Минчжу обнимала её:
— Мама возьмёт тебя с собой и купит.
За переулком тянулась длинная улица с едой, повсюду разливались ароматы.
Сяо Мань росла у Минчжу белокожей и пухленькой, на руках она ощущалась тяжёлой. Руки у Минчжу затекли, но ей было жалко опускать ребёнка на землю. Она подошла к лавке с баоцзы и купила одну порцию. Там были и с начинкой из бобовой пасты, и с мясной начинкой.
Минчжу расплатилась, снова взглянула на дочь и с улыбкой спросила:
— Сяо Мань, что ты ещё хочешь съесть?
Сяогунян покачала головой:
— Больше ничего.
— Хорошо.
Купив баоцзы, Минчжу не хотела долго оставаться на улице и уже собиралась идти домой. Сяо Мань обхватила её за шею и указала крошечным пальчиком на ларёк напротив:
— Ветер!.. Летать!.. Летать-летать!
Минчжу обернулась и увидела, что там продают бумажных змеев.
В прошлый раз она сама смастерила змея, чтобы та поиграла. Тогда сяогунян была занята только своей новой игрушкой и уже успела позабыть, что эта летающая штука называется бумажным змеем.
Минчжу погладила её по волосам:
— Дома мама сделает тебе ещё более красивого, хорошо?
Бумажные змеи, выставленные в лавке, были некрасивой формы, да и бумага использовалась такая, что не выдержала бы порывов ветра, развалилась бы после пары раз.
Сяо Мань кивнула, её маленькое тельце, только что подпрыгнувшее от радости, снова послушно прижалось к матери. Голос её звучал нежно и мягко:
— Хорошо.
Минчжу принесла её домой и, только заперев ворота двора, опустила на землю.
Сяогунян, перебирая короткими ножками, принялась бродить по двору и вдруг споткнулась на ровном месте. Она долго сидела в оцепенении, а затем, широко разинув рот, громко разрыдалась, горько всхлипывая.
Минчжу это показалось забавным. Она помогла ей подняться и легонько отряхнула пыль с одежды:
— Попе больно?
— Больно.
— Ходить нужно медленно.
Сяогунян притворилась, что не понимает, и, глядя на неё блестящими от слёз глазами, произнесла:
— Сяо Мань хочет кушать-кушать.
Минчжу вздохнула и, взяв её за маленькую ручку, повела в дом завтракать.
Минчжу и не подозревала, что за ней уже следят. Повозка остановилась у входа в переулок. Мужчина, сидевший внутри, лишь спустя долгое время медленно произнёс:
— Поехали.
Тайные стражи, которых он привёз из Цзинчэна, разумеется, остались.
Мужчина приказал:
— Будьте осторожны, не нужно бить по траве, чтобы спугнуть змею1.
— Подчинённый понимает.
Чжао Ши ещё не решил, как с ней поступить. Только что он едва сдержал желание выскочить наружу, схватить её и забрать обратно. Лишь ценой огромного терпения ему удалось сохранить спокойствие.
Она немного прибавила в весе, и цвет лица был хорошим. По одному её виду было ясно, что эти два года она жила неплохо, привольно и беззаботно.
Чжао Ши уже давно наскучили игры в кошки-мышки. Прошлой ночью он перебрал в голове тысячи способов запереть её, чтобы в этой жизни у неё больше не было шанса сбежать, и способов заставить её бояться.
Но только что, увидев, как она с ребёнком на руках, улыбаясь, стоит в лучах ослепительного утреннего солнца, он отбросил все прочие мысли. Лишь бы была жива.
Ему было нужно только, чтобы она была жила.
В груди Чжао Ши снова что-то сжалось, накатила волна тупой боли. Он отодвинул занавеску повозки, чтобы глотнуть воздуха, и его бледное лицо немного прояснилось.
В эти несколько дней Минчжу постоянно казалось, что в спину ей кто-то пристально смотрит. На душе у неё было тревожно, она боялась, как бы чего не случилось.
Весна выдалась дождливой. В этот вечер в городе начался сильный ливень. Шум дождя стоял стеной, и лишь через пол-шичэня небесная влага немного поутихла.
Минчжу убаюкала ребёнка и достала из сундука неиспользованный зонт из промасленной бумаги. Держа зонт в руках, она сказала Хунлин:
— Я выйду ненадолго.
Хунлин не понимала:
— В такой ливень ты всё равно собираешься уходить?
Пока сходишь туда и обратно, одежда наверняка промокнет насквозь.
Минчжу взглянула на небо. Капли дождя одна за другой разбивались о землю, мутные потоки устремлялись в щели между камнями. Она прикусила губу:
— У него нет зонта.
Хунлин опешила:
— У кого?
Минчжу заметно покраснела и тихо произнесла:
— Вэй Чиюй.
— О, тогда скорее иди!
Минчжу взяла второй зонт из промасленной бумаги и выбежала наружу. В такой ливень на дорогах почти никого не было, но ей всё равно казалось, словно шипы впились в спину2.
Она остановилась и оглянулась. Улица была пуста.
Минчжу подавила недоумение и пошла дальше.
Пройдя полпути, Минчжу встретила Вэй Чиюя. Мужчина держал зонт за ручку, его брови были слегка нахмурены, он казался крайне удивлённым этой встрече:
— Чжу-Чжу, ты как здесь оказалась?
Мужчина был в бирюзовом халате. В сумерках трудно было разглядеть выражение его лица, но даже на расстоянии нескольких шагов чувствовалось исходящее от него величие, внушающее трепет и без гнева.
Минчжу не смогла спрятать зонт за спиной и, опустив голову, сказала правду:
— Дождь слишком сильный, я подумала, что у тебя нет зонта, и…
Вэй Чиюй спросил:
— И что?
Минчжу покраснела от этого бархатного голоса и не смогла вымолвить ни слова.
Вэй Чиюй мягко взял её за тонкое запястье, подвёл под навес дома и, достав платок, вытер капли воды с её лица. Он произнёс:
— И пришла встретить меня, верно?
Вэй Чиюй всё ещё держал её за запястье, а покрасневшая шея выдавала её смущение:
— Да.
Вэй Чиюй мягко объяснил ей:
— У меня действительно не было зонта, сослуживец одолжил мне свой.
Минчжу, запинаясь, ответила:
— О.
Вэй Чиюй не разговаривал с ней несколько дней. Вдруг он достал из рукава пару серёг и вложил ей в ладонь:
— Достались мне пару дней назад.
Изумрудные бусины инло в золотой оправе. Эти серьги на вид стоили немало.
Минчжу застенчиво опустила глаза, её щёки горели:
— Это мне?
Вэй Чиюй усмехнулся и спросил в ответ:
— А кому же ещё?
— О. — Спустя мгновение она наконец решилась поднять голову и посмотреть на него. Её смущённый вид был очень милым и простодушным. Она сказала: — Мне очень нравится.
У неё тоже была вещь, которую она хотела ему подарить.
Жаль, что сегодня она не взяла её с собой, придётся подарить в другой день.
Они стояли под навесом, пока ливень не прекратился.
Вэй Чиюй крепко переплёл свои пальцы с её пальцами, и она позволила ему это. Она внезапно произнесла:
— Я видела в тот день, как девушки передавали тебе записки.
И не одна. Вэй Чиюй в городе Янчжоу и впрямь был очень популярен.
Вэй Чиюй спокойно спросил:
— Разве?
Минчжу утвердительно кивнула:
— Да.
— Я забыл.
— Тогда что же ты помнишь?
Вэй Чиюй совершенно серьёзно ответил:
— Тебя.
Другие люди и другие дела были далеко не так важны, как она.
Минчжу от этого единственного слова пришла в восторг, сердце её расцвело, точно цветы, и хвост невольно задрался.
Разговаривая так, они дошли до ворот её дома.
Минчжу неохотно попрощалась с ним. Внезапно, сама не зная, откуда в ней взялась такая смелость, она обернулась и обняла его. Легко коснувшись его, она тут же развернулась и быстро вошла в дом.
Казалось, Вэй Чиюй нравится ей всё больше и больше.
Во дворе стояла зловещая тишина.
Минчжу несколько раз позвала Хунлин, но никто не отозвался.
Из-под длинной галереи вышел мужчина. Его черты лица были чистыми, а выражение холодным, как иней. На губах играла непостижимая усмешка, а в глубине глаз застыла густая чернота, лишённая эмоций.
Минчжу от испуга повалилась на землю.
Мужчина подошёл к ней, схватил за запястье и рывком поднял. Он спросил:
— Раз ты стала такой способной, почему же при виде меня ноги твои стали мягкими?
- Бить по траве, чтобы спугнуть змею (打草惊蛇, dǎ cǎo jīng shé) — действовать неосторожно, привлекая внимание противника или выдавая свои намерения. ↩︎
- Словно шипы впились в спину (如芒在背, rú máng zài bèi) — испытывать крайнее беспокойство, чувствуя на себе чей-то взгляд или находясь в неловкой ситуации. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
