Молодой человек, как обычно, взял обувь; у ярко начищенного носка аккуратно лежала сложенная записка.
Увидев эту тонкую бумагу, изготовленную особым способом, он невольно изумлённо расширил глаза. Просматривая содержимое слово за словом, он хмурился всё сильнее. Внезапно его взгляд замер на одной строчке.
— …Завтра… выходной…
Он закрыл глаза и погрузился в раздумья; его летящие рукава были тёмно-красного цвета.
Этот цвет принадлежал к одному из семи квази-запретных цветов, уступая лишь запретному фиолетовому. Носить одежду основных цветов разрешалось только семьям, чьи фамилии соответствовали этим цветам, и их прямым родственникам.
— Сягуань Хун Сюули! Прибыла в ваше ведомство для передачи официальных документов!
В предрассветный час, когда небо ещё не просветлело, раздался бодрый девичий голос. В такое время в ведомствах оставались лишь немногие чиновники, ответственные за ночное дежурство.
Посмотрев, как Сюули с глухим стуком сложила документы, отвесила поклон и умчалась прочь, словно выпущенная из туго натянутого лука стрела, дежурные чиновники переглянулись.
— …И сегодня доставлено вовремя.
— Каждый день, верно? Интересно, когда она вообще спит? Для гунян она трудится на редкость усердно.
Чиновники, которые до этого постоянно выказывали пренебрежение, бросая фразы вроде «подумаешь, женщина» или «всего лишь девчонка», постепенно начали проникаться к ней уважением.
— Я заглядывал в хранилище — количество документов там просто пугающее. Прибавьте к этому придирки чиновника Лу из Либу и холодные насмешки других Цзиньши. Если бы мужчина каждый день работал в таком темпе, он бы уже давно сбежал.
— Вот именно, остальные Цзиньши не обременены столь тяжёлой работой, а некоторые даже подкупали чиновника Лу из Либу, чтобы тот облегчил им ношу. В сравнении с ними эти двое обладают невероятной выдержкой.
— Чжуанъюань и таньхуа — это вам не декоративные подушки; они делают всё по порядку и никогда не халтурят, чем очень нам помогают.
Искренние слова, невольно сорвавшиеся у одного из них, заставили остальных согласно закивать.
— В Либу перегибают палку. Вы слышали о том случае с комьями грязи? Глупость несусветная. Будь это в Либу или Хубу, виновных бы уже уволили. Раз у них столько свободного времени, лучше бы занялись делом.
— Это проблема верхов. Чиновник Лу из Либу всегда травит только перспективных новичков. Говорят, он даже тайно потратил немало денег ради весенней церемонии назначений.
— Кстати, мне кажется, таньхуа Хун-цзиньши весьма недурна: жизнерадостная, активная, всегда с улыбкой. Присутствие гунян в этих стенах идёт на пользу! Она словно смазка, смягчающая атмосферу. Пусть внешность у неё и обычная, но улыбается она очень мило.
— И то верно. С тех пор как она взялась за уборку уборных, там стало настолько чисто, что это просто трогает до глубины души. К тому же в каждой она ставит разные живые цветы.
— Да-да, мне как раз нравится её внимательность и заботливость. И документы у неё всегда в идеальном порядке. Мужчины на такие детали внимания не обращают — вечно небрежны, всё тяп-ляп, а почерк — как курица лапой.
— А ещё тот диди, несмотря на то что стал чжуанъюань, совсем не заносится. Ведёт себя скромно, вежливо, легко сходится с людьми. Поначалу я думал, что он притворяется, но со временем понял — у него такой характер от природы. Возможно, скоро он нас перерастёт, но если это будет он, то я не против.
— Тебе до чжуанъюань как до неба! — вставил кто-то, и атмосфера мгновенно оживилась.
— …В этом году Цзиньши первого разряда проявляют себя исключительно достойно, да и присутствие женщин-чиновников радует.
Чиновники переглянулись и заулыбались.
Район красных фонарей в Гуйяне — город, который никогда не спит, и красавиц здесь как облаков в небе.
— Женщина-чиновник! Смех да и только! Скорее рак на горе свистнет!
В одной из роскошных комнат мужчина лет пятидесяти, как обычно, цедил вино и презрительно сплёвывал слова.
— Ой, да-жэнь, неужели вы недолюбливаете женщин?
Под кокетливый, чарующий женский голос кубок мужчины снова наполнился. Он обхватил стройную талию подливавшей вино красавицы и приблизил к ней своё хмельное лицо.
— Недолюбливаю? Если женщина такая, как ты, то мне и сказать нечего. Хутэ — ты прекрасна. Ради тебя мне не жаль потратить и сотню лянов золота за одну ночь.
— Хи-хи, вы умеете говорить комплименты.
— Женщины должны, как ты, прислуживать мужчинам и ублажать их, смирно сидя дома. Лезть в политику, вообразив себя невесть кем, — это просто безрассудство… Не ожидал, что она продержится так долго. Чистой воды везенье. Теперь всё усложнилось, придётся продолжить давление через дворец.
— Ой, как страшно~ Кстати, да-жэнь, вы в прошлый раз говорили, что из этой шкатулки что-то пропало?
Куртизанка по имени Ху Дие с некоторым безразличием взглянула на изящную коробочку, стоявшую на подлокотнике. Мужчина тут же спрятал свою похотливую ухмылку и принял серьёзный вид.
— …«Ту вещь» так и не нашли.
— Ох, а ведь это было очень дорогое кольцо.
— Ху Дие, женщины лучше разбираются в украшениях. Помнится, ты говорила, что стоит тебе раз увидеть украшение, и ты его вовек не забудешь. Как насчёт того, чтобы провести оценку? Я уже отправил людей на поиски подлинника, но на всякий случай, если он не найдётся, приказал изготовить несколько копий. Мне кажется, эта больше всего похожа на настоящую.
— Без проблем. Однако вы так привязаны к этому кольцу.
Вертя в руках коробочку, мужчина самодовольно произнёс:
— Хе-хе, это же курица, несущая золотые яйца! Даже если оригинал потерян, достаточно заставить другого поверить, что это правда. Так я не только поднимусь на несколько ступеней по службе, но и получу огромное богатство, ведь таково соглашение с семью цветными семьями. Тогда я смогу выкупить тебя, и ты всю жизнь проведёшь в роскоши, которой позавидуют и аристократы.
Первая красавица квартала наслаждений томно и пленительно рассмеялась.
— Я так тронута. Хи-хи, до сих пор ни один гость не смог выкупить меня.
— Стоит тебе сказать слово, и я куплю хоть весь бордель целиком.
Мужчина отставил кубок.
— …Кстати, если всё пойдёт гладко, можно будет заодно выгнать эту ненавистную нюй-гуаньли. Тем более что её покровитель — Хун Лишэнь. Будет просто замечательно, если она станет искрой, от которой тот погорит! Хутэ, возможно, мне понадобится твоя помощь!
— Я во всём слушаюсь вашего приказа, да-жэнь.
С обворожительной улыбкой она послушно склонила голову.
Поздняя ночь. Получив сведения, Лю Хуэй вернулся в свой кабинет, чтобы заняться хотя бы минимальным объёмом работы, подобающим правителю страны.
В комнате были только Цзянь Ю и Цю Ин.
— Хм, это и есть то самое кольцо?
Лю Хуэй внимательно рассматривал кольцо на своей ладони.
— …Нет. Оно не такое, как то, что я знаю.
Глядя на своего господина, который так решительно вынес вердикт, Лань Цюин едва заметно и понимающе улыбнулся.
— Да. Вэйчэнь полагает, что оно было изготовлено ювелиром по заказу, основанному на описаниях семьи Ча и собственных воспоминаниях заказчика. Чтобы заменить потерянный «подлинник», сделали несколько подделок, но в итоге один жадный подчинённый втайне украл опытный образец и продал его на чёрном рынке, откуда он и попал к вэйчэню.
— Бездарно. Даже с одним подчинённым не может совладать.
— Полагать, что можно заменить тайбао Ча — само по себе огромная ошибка.
Предмет, который Лю Хуэй вертел в руках, был подделкой кольца, символизирующего власть главы семьи Ча. Если повернуть основание и не обнаружить там печати главы, никто не имеет права именовать себя главой семьи Ча.
Ча Юаньсюнь при жизни всегда носил это кольцо на руке, но после смерти оно внезапно исчезло с его пальца. С тех пор не только главная ветвь семьи Ча, но и Лю Хуэй со своими людьми отчаянно искали бесследно пропавшую печать главы…
— Выходит, тот олух нашёл, а затем тут же потерял так называемый «подлинник», но был ли это в самом деле «подлинник»? Поиски велись целый год, и ничего не удавалось обнаружить, а теперь он вдруг всплыл. Как бы это выразиться? Момент выбран слишком уж удачно, настолько, что во всём этом чудится какой-то подвох.
Цзян Ю прищурился. Череда невероятных совпадений выглядела так, будто кто-то тайно дёргал за ниточки. Цю Ин кивнул, соглашаясь.
— Согласно сведениям Янь Цина, известие о том, что кольца нет у семьи Ча, должно быть чистой правдой, иначе кто-нибудь уже давно занял бы место главы рода. С другой стороны, именно из-за того, что местонахождение подлинника неизвестно, в семье Ча по сей день не прекращаются междоусобицы, и они даже не в силах вмешиваться в дела провинции Ча. С этой точки зрения пропажа кольца сослужила добрую службу, будто тайбао Ча заранее предвидел подобное развитие событий.
Лю Хуэй тихо вздохнул.
— …Мне за ними всё ещё не угнаться…
Год назад настоящим кольцом семьи Ча, вне всяких сомнений, владел глава рода, тайбао Ча. После его смерти кольцо исчезло, и лишь теперь оно объявилось вновь, словно выждав подходящий момент.
Это совершенно точно не могло быть случайностью. Продумать столь безупречный план могли лишь те немногие старейшины, чей опыт и достижения во много крат превосходили его собственные.
Кроме того, было ещё кое-что.
— …Весенняя церемония назначений на должности.
Лю Хуэй с тревогой опустил кисть в чернильницу. Впервые вплотную соприкоснувшись с кадровыми вопросами во дворце, даже он наконец начал замечать подозрительные детали.
— Цю Ин, высказывали ли ваши старшие братья когда-либо своё мнение о борьбе за престол девятилетней давности?
— …Ваш покорный слуга однажды слышал, как мой старший брат обронил: «Императорский двор вновь обрёл былую бодрость».
— Как я и думал. Трудно поверить, что они так долго жили в уединении в провинции Лань. Я осознал это лишь сейчас.
Внутренняя смута девятилетней давности втянула в себя почти всех тогдашних сановников; это было потрясение, заставившее содрогнуться устои государства. Затем те старые лисы, что наживались за счёт двора, были до единого вычищены тайши Сяо во время усмирения мятежа. Из-за огромной убыли чиновников множество вакансий пустует до сих пор — именно поэтому было решено назначить на ключевые государственные посты талантливых молодых чиновников во главе с шаншу Хуном и шаншу Хуаном.
— Цзян Ю, ты ведь тоже смог стать шиланом по этой причине. Иначе, несмотря на твою молодость, даже будь ты самым блистательным чиновником, ты бы не смог так быстро продвинуться по службе. Та смута вымела из дворца всех демонов и оборотней, и нравы полностью преобразились, вдохнув в правительство новую жизнь. А руководил всем этим не кто иной, как тайши Сяо.
Цзян Ю скрестил руки на груди. Сосредоточенное выражение лица говорило о том, что он и сам обдумывал такую возможность.
— Чтобы дождаться, когда все лисы покажут свои хвосты, и обрубить их окончательно, он безучастно взирал на то, как смута день ото дня набирает силу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
