Минчжу, не теряя ни секунды, завернулась в одеяло и откатилась к самому краю кровати у стены, словно даже её спина выражала протест против его прикосновений.
Вскоре после того, как Минчжу закрыла глаза, она погрузилась в глубокий сон.
Ей впервые за долгое время приснился прекрасный сон, в котором она вернулась в тот год, когда только достигла возраста цзицзи.
Она по-прежнему была нелюбимой младшей дочерью от наложницы, жизнь её была ни плохой, ни хорошей. Денег было немного, но если экономить, то на всё хватало.
Каждый день она рано заканчивала дела, которые поручала ей законная старшая сестра, а затем, улучив момент, когда слуга на воротах ленился, тайком выскальзывала через заднюю дверь.
Она спешила к академии, где учился Вэй Чиюй, и с раскрасневшимся лицом стояла под деревом, ожидая окончания его занятий.
Вэй Чиюй, завидев, как она глупо прячется за стволом дерева, с усмешкой вытягивал её оттуда, раскрывал бумажный веер, чтобы заслонить её от солнца, и приговаривал:
— Разве я не просил тебя больше не приходить и не ждать меня?
Голос Минчжу был настолько тихим, что его едва можно было разобрать:
— Мне просто нечего было делать.
Вэй Чиюй улыбался и с лёгким румянцем на лице брал её за руку, ведя в небольшой ресторан за пределами академии.
Минчжу сидела как на иголках:
— Давай скорее уйдём.
Такое место с виду казалось очень дорогим.
Вэй Чиюй заказывал несколько фирменных блюд и платил немного серебра слуге, чтобы тот сбегал на другую улицу и купил две порции сладостей.
Минчжу ела и одновременно сокрушалась о его тратах.
Вэй Чиюй спрашивал:
— Ты наелась?
Минчжу кивала:
— Наелась.
Вэй Чиюй расплачивался, после чего брал её за руку, и они вместе возвращались домой.
На узкой тропинке в заднем переулке почти не было людей.
Вэй Чиюю не хотелось отпускать её руку:
— Ты подожди меня ещё два месяца.
Минчжу опускала раскрасневшееся лицо и кивала, её чёрные глаза так и бегали. Она осторожно поднимала на него взгляд и добавляла:
— Ты должен сдать экзамены как можно лучше.
Только тогда его отец согласился бы на их брак.
Вэй Чиюй на мгновение задумывался и, глядя ей в глаза, спрашивал:
— Насколько хорошо — это достаточно хорошо?
Минчжу вспоминала мужей своих старших сестёр от наложниц. В худшем случае они были выходцами из сюцаев. Она отвечала:
— Если увижу твоё имя в списке, это уже будет очень хорошо.
Вэй Чиюй мягко улыбался, его спокойное лицо оживлялось, и он произносил:
— Я постараюсь.
Этот сон действительно был очень сладким.
Минчжу даже не хотелось просыпаться.
Два месяца спустя Вэй Чиюй и впрямь увидел своё имя в золотом списке, и вестник во весь дух помчался к нему домой, торопясь сообщить радостную весть.
В жёлтом списке не просто появилось его имя, оно стояло на самом первом месте.
Минчжу знала лишь то, что он сдал экзамен очень хорошо, но не знала его точного места в списке.
Они благополучно обручились.
Во сне она даже надела подвенечное платье. Девушки из вышивальной мастерской трудились над ним несколько ночей напролёт. Работа была искусной: техника кэсы1 с золотыми нитями, на широких рукавах вышиты цветы китайской яблони, фасон подчёркивал талию и выглядел очень величественно.
Однако в день свадьбы она не могла найти жениха.
Она бегала повсюду, в великой тревоге разыскивая его.
Подвески буяо2 в волосах девушки звенели от каждого движения, янтарные и нефритовые бусины одна за другой падали на землю и раскатывались.
Она никак не могла найти его, и от отчаяния на её глаза уже наворачивались слёзы.
Чжао Ши не спал. Он зажёг лампу на письменном столе и при слабом свете читал книгу.
Глубокой ночью он услышал голос Минчжу. Она говорила очень тихо, и, если не прислушиваться, невозможно было разобрать слова.
Чжао Ши подумал, что она хочет пить, налил чашку тёплой воды и подошёл к кровати.
Женщина была вся в поту и что-то непрестанно бормотала.
Чжао Ши наклонился, поднеся ухо ближе, и только тогда чётко расслышал, что она говорит.
Она звала Вэй Чиюя по имени.
Чжао Ши крепче сжал в руке фарфоровую чашку, его лицо помрачнело, на шее вздулись вены, а на белых запястьях под кожей стали отчётливо видны кровеносные сосуды.
Он молча слушал, как она раз за разом зовёт Вэй Чиюя.
На следующий день, когда Минчжу проснулась, она совершенно не помнила о том, что разговаривала во сне.
Когда она вставала, в пояснице ещё чувствовалась ломота, но живот совсем перестал болеть.
Болеутоляющее, которое вчера дал лекарь, помогло. После двух пилюль ей стало почти совсем хорошо.
Им нужно было продолжать путь в Цзинчэн. Минчжу ехала в одной повозке с дочерью.
Весь этот путь Минчжу почти не обращала внимания на Чжао Ши. Она по возможности избегала его и старалась не заговаривать.
Когда они добрались до Цзинчэна, конец весны уже сменился началом лета. Листва на деревьях была ярко-зелёной, а в ветвях стрекотали цикады.
Управляющий Линь с самого утра ждал у ворот. В последние годы в особняке было довольно безлюдно. Наследный принц возвращался нечасто, будучи занят государственными делами. Большую часть времени он жил во дворце, а дважды в год уезжал в город Янчжоу.
Ходили разные слухи, поговаривали, будто наследный принц завёл янчжоускую тощую лошадь3 и был ею совершенно очарован.
Однако управляющий Линь не особо верил подобным речам, считая их беспочвенной и нелепой чепухой.
Минчжу не хотела выходить, но теперь это не зависело от её желания. Чжао Ши уже откинул занавеску повозки, приглашая её спуститься.
Минчжу с ребёнком на руках, пригнувшись, вышла из повозки. Маленькая сяогунян в её объятиях крепко спала.
Чжао Ши забрал у неё ребёнка:
— Идём.
Минчжу сдержанно промолчала и неохотно последовала за ним.
Управляющий Линь, заметив женщину подле наследного принца, поначалу не осмелился её узнать. Но когда она подошла ближе, он невольно вытаращил глаза, словно его окатили ледяной водой, и вмиг пришёл в себя.
Это… это же Минчжу-гунян, которая скончалась несколько лет назад?!
Чжао Ши бросил на него холодный взгляд:
— Комнаты приведены в порядок?
Управляющий Линь, справляясь с потрясением, ответил:
— Будьте покойны, ваше высочество, всё велел тщательно убрать.
Увидев девочку на руках у принца, он снова вздрогнул. Неужели этот ребёнок…
Управляющий Линь уже одной ногой стоял в могиле и на своём веку слышал немало невероятных историй, так что, немного раскинув мозгами, он догадался о сути происходящего.
Он бросил два глубоких взгляда на Минчжу-гунян, никак не ожидая, что у хрупкой и робкой Минчжу-гунян окажутся такие большие способности.
Минчжу привели в главную спальню Чжао Ши. Её лицо выразило протест:
— Я хочу жить в своём прежнем дворе.
Чжао Ши при воспоминании о том пожаре разозлился и с иронией на лице спросил:
— Там всё сгорело дотла, где же ты собралась жить?
- Кэсы (缂丝, kèsī) — вид традиционного китайского шёлкового ткачества, напоминающий гобелен. ↩︎
- Буяо (步摇, bùyáo) — традиционное китайское украшение для волос, которое покачивается при ходьбе. ↩︎
- Янчжоуская тощая лошадь (扬州瘦马, yángzhōu shòumǎ) — бедные девушки, которых покупали и обучали искусствам, чтобы затем выгодно перепродать в качестве наложниц богатым чиновникам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
