Сю Ли, узнав всё о начале и конце этого дела, подпёрла рукой подбородок и погрузилась в раздумья.
— …Короче говоря, меня подозревают в том, что я сдала государственный экзамен не своими силами, и поэтому требуют, чтобы я вернула титул цзиньши?
— Верно. Причиной стало то, что твой опекун якобы использовал незаконные методы, чтобы ты прошла испытание.
— Судя по вашим словам, господин, который был моим опекуном, пострадал без вины и теперь находится под домашним арестом. С ним сейчас всё в порядке? Он прекрасно знал, что быть опекуном женщины-гуаньли — дело во всех смыслах невыгодное, но всё же согласился… Не думала я, что причиню ему столько хлопот.
Лю Хуэй и Цзинь Лань переглянулись с таким видом, будто им нечего было возразить.
— …Э-э, с ним точно всё будет хорошо.
— Именно так, сяоцзе. Тот господин ни за что не станет молча сдаваться, вам совершенно не о чем беспокоиться.
Эта уверенность в голосе Цзинь Ланя оказалась для Сю Ли неожиданной.
— Неужели всё и правда так?
С Лю Хуэем всё было понятно, но даже Цзинь Лань говорил об опекуне как о старом знакомом, что немало удивило Сю Ли.
— Да! Не забивай себе этим голову, с ним ничего не случится! Сейчас самое важное — то, что касается тебя.
— Чтобы все признали мои способности, мне ведь нужно просто прийти завтра в полдень на слушание? Я решила: я пойду.
Эта краткость и решительность заставили Лю Хуэя и Цзинь Ланя невольно улыбнуться.
— …В любом случае, я как раз собирался всё так устроить. Эту ночь тебе лучше провести здесь, в Юаньэ лоу, вместе с Цзинь Ланем и Ду Инъюэ. Так мы обеспечим безупречную охрану. Хутэ.
Лю Хуэй обернулся, и Хутэ, сложив руки на груди, решительно кивнула.
— Не нужно и Вашего слова! Кто посмеет тронуть мою дорогую девочку, тому несдобровать! Тех сопляков, что попались мне в руки, я оскоплю, но больше всего мне хочется кастрировать того важного чиновника.
Эта выдающаяся женщина и правда была способна на такое. Лю Хуэй и Цзинь Лань, будучи мужчинами, невольно посочувствовали противнику и, словно сговорившись, промолчали.
— Я уже обо всём доложила генералу Лань. Позвольте спросить, Ваше Величество, могу ли я быть чем-то полезна?
Предводители, каждый из которых владел своим участком в нижних кварталах Гуйяна, были объединены в организацию, известную как «Цзулянь». Хутэ была одной из них — главой, под чьим началом находились куртизанки цветочного квартала Гуйяна. Перед какими бы высокими сановниками они ни стояли, у них не было обязанности склонять голову; даже перед правителем страны они держались привычным образом. Однако случай, произошедший этой зимой, дал Лю Хуэю право просить их о помощи. Тогда они пообещали помочь самому Лю Хуэю, а не королю, и теперь, разумеется, должны были исполнить его просьбу.
На вопрос Хутэ Лю Хуэй ответил с серьёзным лицом:
— Впредь, какие бы раздоры ни случились, прошу тебя по мере сил сдерживать местных бандюг. Кроме того, я хочу, чтобы за поместьем того человека установили наблюдение. Будет плохо, если он ненароком сбежит.
— Пустяки, даже муравей не проскочит. Однако наше влияние распространяется лишь на город, против прихвостней, которых этот важный чиновник держит внутри дворца, мы бессильны.
— Я понимаю, — ответил Лю Хуэй и повернулся к Сю Ли. — Сю Ли, завтра до полудня, стоит тебе только выйти за порог, ты наверняка столкнёшься с препятствиями. Сперва я хотел отправить для твоей защиты армию Юлинь, но передумал ради сбора улик. Надеюсь, ты сможешь спастись своими силами.
— …Но я ведь слабая женщина?
— Потому я оставляю Цзинь Ланя с тобой. Теперь ему больше нечего и нечего опасаться, против кого бы он ни вышел.
— …? Что это значит?
— Когда-нибудь ты поймёшь.
Лю Хуэй с радостью посмотрел на Цзинь Ланя, а тот в ответ изобразил беспомощность, в которой, однако, читалось просветление.
Сю Ли наклонила голову набок, но не стала расспрашивать дальше.
— …Я поняла. Но у меня есть просьба.
— Какая?
— Я хочу кое-что сделать. Материалы лежат в хранилище.
— О, я уже принёс их для тебя.
— …Что ты сказал?
— Проси о чём угодно, я тут же доставлю. Надеюсь, ты успеешь закончить до завтрашнего полудня и передашь это мне. У Цзинь Ланя есть печать рода Цзы, с её помощью можно отправить всё напрямую, это не составит труда.
Печать рода Цзы, которую Лю Хуэй отдал Ду Инъюэ, а та затем перешла к Цзинь Ланю, имела множество применений. Одно из них заключалось в том, что если поставить восковую печать, никто не имел права её вскрывать, и послание кратчайшим путём доставлялось лично королю. Документ считался сверхсекретным, а вскрыть его могли лишь король, трое наставников или канцлер.
Сю Ли ошеломлённо уставилась на Лю Хуэя, на лице которого играла озорная мальчишеская улыбка. Хотя выражение его лица ничем не отличалось от того, с каким он обычно вытворял всякие глупости.
Быстрая реакция, предвидение, находчивость — его проницательность и острый ум поражали.
(…О, вот оно как).
Сю Ли почувствовала облегчение и в то же время досаду.
И всё же — она была готова служить этому королю, точно так же, как Цзян Ю и Цю Ин.
Цзинь Лань не мог оставить без присмотра Шао Кэ и «дорогого гостя», брошенных в поместье. Сказав, что хочет проверить, как там дела, он покинул Юаньэ лоу. Хутэ велела подручным отнести крепко спящего Ду Инъюэ в постель, а затем выставить из комнаты всех побитых бандитов. Оставив многозначительную улыбку, она ушла в другую комнату.
После их ухода Сю Ли и Лю Хуэй остались наедине.
Сю Ли подняла глаза на Лю Хуэя.
— Послушай!
— Да?
— …Я что, стала инструментом, который ты используешь?
Лю Хуэй не сразу нашёлся с ответом.
— Если судить по результату… возможно, так и есть. Прости.
Сю Ли вдруг тихо рассмеялась.
— Спасибо.
— Э?
— С тех пор как я вошла во дворец, ты, Цзян Ю-дажэнь и генерал Лань никогда не потакали мне. Более того, вы прямо говорили мне о возможности стать мишенью для чужих нападок или быть использованной — совсем не так, как год назад.
Лю Хуэй удивлённо посмотрел на Сю Ли.
— Это лишь моя интуиция. Год назад вы только и твердили мне: «берегись предателей». Поскольку в прежде пустующем хоугуне внезапно появилась гуйфэй, теперь, оглядываясь назад, я понимаю: даже если за кулисами скрывались какие-то тайны, в этом нет ничего удивительного. Весть о внезапной смерти господина Ча Юаньсюня не получила широкой огласки — это ведь потому, что вы хотели защитить меня, верно? Вы считали меня изнеженной сяоцзе, которая и шагу из дома не сделает, и хотели, чтобы я беззаботно и счастливо жила, ни о чём не ведая.
— Сю Ли…
— Я не виню вас. Тогда я и правда была сяоцзе, нуждавшейся в защите, и вы, конечно, не стали бы обсуждать при мне государственные дела. Но — теперь всё иначе. Верно? Мне нравятся эти перемены.
Сю Ли всей душой стремилась стать чиновником, потому что не хотела снова пережить то, что случилось девять лет назад. В отличие от былого бессилия, став гуаньли, она сможет удержать в руках то, что ей дорого. Ей нужно было место, где она могла бы прилагать усилия ради этого, не просто быть под защитой, а защищать других. Не просто принимать покровительство, а позволить дорогим людям оставаться в безопасности за её спиной.
Хотя расстояние между ней и Лю Хуэем оставалось недосягаемым, Сю Ли уже шаг за шагом переходила черту, становясь на сторону защитников, и они это признали.
— Спасибо, что не считаешь меня слабой женщиной, которую нужно оберегать, а относишься ко мне как к равному чиновнику. И ещё… я очень рада, что ты пришёл меня спасти.
Сю Ли пристально и искренне посмотрела на Лю Хуэя.
— Я хочу спросить лишь об одном. Этот вопрос я больше не задам никогда, так что не лги мне.
Сделав вдох, Сю Ли медленно заговорила:
— Могу ли я с чистой совестью быть чиновником? Правда ли мне не в чем себя упрекнуть?
Она спрашивала Лю Хуэя, действительно ли её успех на экзаменах не требует никаких сомнений.
Лю Хуэй ответил ясной улыбкой:
— Не нужно.
— Раз так — мне больше нечего бояться.
Лю Хуэй невольно потянулся к ней рукой, но тут же замер и вздохнул.
— Я тоже надеюсь, что ты выслушаешь одну мою просьбу.
— Что за просьба?
— …Даже если это случится уже после того, как тебя распределят в ведомство, я надеюсь, что ты сможешь выкраивать время, чтобы побыть со мной.
«Конечно», — эти слова уже готовы были сорваться с губ Сю Ли, но, увидев выражение лица Лю Хуэя, она невольно затаила дыхание.
Это было лицо взрослого мужчины. Спокойное выражение, таящее в себе непоколебимую волю, заставило Сю Ли разом отбросить мысли о том, что прежде она видела в нём лишь ребёнка.
— Только в этот миг Сю Ли осознала, что на самом деле он на три года старше неё.
— Сю Ли? Что… что ты об этом думаешь? Я больше не стану шумно требовать, чтобы ты готовила мне маньтоу или играла для меня на эрху.
В следующее мгновение Лю Хуэй вернулся к своему обычному виду, однако его давешнее выражение лица глубоко запечатлелось в памяти Сю Ли.
— …Если будет время.
Неужели он и вправду такой, каким она его себе представляла? — На глади озера её души возникла лёгкая рябь, всколыхнувшая сердце Сю Ли.
В этот самый момент внезапно появилась Хутэ.
— Ваше Величество, прошу прощения за беспокойство.
— В чём дело?
— Получены вести. «Почти половина городских служб парализована уже около тридцати минут, и если ты немедленно не вернёшься, я тебя придушу!» Я лишь передаю слова Цзян Ю-дажэня.
Сю Ли на мгновение лишилась дара речи, а стоявший рядом Лю Хуэй тихо простонал. Казалось, он в общих чертах предвидел подобный исход.
— …Как же не хочется сегодня возвращаться…
Лю Хуэй скорбно сокрушался. На верхнем этаже самого известного в Гуйяне весёлого дома эта фраза, не смолкавшая ни на одну ночь, сегодня прозвучала с небывалой доселе глубокой печалью.
— Слишком медленно!
Это были первые слова, которыми Цзян Ю с порога обрушился на Лю Хуэя.
— Ох… П-прости.
— Живо закрой дверь!
— Слушаюсь!
Лю Хуэй с силой захлопнул дверь, отчего стоявшая рядом кипа докладов пошатнулась и рухнула, погребя его под собой.
— Ох-хо-хо! Ваше Величество, что же вы творите?!
Находившийся поблизости Цю Ин с горькой усмешкой принялся разгребать гору докладов, выкапывая короля.
— Ваше Величество, вы в порядке?
— …Я хочу остаться погребённым здесь навечно…
— Об этом помечтаете, когда уснёте.
Цю Ин лучезарно улыбнулся и без лишних слов вытащил Лю Хуэя из-под завала бумаг.
— Немедленно садитесь за стол!
Цзян Ю яростно прикрикнул. Лю Хуэй послушно раздвинул доклады, доходившие ему до колен, и буквально вплыл к столу. Стараясь не опрокинуть возвышавшиеся на столе груды бумаг, он собрался было сесть, но обнаружил, что свободного места для этого нет. Ему пришлось опуститься и на четвереньках разгребать место, чтобы хоть как-то устроиться на стуле.
— Сначала спрошу об одном: с девушкой Сюли всё в порядке? Впрочем, под присмотром Хутэ проблем возникнуть не должно.
— Всё хорошо. И ещё: Цзинь Лань наконец по собственной воле отправился на встречу с дацзянцзюнем Байем в надежде, что тот дарует ему меч.
Цю Ин и Цзян Ю невольно вскинули брови.
— Неужели он наконец решился? Жаль только, что он выбрал Правую армию Юлинь, а ведь я надеялся, что он вступит в Левую. Теперь наш дацзянцзюнь Хэй точно впадёт в уныние на долгое время.
— …Как по мне, пусть даже на словах, он ни за что на свете не согласится быть твоим подчинённым.
— Ой, Ваше Величество, что вы только что сказали?
— …Прошу прощения, я оговорился.
Цзян Ю вздохнул, наблюдая за их перепалкой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
