Ох, кажется, сегодня стало чуть лучше… Хотя это был свиной мисо-суп, в который почему-то добавили сахар, он всё равно куда приятнее вчерашнего мапо-дофу с горой красного перца! К слову сказать, в том блюде, хоть оно и называлось мапо-дофу, по какой-то невероятной причине не было ни кусочка тофу. Эту таинственную еду, красную точно кровь, Юй Шунь про себя окрестил «окровавленным мапо». И ел он её, буквально рискуя жизнью.
Что же Небеса пытаются проверить в нём на этих государственных экзаменах? Терпение? Степень неудачливости? Или же мужскую доблесть? В любом случае, это точно не ум. Каким бы великим ни был интеллект, в нынешнем положении от него нет никакого проку.
— Юй Шунь, ты всегда съедаешь всё, что я готовлю, до последней крошки, я так рад!
— Как же хорошо обедать вместе с кем-то.
— Э-это точно…
Пугало то, что Цзымэй всегда с невероятной скоростью уплетал свои «роскошные объедки». Поглощая загадочное овощное рагу, из которого выглядывали рыбьи головы, Цзымэй улыбнулся.
— Впрочем, вчера и сегодня здесь как-то подозрительно тихо.
— Если подумать, тебе не кажется, что совсем не чувствуется присутствия людей? Настолько тихо, что становится не по себе, будто бы все отсюда исчезли… — Благодаря тому, что Ли Шэнь держался в стороне, Юй Шунь последние несколько дней наконец-то смог сосредоточиться на долгожданной учёбе. И из-за этой погружённости в книги он совсем не замечал странностей, а ведь ситуация и впрямь была из ряда вон выходящей.
В одном только шестом общежитии должно было находиться около двадцати человек, но сейчас, в обеденное время, стояла такая тишина, что не слышалось ни звука. Лишь зловещее «у-ху, у-ху» совы нагоняло тоску.
Цзымэй расхохотался.
— Да брось! Юй Шунь, ты только сейчас заметил?
— А?
— Конечно здесь тихо. Последние пять дней все плакали и убегали отсюда с пустыми руками. Людей вмиг стало вполовину меньше. Кстати, в шестом общежитии остались только мы с тобой.
— Что ты сказал?!
— Неужели ты совсем не почувствовал этого безумного переполоха?
И впрямь не почувствовал. Одной из причин была полная концентрация на книгах, но за те дни, что он провёл с Ли Шэнем и остальными, его критерии оценки «великого переполоха», кажется, взлетели до недосягаемых высот.
— Мы остались вдвоём, совсем как молодожёны. Хи-хи-хи~
«Ни за что на свете я не соглашусь на семейную жизнь с мужчиной в этой комнатушке в три татами, где летают летучие мыши, да ещё и в окружении кошмарной космической еды».
— Дело не в этом! Подожди… По-почему все покинули общежитие?
— Это всё ещё тайна. Все впали в такое неистовство, будто сорвало крышку с котла в преисподней. Словно у них пятки задымились… Ой, какая я грубиянка! Они убегали так, будто у них на пятой точке случился взрыв.
«Взрыв на пятой точке… Это ещё что такое…»
— Наверняка их выследил кто-то похуже коллекторов или бандитов. Они ведь бросили даже экзаменационные жетоны, которые важнее жизни! Однозначно, их до костей обобрали демоны, которые куда свирепее стражей ада! Должно быть, это какие-то чудовища в человеческом обличье или армия злобных обезьян на кувыркающихся облаках!
Когда речь зашла о сошедших в мир смертных исчадиях ада или Сунь Укуне, Юй Шунь смог подумать только об одном человеке. Но всё же…
— Армия? Разве он не один?
— Говорят, их трое. Позавчера армия Юлинь выступила в полном составе и наконец-то поймала самого невыносимого из них. Его бросили в тюрьму, поэтому теперь здесь так тихо. Но слышно, что теперь он начал бесчинствовать уже за решёткой. Чиновники рыдают и кричат, что если не призвать немедленно Яньло-вана и не надеть на негодяя золотой обруч, то миру придёт конец. Быть чиновником — тяжёлый труд, правда?
Похоже, пока Юй Шунь был увлечён чтением, мир оказался на грани уничтожения.
— А ещё говорят, король Лю Хуэй сказал: «Раз так, призовите Яньло-вана и заприте их вместе!». Что бы это могло значить?
Юй Шуня посетило дурное предчувствие. Вскоре, когда он только начал гадать, что это за шум приближающихся шагов, в комнату лавиной хлынула толпа высокопоставленных чиновников. Юй Шунь потом долго ломал голову, как все они умудрились втиснуться в комнату площадью всего три татами и пасть ниц.
— Умоляем вас! Яньло-ван-дажэнь! Пожалуйста, поскорее заберите Ли Шэня-дажэня из тюрьмы!
— Даже если мы пытаемся его вытащить, он упрямится и продолжает творить там всё, что ему вздумается!
— Молим, спасите мир людей!
— Спасите нас от угрозы облысения!
Кажется, среди просьб затесалось что-то странное. Высокие чины, чьи волосы ещё крепко держались на головах, не дали Юй Шуню и слова вставить. Они дружно подхватили его и вихрем понесли к тюрьме.
Так Юй Шунь, всё ещё с палочками в руках, предстал перед Ли Шэнем, который преспокойно уплетал в камере роскошный бэнто. В этот самый миг его терпение окончательно лопнуло. Сам он давился «окровавленным мапо», странным свиным супом и «грибными соленьями» из «роскошных объедков», а что же Ли Шэнь? Натворил дел, а теперь сидит в тюрьме и с аппетитом ест изысканный обед. Разве это позволительно?! Категорически нет!
Заметив Юй Шуня, Ли Шэнь тут же отвернулся, пытаясь скрыть смущение. «Хм, наконец-то пришёл?»
— А, Юй Шунь? У тебя ещё остался чай с юдзу?
— Ли Шэнь.
— Е-если остался, мы могли бы вместе выпить чаю после ужина.
— Ли Шэнь? Посмотри на меня.
Ничего не подозревающий Ли Шэнь повернулся к Юй Шуню и в то же мгновение застыл. Впавший в ярость Яньло-ван-дажэнь Юй Шунь был по-настоящему страшен.
После того как Юй Шунь разразился гневной тирадой, прочитал длинную нотацию и окатил его ледяным презрением, Ли Шэнь в тот же день смирно покинул тюрьму. После чего их всех, к общему счастью, вышвырнули в разваленное тринадцатое общежитие, которое, без сомнения, должно было рухнуть ещё сто лет назад.
Действительно, вокруг Юй Шуня стало тихо, словно всё залили водой, и за спиной не слышалось ни единого злого слова. Ли Шэнь же, видимо от скуки, стал часто уходить гулять вместе с Фэйсяном, повсюду сея хаос.
В глубине души была лишь одна вещь, которой Юй Шунь восхищался в Ли Шэне. Тот был молодым наследником богатой семьи, но сумел приспособиться и к тонким, жёстким одеялам, похожим на сухие лепёшки, и к ледяному ветру, дующему из щелей в стенах. Даже не имея сменной одежды, живя среди летающих мышей на полном самообеспечении, Ли Шэнь, хоть и жаловался без умолку, всё же прижился здесь. Напротив, другие кандидаты, не в силах выносить Ли Шэня, один за другим сдавались и уходили — их число сократилось более чем вполовину.
Юй Шунь решил приучить Ли Шэня к домашним делам. Стоило тому освободиться, как он тут же бежал проказничать, так что пока он подметал пол, стирал или готовил еду, число жертв значительно уменьшалось. Ли Шэнь, хоть и был недоволен, на удивление послушно следовал указаниям Юй Шуня. Как и ожидалось, к тому моменту, когда Юй Шунь наконец смог выкроить время для учёбы и всё успокоилось, восемь смотрителей общежития уже успели уволиться в слезах.
«Впервые я чувствую себя настолько лишним… Я уже почти забыл, ради чего вообще пришёл на эти государственные экзамены».
Тринадцатое общежитие было куда просторнее остальных. К тому же Фэйсян, занимаясь починкой ветхого здания, умело мастерил столы и прочую утварь — он даже изготовил для Юй Шуня подходящую ему по росту трость. Благодаря его стараниям это место превратилось в уютное пристанище. В итоге комната Юй Шуня стала общим залом, где все собирались попить чаю и поболтать.
— Юй Шунь! Не заваривай этому типу чай с юдзу! Его и так мало осталось! Он из шестого общежития, пусть не шляется к нам каждый вечер!
— Ху-ху… Ты просто завидуешь, что Юй Шунь дал мне ветку наньтяньчжу, верно? Это ведь отличная вещь.
В результате Ли Шэнь лишь злился, а вот Фэнчжу действительно выглядел немного завидующим.
— И впрямь чудесная. Мало того что она беды отводит, так ещё и само название «Южное небо» сулит удачу на экзаменах. Тоже пойду сорву веточку. Где растёт такое дерево?
Цзымэй широко распахнутыми глазами уставился на наньтяньчжу в своих руках. Он слышал, что это растение помогает избавляться от невзгод, но не ожидал…
— О… так она ещё и беды отводит? Как здорово. Юй Шунь, спасибо, что защищаешь меня.
Лицо Цзымэй озарилось ещё большей радостью, а Ли Шэнь становился всё мрачнее и мрачнее.
Подразнивая Ли Шэня, Цзымэй как ни в чём не бывало достал свёрток с лекарством. Внутри лежали алые, точь-в-точь как ягоды наньтяньчжу, пилюли и маленькие бумажные пакетики с порошком.
Фэнчжу склонил голову набок.
— Цзымэй, ты плохо себя чувствуешь?
— Ну как сказать… точно не знаю, что именно болит, но уверен, что где-то что-то не так.
— А?
Прежде чем Цзымэй успел отправить лекарство в рот, Юй Шунь внезапно перехватил свёрток.
— Цзымэй, вот это средство будет подейственнее.
Юй Шунь достал из-за пазухи пакетик с порошком и высыпал его в свою чашку с чаем.
Цзымэй какое-то время молча созерцал чашку, а потом спросил:
— Подействует?
— Да, тебе лучше поверить мне.
Цзымэй слегка улыбнулся и взял протянутую Юй Шунем чашку.
— Что ж, тогда я поверю тебе. Ведь Юй Шунь так похож на мою первую любовь.
Стоило ему договорить, как воздух в комнате словно застыл. С застывшей на лице улыбкой Юй Шунь переспросил:
— Цзымэй, что ты сейчас сказал?
— Я говорю, ты очень похож на мою первую любовь, вот почему ты мне так приглянулся.
Фэнчжу в панике обливался холодным потом.
— По… по… подожди! Цзымэй! Ты… ты что…
— Фу, какой противный! Я никогда не стану принуждать того, кто мне нравится! Буду лишь оберегать издалека, ну, в крайнем случае, разок обниму.
— Не смей обнимать! — выкрикнул Ли Шэнь.
Цзымэй прыснул со смеху.
— И то верно. Тебе объятия нужнее, чем мне. Ты ведь совсем не общаешься с людьми, оттого и стал чёрствым, будто обветренная зимняя кожа. Тебе явно не хватает душевного тепла. Советую тебе побольше бывать в обществе.
Ли Шэнь, чьё настроение окончательно испортилось, вскочил со стула и выбежал вон.
— Кажется, этот малыш совсем не знает, как себя вести.
Подобно тому как «загадкой Ли Шэня» была «Лилия», у Цзымэй тоже была своя «загадка Цзымэй».
Фэнчжу попытался завязать разговор.
— Цзымэй, а сколько тебе лет?
— Ох… а на сколько я выгляжу?
— Тридцать… тридцать три?
— У-ху-ху-ху-ху-ху…
Фэнчжу стало так жутко, что он не решился расспрашивать дальше. После этого он снова принялся за учёбу, а Юй Шунь погрузился в чтение.
Цзымэй небрежно взял со стола какую-то книгу, лениво пролистал её и со скучающим видом закрыл. Ему всё быстро надоедало. Ещё в шестом общежитии он частенько бросал на полпути любое дело, будь то шитьё или готовка, а потом слонялся без дела, не в силах усидеть на месте. Когда он потянулся за одиннадцатой книгой, Юй Шунь внезапно протянул руку, забрал её и вложил ему в ладонь другой том, потоньше.
— Прочти вот эту.
И, к удивлению окружающих, Цзымэй притих и принялся за чтение. Когда наступил Час Чоу и три четверти, Фэнчжу и Цзымэй наконец собрались уходить. Перед уходом Цзымэй приподнял книгу, которую читал.
— Юй Шунь, одолжишь мне её?
— Без проблем. Можешь приходить и завтра. Одному в шестом общежитии, должно быть, очень тоскливо?
На мгновение показалось, что Цзымэй хочет что-то сказать, но слова застряли у него в горле.
— Это точно. Послушай, Юй Шунь, ты слышал слухи о призраке, который бродит по временным общежитиям?
— О том самом, что убивает кандидатов?
— Именно. Говорят, он появляется в морозные ночи… Сегодня особенно холодно, так что тебе лучше не выходить на улицу.
А на следующее утро пришла весть о том, что обнаружено тело замёрзшего насмерть кандидата.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
