Всё верно. Если это так, то это напоминало то время, когда он правил лишь для того, чтобы Сю Ли полюбила его.
Слова Юйю были просты и ясны, в них чувствовалcя вес реальности. Если подумать, он, наравне с Чжао Юй, был старейшим из всех; даже если он не находился на передовой практических дел, он был тем, кто наблюдал за государственным управлением ещё со времён отца или деда.
Но Лю Хуэй впервые слышал от него подобные слова.
— Дела семьи Пяо должны решать сами люди из семьи Пяо. Мобилизовать или изменять семью Пяо — не то, что надлежит делать государю; это следует предоставить на усмотрение самого клана Пяо.
Ли Ин отвернулся. Казалось, эти слова предназначались именно ему.
Покинув Сяньдуншэн, Лю Хуэй оглянулся на Цзинь Ланя, который от начала до самого конца не проронил ни слова. Цзинь Лань не выглядел удивлённым. Когда-то его признали следующим ваном, так что не было ничего странного в том, что он давно знал о вещах, о которых говорил Юйю. Если подумать, старший брат уже давно пристально следил за действиями семьи Пяо.
— Цзинь Лань, по поводу Сю Ли…
— Да?
После недолгого молчания Лю Хуэй лишь произнёс: «Ничего», и покинул это место.
****************
В Хоугуне Лю Хуэя встретила Тринадцатая принцесса, заменившая Чжу Цуй на посту главной фрейлины.
Она только собиралась сказать: «С возвраще-е-нием», как заметила, что выражение лица Лю Хуэя было необычным.
Поэтому она немедленно отослала стоявших рядом фрейлин и чиновников. Прошло совсем немного времени, а она уже вполне могла заменить Чжу Цуй в управлении Хоугуном; её способности к руководству, ничуть не уступавшие талантам Чжу Цуй, были поистине поразительны. Тринадцатая принцесса часто говаривала: «Пусть мне не сравниться с девушкой Чжу Цуй, но это всё же легче, чем усмирять строптивую лошадь, так что я справляюсь».
Тринадцатая принцесса проводила Лю Хуэя в его личные покои и ловко налила чай. Она приготовила чашку не только для него, но и для себя, чем отличалась от Чжу Цуй.
— Что случилось?
— Неужели по мне так легко всё понять?
— Немного легче, чем по лошади.
Человека, по которому понять сложнее, чем по лошади, можно назвать чересчур скрытным.
Лю Хуэй, сжимая в руках чашку, с глухим стуком опустился прямо на пол.
Тринадцатая принцесса села рядом, прислонившись спиной к его спине.
Лю Хуэй отхлебнул чая. Тепло начало просачиваться в его озябшее тело. Сам не зная почему, он вдруг разрыдался.
Было ли то, что он сделал, правильным или ошибочным? Стоило ли ему сдаться или продолжать упорствовать?
Всё смешалось. Казалось, всё самое важное беззвучно рушится и превращается в пепел.
Поскольку они сидели спина к спине, ему не нужно было беспокоиться о том, что она увидит его слёзы.
— Мне кажется, я в чём-то ошибся…
— Ты слишком много думаешь. Просто устал, верно? Ночью всегда всё кажется безнадёжным. А завтра ты снова взбодришься.
Она решительно отвергла его сомнения. Лю Хуэй шмыгнул носом.
— В конце концов, работа вана в том и заключается, чтобы позволять другим помыкать собой. Защитишь одно — упустишь другое. Остаётся только принимать удары. Не может всё всегда идти гладко. И ничего с этим не поделаешь, ведь ты пока ещё неопытный государь. Но разве нельзя, даже упав, подняться и зачерпнуть горсть песка? Верховой езде тоже учатся через падения. Привыкнешь — и станет легче.
— Но… если бы… если бы я начал стараться раньше, всё могло быть иначе…
— Все так думают, мало найдётся тех, кто не задавался бы этим вопросом. Но это всё равно намного лучше, чем вовсе не стараться. Что случилось? Произошло что-то такое, что уже поздно исправлять?
Лю Хуэй отхлебнул чая. Слёзы снова закапали из глаз. Откуда она узнала?
Тринадцатая принцесса перебросила через плечо платок. Лю Хуэй с шумом высморкался.
— Возможно, я больше не смогу жениться на Сю Ли.
Тринадцатая принцесса замолчала. Как его утешить в такой ситуации?
— А, ну и ладно, в таком случае я сама выйду за тебя замуж. Разве люди не говорят, что первая любовь редко заканчивается удачно? У меня вот тоже не вышло. К тому же, я ведь так похожа на Сю Ли.
— На кого похожа?
— А? На неё. Хм? Если подумать, кажется, ты единственный, кто никогда не говорил о нашем сходстве.
Вскоре после того, как она вошла во дворец в качестве главной фрейлины, её стали часто путать с «вернувшейся Хун-гуйфэй»; даже Цзинь Лань при виде неё не смог скрыть изумления.
И только этот ван ни разу не выказал ничего подобного.
— Ты — это ты, а Сю Ли — это Сю Ли.
Тринадцатая принцесса отпила чаю. На душе внезапно потеплело — верно, всё из-за чая.
Тринадцатой принцессе было искренне жаль вана. Когда они были в Ланьчжоу, она видела его слёзы своими глазами.
Он вечно старается, старается, ещё и ещё, но в итоге всё равно плачет от одиночества и тоски.
Хорошо бы, если бы у него был путь к отступлению.
— Если ты больше не сможешь сидеть на этом троне, я вместе с тобой ускачу отсюда на лошади. Из такого замка на коне сбежать проще простого. Ты старайся изо всех сил, но если настанет момент, когда поймёшь, что больше не можешь, я заберу тебя туда, где тебе не придётся быть ваном. Обещаю.
Лю Хуэй широко раскрыл глаза. Тринадцатая принцесса была первой, кто сказал ему такие слова.
— Правда?
— Правда. И в деле с Сю Ли тоже не сдавайся. В таких вещах тебе стоит поучиться у Цю Ин-гэгэ. Я помогу тебе всё обдумать. А если и так ничего не выйдет, то, так и быть, я сама подстроюсь под тебя.
— Когда ты так говоришь, кажется, будто я какой-то никчёмный мужчина.
— А? О том, какую никчёмную жизнь ты вёл до встречи с Сю Ли, у меня уже на ушах мозоли натёрты. Хватит строить из себя невинность. Ты и есть супер-никчёмный мужчина.
Лю Хуэй наконец перестал шмыгать носом.
— Ты слышала об этом?!
— Не то чтобы я сама хотела слушать. Те, кто рассказывал, были полны уверенности. Я впервые вижу такого зависимого от других мужчину. Ну и популярностью же пользуется наш государь! Я-то думала, что Цю Ин-гэгэ — предел никчёмности, но ты его переплюнул. Впрочем, теперь, в каком бы жалком виде я тебя ни увидела, я в тебе не разочаруюсь, так что не волнуйся. Я видела, как ты горестно плакал в одиночестве на корабле; видела, как тебя тошнило, а потом ты с грохотом падал без чувств; видела, как ты изливал душу лошади; видела, как ты один попал в беду в горах и в конце концов слёг с горной болезнью на попечении Сюня. А ещё тебя утешала панда? Теперь уже поздно строить из себя красавчика. Что ты хочешь на завтрак?
Лю Хуэй вытер слёзы водой.
— Мясную булочку.
— Поняла.
*************************
— Эх, а ведь мы вместе сдали экзамены и вступили на светлый путь чиновничьей карьеры. Кто бы мог подумать, что мы одновременно споткнёмся. И это при том, что Цзинь Лань и Сю Ли вырвались вперёд… Впрочем, в жизни иногда нужен отдых.
Цзян Ю собирал свои вещи в кабинете заместителя главы Либу. Хоть он и не звал Цю Ин (которому явно было нечего делать), тот всё равно пришёл. Цзян Ю, не оборачиваясь, тихо произнёс:
— Цю Ин.
— М?
— В этот раз извини.
— Взаимно.
Цзян Ю невольно почувствовал досаду. Государь и Цю Ин каждый день навещали его в тюрьме, вели там пустые разговоры и оставались рядом с ним. Он уже слышал об этом от Сю Ли, но так и не поблагодарил их.
Цзян Ю опустил взгляд на яшмовую подвеску с вырезанным на ней ирисом.
— Неужели всё, что у меня осталось, — это лишь этот ирис?
— Этого уже достаточно. Государь в конце сказал, что не хочет забирать его назад.
Цзян Ю усмехнулся.
Закончив с вещами, он вышел из кабинета заместителя главы Либу. В этот момент Цзян Ю заметил фигуру, идущую ему навстречу.
— Ян Сю-да-жэнь.
Ян Сю на мгновение взглянул на Цзян Ю, после чего полностью проигнорировал его и прошёл мимо.
Цзян Ю провожал взглядом удаляющуюся спину и низко поклонился.
Он вечно выставлял себя перед ним в неприглядном свете, поэтому было вполне естественно, что тот его презирал.
И всё же, несмотря на это, в самый последний момент Ян Сю всё же пришёл навестить Цзян Ю.
Человек, который первым признал в Цзян Ю личность и сказал, что нуждается в нём.
— Начни всё сначала.
До того дня, когда он снова сможет попасть в поле зрения Ян Сю.
Цю Ин шёл и ворчал себе под нос.
— Всё же, разжаловать тебя и Ли Шэнь-дажэнь одним махом… Похоже, впереди нас ждут неспокойные времена.
— В отличие от твоего случая, чиновники по фамилии Хун составляют огромную долю при дворе. А самое главное — равновесие уже было нарушено.
В противостоянии фракции государственных экзаменов и фракции аристократии одна из сторон лишилась опоры. И в то же время проблемы семей Хун и Лань были разрешены весьма изящно.
Для фракции аристократии дело Ли Шэнь, пожалуй, станет лишь сигналом к началу.
Цзян Ю закусил губу, чувствуя, что во тьме начало назревать нечто непоправимое.
*****************
— Мы уже давно не проводили время вдвоём так спокойно, Ли Шэнь.
Лилия заботливо и умело прислуживала Ли Шэнь, который вернулся в поместье семьи Хун.
— Но вообще-то мы действительно давно не виделись. Как долго? Полгода?
— 192 дня. Больше полугода.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
