Когда он говорил это, в его взгляде промелькнуло редкое раздражение. Его Высочество тайзы редко проявлял подобную наглость.
Минчжу не то чтобы была против того, чтобы он нанял для дочери учителя грамоты, её разозлило лишь то, что урок затянулся слишком надолго. Раз так, отныне она каждый день будет приглядывать за дверями кабинета, чтобы подобное не повторилось.
Чжао Ши всё ещё не ведал о её мыслях и раздумывал, не сменить ли дочери учителя.
Ночью, когда пришло время ложиться спать, кошка, которую растила Минчжу, снова бесшумно запрыгнула на кровать, лениво устроилась под одеялом и безмятежно замахала хвостом.
Чжао Ши, хмурясь, смотрел на толстого кота, который, подобно горлице, занял гнездом сороки1.
Не заботясь о том, понимает ли зверь человеческую речь, он приказал:
— Слезай.
Хотя этого кота принесли по его же приказу, животное его нещадно ненавидело. Стоило ему показаться, как кот видел в нём злейшего врага: шерсть вставала дыбом, он скалился, дико мяукал и всем видом показывал, что готов пустить в ход когти.
Толстый кот не шелохнулся. Чжао Ши схватил его за шкирку и скинул на пол. Коту было больно, он немного испугался и юркнул под кровать, чтобы спрятаться.
Минчжу только что закончила мыться и вышла в легком нижнем одеянии. Волосы её ещё были влажными. Она присела перед зеркалом, чтобы их вытереть. Почуяв знакомый запах, кот осторожно высунул лапу, а затем выскочил и запрыгнул на неё, навалившись всем своим весом ей на ноги.
Увидев, как от испуга прижаты уши кота, Минчжу поняла, что Чжао Ши снова его обидел.
Она недовольно обернулась и, глядя на него округлившимися глазами, спросила:
— Почему ты даже кота в покое оставить не можешь?
У Чжао Ши от досады сводят скулы:
— Он лезет в постель.
Минчжу коротко кивнула:
— Он чистый, и его приятно держать в руках.
Чжао Ши бесстрастно выслушал её слова, но брови его сошлись на переносице. Как бы то ни было, он не позволит какому-то коту занимать место у неё под боком.
— Ему нельзя на кровать.
— Тогда и ты на мою кровать не ложись.
Выражение лица Чжао Ши немного смягчилось, он ответил неторопливо и без тени резкости:
— Не пойдёт.
Минчжу было лень с ним разговаривать.
Чжао Ши взял из её рук сухое полотенце и, вытирая ей волосы, произнёс:
— Мне всё равно, как ты балуешь этого кота в обычное время, но на кровати ему не место.
Минчжу вдруг расхотелось обращать на него внимание. Вытерев волосы, она забралась в постель. Маленький толстый кот, видимо, побоявшись Чжао Ши, смирно свернулся в своей корзинке.
На следующий день Минчжу не пошла слушать оперу, а отправилась в кабинет наблюдать, как Ци Чэн обучает её дочь грамоте.
Под пристальным взором тайзыфэй Ци Чэн чувствовал себя не в своей тарелке. Потребовалось немало времени, чтобы заставить себя не замечать её пылающего взгляда. Если бы её глаза не были столь чисты, то Ци Чэн мог бы ошибочно подумать, что у тайзыфэй есть в отношении него какие-то непозволительные помыслы.
Управляющий Линь подал знак служанке Минчжу и вполголоса произнёс:
— Поскорее уговори тайзыфэй уйти. Если тайзы узнает, кому-то несдобровать.
Служанка лишь сокрушалась. Она уже пыталась уговорить, но хозяйка не слушала.
В тот день Ци Чэн не смог дочитать маленькой цзюньчжу даже несколько рассказов. Он обернулся и посмотрел на тайзыфэй непередаваемым взглядом.
Прослушав урок, Минчжу решила, что этот молодой учитель не такой уж и неприятный.
— Я тебе мешаю?
Она добавила:
— Хорошо. Тогда я подожду снаружи.
Рассчитав время, она проводила Ци Чэна.
Заодно Минчжу сходила на кухню и приготовила для дочери чашу сладкого супа. Она не стала жадничать и готовить только для Сяо Мань, Ци Чэну тоже досталась порция.
Вернувшись в особняк, Чжао Ши услышал, что Минчжу находится в кабинете. Его взгляд стал острым:
— Что она делает в кабинете?
Слуга не нашёлся с ответом.
Зайдя в кабинет, Чжао Ши увидел, как Ци Чэн пьёт суп. Минчжу сидела у окна. На ней сегодня было нежно-алое газовое платье, подол которого колыхался, словно озёрная гладь. Она была так прекрасна, что перехватывало дыхание. Окна были распахнуты настежь, веял лёгкий ветерок.
Услышав шаги, Минчжу подняла голову и равнодушно скользнула по нему взглядом.
Чжао Ши подошёл и взял её за руку. Почувствовав, что она холодная, он закрыл окно. Минчжу боялась и жары, и холода, поэтому тут же рассердилась, не обращая внимания на присутствие постороннего:
— Какие длинные у тебя руки.
Чжао Ши сжал её ладонь:
— От сквозняка разболится голова.
Минчжу была красива даже в гневе. Она нахмурилась и тихо прошептала, что он невыносим.
Голос её звучал очень тихо, но Ци Чэн всё же услышал. Ему и раньше доводилось слышать, что внезапно появившаяся тайзыфэй окружена великой заботой. И это действительно было так. Пользуясь своим положением, она с нескрываемым раздражением бранила самого тайцзы.
Чжао Ши бросил взгляд на Ци Чэна. Заметив в его руках чашу, он вскинул брови:
— Ступай.
Неизвестно почему, но в этом взгляде Ци Чэн уловил свирепость.
Когда тот ушёл, Минчжу сказала:
— Он неплохо преподаёт.
У него был талант рассказчика, даже она слушала с упоением. В ту же секунду Чжао Ши решил завтра же сменить Ци Чэна.
Чжао Ши сегодня вернулся рано, потому что хотел взять её на городскую стену посмотреть праздничный фейерверк в середине восьмого месяца. Он помнил, что раньше она любила шумное веселье и частенько норовила улизнуть из дома.
Минчжу не особо хотелось идти, вернее, ей не хотелось выходить куда-то вместе с Чжао Ши. Однако того не заботили её желания, он схватил её за запястье и вывел из дома.
Улицы были заполнены людьми, собравшимися посмотреть фейерверк в честь праздника. Сначала Чжао Ши отвёл её в ресторан, но она, сославшись на головную боль, вышла подышать воздухом.
По пути её преградил путь какой-то мужчина. Перед ней внезапно предстал её отец и позвал: «Чжу-Чжу».
Минчжу не видела отца много лет, и стоящий перед ней человек казался ей почти незнакомым. Отец, казалось, знал, что она сегодня будет здесь, и долго её поджидал.
Отец Минчжу наговорил ей много всего: и льстивого, и нравоучительного, всё сводилось к тому, чтобы она вела себя смирно и добивалась расположения принца. Должно быть, он получил немало выгоды от Чжао Ши.
В конце он даже спросил, не может ли она забрать свою мэймэй в резиденцию наследного принца?
Минчжу ничего не ответила и велела стражникам, следовавшим за ней, прогнать его.
Проходя по лестнице, она столкнулась с Шэн Лин. Спустя годы ненависть Шэн Лин к ней ничуть не угасла, а лишь возросла.
Как только Минчжу вернулась, Чжао Ши заметил, что на ней нет лица. Он взял её за руку:
— Кого ты встретила?
Минчжу мельком взглянула на него:
— Твоего тестя. — Она отвернулась и добавила: — И твою бывшую невесту.
В комнате были и другие люди, несколько сыновей из знатных семей, состоявших в добрых отношениях с тайцзы. Они впервые видели, чтобы тайзыфэй с таким холодным лицом дерзила ему, и были крайне изумлены. Никто прежде не видел женщины, которая посмела бы так «забираться на нос, а потом и на лицо»2 самому Его Высочеству.
- Горлица заняла гнездо сороки (鸠占鹊巢, jiū zhàn què cháo) — занимать чужое место или дом. ↩︎
- Забираться на нос, а потом и на лицо (蹬鼻子上脸, dēng bí zi shàng liǎn) — наглеть, пользоваться чьим-то терпением. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
