже — так прозвучал этот хрипловатый, но мелодичный голос, исполненный смирения.
Сяо-тайфу невольно издал сдавленный стон.
— …Цюань Юй… дажэнь.
— Ты ведь сейчас только что «хекнул», стоя перед своим предшественником?
— Прошу прощения. На дворе глубокая ночь, а вы всё так же бессмысленно ослепительны, как и всегда.
Перед лицом Цюань Юя, который не пользовался старческим тоном, Сяо-тайфу тоже невольно перешёл на прежнюю манеру общения.
Цюань Юй окинул Сяо-тайфу взглядом с ног до головы.
— Выглядишь ты всё так же скверно. Мужчина без жены докатывается до такого состояния… ты — живое тому воплощение. Ради будущих поколений тебе стоило бы отправиться в сокровищницу и встать там с табличкой вроде «Тупик одинокого мужчины», заодно и казну пополнишь. Я даже не пожалею одного вэня, чтобы на тебя поглазеть.
— Ты уже старик, какой смысл так молодиться?
Сяо-тайфу не удержался и буркнул это в сердцах, хотя и знал, что спорить бесполезно. Даже за мгновение до смерти Цюань Юй наверняка не проронит ни слова и лишь закроет глаза, точно моргнёт. В конце концов, даже когда враги схватили его и пытали, он продолжал заботиться о своём внешнем виде. В итоге он не выдал ни слова и лишь с улыбкой прошептал едва слышным голосом пришедшему ему на выручку Предыдущему Чёрному Волку: «Ты всё так же прекрасен».
Вот такой он был человек — неисправимый щёголь до мозга костей.
— Впрочем, Ин Цзи-сяоцзе, влюблённая в Юань Сюня, всё равно не обратила бы на тебя взор. Но то, что ты предпочёл хранить свои чувства в глубине сердца и, не проронив ни слова, выбрал путь одиночки, заслуживает уважения.
— Чего? Прошу, не неси всякую чепуху. Даже если бы мне приплатили, то я бы не взял эту Ин Цзи в жёны, а ещё и сам бы доплатил, лишь бы её спровадить обратно.
Цюань Юй на миг погрузился в воспоминания о прошлом и улыбнулся. Незаметно пролетело столько лет.
— …Но то, что тебе не хватает выдержки, подобающей взрослому мужу, тоже правда.
Он перевёл взгляд в ту сторону, где скрылся Шао Кэ.
— И правда, у этого ребёнка… у Шао Кэ не так много людей, перед которыми он мог бы раскрыть свои истинные чувства. Порой ему просто необходимо давать возможность выплеснуть всё, что накопилось… Однако, Сяо.
Цюань Юй бесшумно бросил подобранный кинжал Сяо-тайфу. Описав в воздухе пологую дугу, клинок опустился прямо в руки Сяо-тайфу.
— Наставников, способных идти впереди этого ребёнка, осталось и так немного, а ты всё равно продолжаешь нарочно изводить его.
— Да Шао Кэ уже без малого сорок лет.
— Всего лишь сорок. Но… Предыдущий Чёрный Волк, Бэйдо, Принцесса Цянвэй и Прежний король — их больше нет. Те «взрослые», кто мог бы протянуть этому ребёнку руку, почему-то один за другим покидают его.
Сяо-тайфу, словно чувствуя вину, небрежно откинул прядь волос со лба… Цюань Юй, сам будучи одним из тех «взрослых», вечно был в разъездах и почти не бывал в столице.
— …Смерть Предыдущего Чёрного Волка была слишком безвременной.
Тихий шёпот Цюань Юя, казалось, растворился в темноте, становясь всё глубже и плотнее.
Сяо-тайфу промолчал. После кончины предшественника именно Сяо-тайфу и Прежний король отдавали приказы об устранениях Чёрному Волку — ребёнку, унаследовавшему волю своего наставника. И они ни о чём не жалели — ни Сяо-тайфу, ни Шао Кэ, ни Цюань Юй. Поистине, когда-то были времена, когда одними лишь красивыми речами ничего нельзя было достичь.
— …Сяо Яо Сюань, люди и впрямь не совершенны. Но даже так, ты мог бы проявить хоть каплю заботы к тем, кто из последних сил борется за жизнь.
Сяо-тайфу резко вскинул голову. Улыбка Цюань Юя казалась такой же, как обычно, но в ней таилось нечто загадочное, будто он читал наставление.
Сяо-тайфу не понимал, знает ли о чём-то Цюань Юй или нет. Хотя сам он прожил гораздо дольше него, по выражению лица Цюань Юя казалось, что тому давно известно нечто, о чём Сяо-тайфу даже не догадывался. Именно поэтому ему было не по себе в присутствии Цюань Юя.
— Удивительно видеть Шао Кэ в таком смятении… А ты наговорил столько колкостей этому ребёнку, который просто беспокоится о безопасности сяоцзе… Я не прошу тебя лгать, но мог бы хотя бы сказать что-то вроде «всё будет хорошо»? Ты ведь всё-таки старший.
— …А ты всё так же мягок с Шао Кэ.
— Этот ребёнок даже не осознаёт, как сильно он старается. Если никто не позволит ему, на чьи плечи все привыкли опираться, хоть иногда дать волю чувствам, то как же иначе? Если ты ему завидуешь, просто признайся, и я, так и быть, подумаю о тебе.
Глядя вслед Цюань Юю, который с улыбкой на губах грациозно удалялся, шурша полами одежд, Сяо-тайфу невольно скривил рот. Он принялся задумчиво вертеть в руках кинжал, который Цюань Юй только что ему бросил.
— «Всё будет хорошо», значит…
Пробормотав это, Сяо-тайфу с таким видом, будто сморозил несусветную глупость, поспешно развернулся и ушёл.
※※※※※※※※※※※※※※※
— Цюань Ю-да-жэнь.
Один убийца оплакивал ребёнка. Среди соратников, уходивших из жизни один за другим, точно зубья ломающегося гребня, лишь этот голос спустя десятилетия всё ещё отдавался эхом в сердце Цюань Юя…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
