Чжао Ши и не предавался несбыточным мечтам о том, что всего можно достичь одним шагом. Тот факт, что по ночам он больше не слышал её плача от кошмаров, уже приносил ему большое удовлетворение. Однако он всё равно слышал, как во сне она звала Вэй Чиюя по имени, но притворялся, что не замечает этого.
Минчжу всё же что-то предчувствовала и, проснувшись, однажды спросила:
— Я вчера ночью не разговаривала во сне?
Рука Чжао Ши, переворачивавшая страницу, замерла в воздухе. Он ответил спокойно и невозмутимо:
— Нет.
Минчжу и сама не была до конца уверена, поэтому слушала его слова с сомнением:
— Правда?
Чжао Ши улыбнулся ей:
— Правда нет.
В день Праздника середины осени Чжао Ши взял Минчжу с собой во дворец, чтобы отметить торжество.
Едва они вошли во дворец, Чжао Ши отправил дочь к Чжао Синь. Минчжу не находила себе места:
— Сяо Мань боится незнакомых людей.
Чжао Ши это мало заботило:
— Чжао Синь она очень нравится.
— Когда принцесса видела Сяо Мань?
— Не видела.
— Тогда почему ты говоришь, что она ей нравится?
— Я её старший брат, я её знаю.
Минчжу всё ещё не могла успокоиться и с тревогой произнесла:
— Я тоже пойду посмотрю.
Чжао Ши сжал её руку, удержал её и сказал:
— Ничего не случится. Я отведу тебя туда после ужина.
На дворцовом пиру в честь середины осени Минчжу всё ещё чувствовала себя неловко в подобной обстановке. Ей казалось, что взгляды всех присутствующих устремлены на неё, и она не знала, куда деться.
Чжао Ши всё время крепко сжимал её руку. Сев за стол, Минчжу сосредоточенно уставилась на блюда перед собой, делая вид, что не замечает этих сложных взглядов.
На столе стояли два юэбина* с яичным желтком. Они были небольшими, но выглядели аппетитно.
*Юэбин (月饼, yuèbǐng) — «лунный пряник», традиционное китайское угощение, которое едят на Праздник середины осени.
Минчжу попробовала один, нашла его вкусным и съела второй. Однако каждому полагалось лишь по два юэбина.
Она облизнула губы, желая ещё.
Чжао Ши молча пододвинул к ней свою тарелку.
Минчжу не стала скромничать и маленькими кусочками сгрызла юэбины, наполовину наполнив желудок. Она выпила чашку воды и, подняв голову, обнаружила перед собой молоденькую служанку.
Служанка держала поднос и, слегка склонившись, обратилась к ней:
— Сун-дажэнь сказал, что видел, как тайцзыфэй нравится есть эти юэбины, и велел рабыне преподнести их вам.
При мысли о Сун Хуайцине Минчжу ощутила раздражение.
Лисьи глаза, дурные намерения. Ещё и угрожал ей.
Минчжу как раз собиралась отказаться, но Чжао Ши опередил её:
— Оставь.
Служанка поставила юэбины на стол, но Минчжу к ним не прикоснулась.
Чжао Ши, напротив, попробовал пару кусочков, после чего отставил тарелку в сторону и с совершенно серьёзным видом произнёс:
— Его юэбины невкусные.
Минчжу промолчала.
Видя, что она недолюбливает Сун Хуайцина, Чжао Ши почувствовал облегчение на сердце. Это не было странным. Сун Хуайцин и раньше не отличался к ней добротой.
Однако то, что сегодня он по собственной инициативе велел служанке прислать Минчжу юэбины, было действительно необъяснимо.
Чжао Ши вскользь спросил:
— Ты и Сун Хуайцин…
Не дослушав, Минчжу нахмурилась:
— Я его ненавижу.
Услышав это, Чжао Ши, напротив, обрадовался ещё больше, но внешне остался беспристрастным, выбирая слова, которые ей было бы приятно слышать:
— Он и впрямь не вызывает симпатии.
На пиру Минчжу только и делала, что ела, опустив голову, а в мыслях беспокоилась о ребёнке.
Чжао Ши выпил за неё несколько чарок вина. Минчжу нашла предлог, чтобы пораньше покинуть торжество, и отправилась в покои принцессы. Только там от служанок она узнала, что Чжао Синь взяла Сяо Мань на заднюю гору запускать фейерверки. Было неизвестно, когда они вернутся.
Минчжу прождала полчаса; хмель от вина навевал на неё дремоту. Служанки уговорили её вернуться:
— Принцесса может вернуться не скоро, тайцзыфэй лучше пойти сначала отдохнуть. Как только принцесса вернётся, мы сразу же пришлем маленькую цзюньчжу обратно.
Минчжу ответила:
— Хорошо.
В покоях для сна Чжао Ши в этот момент тоже было неспокойно.
Минчжу не ожидала, что он так рано освободится с пира. Он уже снял верхнюю одежду и переоделся в белоснежный наряд для сна. Его фигура казалась худощавой, а одежда на ней мешковатой.
Она удивилась:
— Почему ты тоже вернулся так рано?
Взгляд Чжао Ши был каким-то странным, а голос звучал непривычно мягко:
— Выпил лишнего.
Минчжу подошла ближе и увидела, что с выражением его лица тоже что-то не так: он выглядел пьяным, но в глубине глаз читалась ясность. От него исходил какой-то приторно-сладкий аромат.
Чжао Ши отступил на несколько шагов, словно избегая её.
Он сжал пальцы:
— Я сначала приму ванну.
Минчжу растерянно кивнула:
— Ладно.
Слуги принесли исключительно холодную воду. Наступила осень, и ночи стали весьма холодными. Можно было подхватить простуду, даже если одежды на тебе было немного.
Принимать холодную ванну? Он что, с ума сошёл?
Чжао Ши провел в бочке для купания больше часа, но знойный жар разгорался всё сильнее. Кое-как одевшись, он вышел и увидел, что Минчжу ещё не спит. Охрипшим голосом он произнес:
— Сегодня я лягу в боковом флигеле.
Минчжу не имела ничего против, но внезапно вспомнила об одном деле. Схватив его за руку, она спросила:
— Сяо Мань всё ещё у принцессы.
Брови Чжао Ши сошлись на переносице:
— Я знаю.
Он мягко оттолкнул её руку:
— Не трогай меня пока.
Минчжу спросила:
— Что с тобой?
Чжао Ши ответил:
— Ничего.
Кто-то, обладая безрассудной смелостью, подмешал в вино снадобье. Чжао Ши долго сдерживался, но его мощное самообладание рухнуло перед ней в один миг.
Минчжу почувствовала, что в комнате внезапно стало жарко. Она разжала пальцы и с некоторой поспешностью сказала:
— Тогда поскорее уходи.
Действие снадобья было сильным, и то, что Чжао Ши терпел так долго, уже было редкостью.
Стоило ему услышать её голос, как натянутая струна мгновенно лопнула.
Мужчина под её вскрик обхватил её за талию, бросил на кровать и, сцепив свои пальцы с её, прижал её к мягкому одеялу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
