Непроглядная тьма поглотила небо за окном, и лишь несколько оплывших свечей едва разгоняли мрак в комнате, бросая дрожащие отблески на стены.
Минчжу сидела, низко опустив голову. Шёлк её длинных волос небрежно рассыпался по плечам, касаясь изгиба шеи. В застывшей тишине не было слышно ни звука. Она медленно сжала кулаки, сделала глубокий вдох и тихо произнесла:
— То, как я жила раньше… разве это чем-то отличалось от жизни на привязи?
Поначалу её голос дрожал от страха, но стоило словам сорваться с губ, как на сердце воцарилось странное спокойствие. Она ведь всегда была лишь бумажным змеем в его руках. Длина нити, высота полёта, всё зависело от его воли, лишь бы ему было забавно и не скучно. Маленький дворик или запертая комната — какая, в сущности, разница?
Чжао Ши долго хранил молчание. Наконец он развязал красную ленту, стягивавшую её запястья. На нежной, белой коже остались отчетливые багровые следы. Почувствовав свободу, Минчжу тут же отпрянула в самый угол кровати, всем своим видом выказывая недоверие и страх.
Гнев Чжао Ши ещё не остыл. Ему требовались колоссальные усилия, чтобы говорить с ней так мягко и сдержанно. Глядя на то, как она пытается спрятаться от него, он лишь едва заметно усмехнулся. В этой улыбке сквозил холод.
— Чжу-Чжу, ты действительно хочешь это проверить?
На Минчжу была лишь тонкая нежно-розовая сорочка. Когда она сжалась, обхватив колени руками, она казалась до боли хрупкой и беззащитной. Девушка не знала, как далеко он готов зайти, и не собиралась намеренно провоцировать его сейчас. Что сделано, то сделано. Пролитую воду не собрать. Но это не значило, что она смирилась. Если появится хоть малейший шанс, она вырвется из этой клетки навсегда.
Чжао Ши протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы были прохладными. Девушка вздрогнула, съёжившись от его прикосновения. Он мягко обхватил её подбородок и вкрадчиво произнёс:
— Мне не хочется так с тобой поступать, но ты раз за разом заставляешь меня злиться.
Минчжу отвела взгляд, не желая смотреть на него. В её глазах закипали слёзы, застилая мир влажной пеленой. Она выглядела жалко и трогательно.
Чжао Ши властным движением заставил её повернуть лицо к себе. Увидев её повлажневшие ресницы, он вздохнул с долей искренней, но пугающей беспомощности:
— Я просто не знаю, что мне с тобой делать. Остаётся только держать тебя под замком.
Окна были наглухо забиты досками, а на двери висели два тяжелых замка.
Наученная горьким опытом, Минчжу поняла, что сейчас лучше проявить гибкость. Она робко ухватилась за его рукав:
— Позволь мне вернуться в загородное поместье. Я была слишком импульсивна, я признаю это.
Она смотрела на него своими тёмными, как жемчужины, глазами, пытаясь казаться послушной и кроткой. Чжао Ши взял её тонкие пальцы в свою руку, задумчиво перебирая их, словно драгоценные безделушки.
— Здесь безопаснее, — коротко отрезал он.
Он насквозь видел все её уловки.
Притянув её за запястье к себе, Чжао Ши обнял её за талию. Вдыхая едва уловимый аромат её кожи, он запечатлел поцелуй на её лбу. В этот момент живот Минчжу предательски заурчал. С того момента, как Чжао Ши оглушил её и привез сюда, она не съела ни крошки.
Он отпустил её и велел служанкам подавать ужин. Девушки были ей незнакомы, что вызвало новый приступ тревоги.
— А где Биин? — спросила Минчжу.
— Пришлю её завтра, — сухо ответил он.
Стол ломился от её любимых блюд. Чжао Ши сам не притронулся к еде, зато с каким-то неутомимым упорством продолжал подкладывать лучшие кусочки в её тарелку. Лишь когда она выпила чашу супа и съела почти всю порцию риса, он оставил её в покое.
— Я сыта, — выдохнула она, откладывая палочки.
По знаку Чжао Ши слуги убрали со стола. Дверь захлопнулась, и в комнате снова воцарилась гнетущая тишина. Минчжу казалось, что в поместье наследного принца воздух был ещё тяжелее и безмолвнее, чем в её прежней обители.
Чжао Ши остался на ночь. Две красные свечи в спальне создавали двусмысленную, тревожную атмосферу. Его холодные пальцы коснулись её талии, а властный поцелуй заглушил её дыхание. Всё пространство вокруг заполнил его терпкий и неизбежный запах.
Ночь тянулась в дурманящем мареве страсти.
В последующие дни Чжао Ши неизменно проводил ночи в её покоях. Вскоре все в поместье принца знали, что новая гостья пользуется небывалым расположением господина. Однако её положение оставалось загадкой. За исключением личных служанок, её никто не видел. Покои охранялись стражей, вход и выход были строго ограничены.
Ходили слухи, что окна в её комнатах заколочены наглухо. Слуги терялись в догадках: то ли принц так сильно влюблён, то ли девица совершила некое тяжкое преступление, за которое теперь томится под стражей.
Узнав, что Минчжу привезли во дворец принца, Лю-момо была вне себя от гнева и изумления. Неужели эта дрянь, проложившая путь своей красотой, действительно взлетела так высоко? Она намеревалась, как и прежде, явиться к Минчжу, чтобы указать ей на место и сбить спесь, но не смогла даже переступить порог. Стража, стоявшая у ворот сада, была непреклонна:
— Приказ Его Высочества: без его личного дозволения входа нет никому.
Лю-момо пришлось уйти ни с чем. По дороге, услышав, что принц вот уже пять ночей кряду не покидает её спальни, она втайне проклинала девчонку: «Красота — корень всех бед».
За многие годы Его Высочество ни разу не терял голову из-за женщины настолько.
Но жизнь Минчжу была далека от того идеала, который рисовали себе окружающие. Чжао Ши не лгал, он действительно запер её. Окна и двери были для неё закрыты. Новые служанки вели себя как немые, не проронив ни слова.
Минчжу чувствовала, что силы её на исходе. Дни сливались в одно туманное марево, а комнаты были пропитаны тяжелым ароматом ночных ласк. Она понимала, что Чжао Ши хочет, чтобы она сломалась, хочет вытравить из неё остатки гордости.
Надев платье, Минчжу тяжело вздохнула. Пойти на уступки? Жизнь под чужой крышей заставляет склонять голову, но душа её сопротивлялась. Она была почти уверена, что в этот раз ей удастся сбежать, и не ожидала, что власть Чжао Ши окажется столь безграничной.
«Следующий раз должен стать последним. Либо победа, либо крах», — думала она. Если терпение Чжао Ши лопнет, он действительно может сломать ей ноги, чтобы она больше никогда не смогла уйти. Минчжу была слишком юна и неопытна перед ним. Побег не поможет, только «смерть» позволит ей обрести свободу.
Она подошла к двери и осторожно толкнула её. Замок лишь сухо лязгнул, а дверь даже не шелохнулась. Минчжу едва не задохнулась от бессильной ярости.
Вечером Чжао Ши, закончив дела, снова пришёл к ней. После ужина он внезапно произнес:
— Вэй Чиюй скоро обручится.
Лицо Минчжу в мгновение ока переменилось.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
