Шэн Лин с малых лет плыла вдоль ветра и течения, её жизнь складывалась легко и благополучно, и лишь в деле завоевания Чжао Ши она споткнулась и потерпела крупную неудачу. Она ненавидела Минчжу до мозга костей. Даже если бы эта дрянь умерла, это едва ли утолило бы ненависть в её сердце, не говоря уже о том, что сейчас та жила в таком блеске.
Раньше Шэн Лин стоило лишь слово сказать, чтобы увидеть её, а теперь ей приходится посылать приглашение. Это был поистине величайший позор.
Шэн Лин скорее предпочла бы, чтобы «и рыба погибла, и сеть порвалась», она была готова на всё, лишь бы не видеть, как та наслаждается безмятежной жизнью. Сдерживая гнев, она довольно долго простояла у входа в резиденцию наследного принца. Ноги затекли, ступни онемели. Прошло уже почти столько времени, сколько горит одна палочка благовоний [примерно полчаса]. Шэн Лин невольно сжала заткнутый за пояс гибкий меч, уже готовясь к тому, что сегодня не увидит Минчжу.
Однако совершенно неожиданно управляющий резиденции наследного принца вышел к ней:
— Цзюньчжу, вы идите за рабом.
Шэн Лин скрыла холодную усмешку на губах:
— Хорошо.
Управляющий Линь привёл её к кабинету. Сначала он вошёл доложить, а спустя мгновение вышел с вежливым выражением лица:
— Цзюньчжу, Его Высочество наследный принц просит вас войти.
Шэн Лин в душе слегка удивилась. Человеком, которого она хотела видеть сегодня, была Минчжу.
Она была не прочь проявить милосердие и поведать Минчжу о вещах, которых та не знала.
Подавив в голове путаницу из лишних мыслей, Шэн Лин со спокойным лицом вошла в кабинет.
— Бяогэ, ты хочешь видеть меня?
Она не могла ясно разглядеть выражение лица Чжао Ши. Мужчина стоял в тени, где свет был тусклым, и накопленное за долгое время величие тяжким грузом навалилось на неё.
Сердце Шэн Лин внезапно подпрыгнуло, в груди всё перемешалось.
Чжао Ши поднял глаза, и это лицо показалось ему немного незнакомым. Он издал короткий смешок и медленно вышел из темноты:
— Я слышал, ты хочешь видеть Чжу-Чжу?
Шэн Лин не спеша приняла невинное и прямодушное выражение лица и сказала:
— Откуда бяогэ знает? Почему Минчжу всё тебе рассказывает?
На губах Чжао Ши играла слабая улыбка, которая не достигала глаз и больше походила на высокомерную насмешку. Он спросил:
— Зачем тебе видеть её?
Шэн Лин, конечно, не собиралась говорить, что пришла причинить вред. Она выдавила улыбку и притворилась беспечной:
— Это дела между девушками, бяогэ лучше не расспрашивать так подробно.
Она притворилась наивной:
— Бяогэ ведь не будет таким мелочным?
Чжао Ши не купился на эти уловки и смотрел на неё с полуулыбкой-полунасмешкой. Под этим взглядом Шэн Лин почувствовала, что ей негде скрыться, и натянутая улыбка почти исчезла с её губ.
Чжао Ши не стал щадить её чувств:
— Ты ей не нравишься.
Шэн Лин из последних сил удерживала улыбку.
Чжао Ши ледяным тоном добавил:
— И она тебе тоже не нравится.
Шэн Лин сухо объяснила:
— Бяогэ, люди растут. Раньше я была неразумной и совершала те глупости.
Чжао Ши выдавил слабую улыбку и прищурился:
— Шэн Лин.
Шэн Лин вздрогнула всем телом, пронизывающий холод прокрался под кожу. Ей показалось, что бяогэ стал другим человеком. Раньше он хоть и относился к ней с пренебрежением, но, по крайней мере, в нём не чувствовалось этой едва уловимой жажды убийства.
Прошло немало времени, прежде чем Шэн Лин осмелилась прямо посмотреть ему в глаза.
Чжао Ши произнёс:
— Что ты хочешь ей сказать? Что я едва не прикончил Вэй Чиюя или что в моём сердце есть кто-то другой?
Голос Чжао Ши звучал негромко, и Шэн Лин не была из робкого десятка, но она так испугалась, что её руки и ноги похолодели, а леденящий ужас поднялся от ступней к затылку.
Казалось, стоящий перед ней мужчина давно разгадал её намерения.
Шэн Лин больше не могла улыбаться.
Взгляд Чжао Ши был подобен двум острым ножам, готовым в любой момент пронзить её сердце.
Шэн Лин сказала:
— Бяогэ ошибается.
Чжао Ши долгое время занимал высокое положение, и исходящее от него величие было естественным, способным убивать без следа.
Он вскользь взглянул на гибкий меч у неё на поясе, и его глаза стали ещё холоднее. Он небрежно спросил:
— Почему ты сегодня пришла с мечом?
Обычно Шэн Лин использовала плеть, которая была ей привычна, она редко прибегала к мечу или сабле.
Лицо женщины слегка изменилось, пальцы беспокойно легли на пояс, пытаясь скрыть оружие, словно тот, кто затыкает уши, когда крадёт колокольчик. Она произнесла:
— Это оружие, которое подарил мне брат.
Чжао Ши холодно усмехнулся, одного его взгляда было достаточно, чтобы у человека подкосились ноги:
— Ты полагаешь, что если сегодня явишься сюда и убьёшь Минчжу, никто не посмеет ничего тебе сделать?
Её отец занимал высокое положение, мать тоже происходила из знатного рода.
В семье она была единственной дочерью, и что бы она ни совершила, всегда находился кто-то, кто прикроет её.
Даже если бы она в порыве чувств убила Минчжу, её собственная жизнь была бы в безопасности.
Шэн Лин действительно желала Минчжу смерти, но она не стала бы действовать лично, пока не осталось бы иного выбора.
Лучший способ убить — сделать это чужими руками.
Помыслы Шэн Лин и впрямь были глубоки; даже в такой момент она сохраняла спокойствие и невозмутимо ответила:
— Бяогэ, как я посмею убить человека? Если мне кто-то не нравится, я лишь прилюдно высеку её плетью, но не стану прибегать к подлым методам.
— Вот как?
— Разве ты меня не знаешь?
— Шэн Лин, — взгляд, которым Чжао Ши смотрел на неё, был полон отвращения. — Если ты посмеешь сказать ей то, чего говорить не следует, или причинишь ей вред, я не только собственноручно убью тебя, но и перед твоей смертью подвергну твоих родителей и братьев тысяче порезов.
Конечности Шэн Лин онемели, она не могла пошевелиться, а её лицо побледнело.
Чжао Ши продолжил, чеканя каждое слово:
— Не провоцируй меня и тем более не трогай её. Если ты благоразумна, то до конца своих дней не появляйся перед ней и даже не помышляй о том, чтобы вредить людям коварными замыслами.
Голос Шэн Лин стал совсем тихим:
— Бяогэ не сделает этого.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
