Минчжу на мгновение замерла. Дни, когда Чжао Ши напивался, выпадали крайне редко.
Снаружи её настойчиво подгоняли. Минчжу глубоко вздохнула и открыла дверь. Она стояла под фонарём.
Свет свечи озарял её белоснежное лицо.
Слуга с фонарём в руках шёл впереди, почтительно ведя её к спальне Чжао Ши.
Сопровождающий позволил себе лишнего:
— Настроение у его высочества сегодня на редкость хорошее, вот он и выпил лишнего.
Прежде он почти не притрагивался к вину, ведя строгий образ жизни. Но на сегодняшнем пиру, какой бы чиновник ни подходил с тостом, наследный принц не отверг ни одного.
Слуга и не подозревал, что наследный принц будет так рад, приняв наложницу. Он сиял от счастья, словно в брачную ночь.
Минчжу же не видела и тени радости на лице Чжао Ши. Разве оно не было всё таким же холодным и бесстрастным?
Минчжу протянула маленькую руку и тихо толкнула дверь. В комнате горели лишь две тусклые масляные лампы; фитили уже почти догорели до основания, и свет был сумеречным.
Минчжу подняла глаза на мужчину у кровати. На нём был чёрный халат, расшитый золотыми нитями, а на бледном, подобном нефриту лице проступил едва заметный румянец. Его обычно строгий и безупречный облик теперь окутывал лёгкий хмель.
Чжао Ши медленно поднял взгляд. Его чёрные глаза казались бездонными, и было неясно, пьян он сейчас или трезв. Он поманил её рукой и тихо позвал:
— Чжу-Чжу.
Сердце Минчжу сжалось. Этот зов и вправду звучал нежно и ласково.
Она крепко сжала в руке платок, медленно подошла к нему и опустила взгляд.
Чжао Ши поднял взор, его тёмные зрачки неподвижно замерли на ней. Помолчав какое-то время, он внезапно схватил её за запястье и осторожно потянул к себе.
Минчжу пришлось сесть боком рядом с ним. Её тело было напряжено, она не смела расслабиться.
Черты лица Чжао Ши, казалось, окончательно разгладились, в тусклом свете свечей отразилась редкая мягкость. Уголки его губ тронула необычайно нежная улыбка. Он коснулся пальцами её лица и принялся раз за разом называть её по прозвищу, словно не мог им насытиться:
— Чжу-Чжу.
От холода его пальцев Минчжу поёжилась. Она чувствовала тревогу и недоумение.
Выражение лица Чжао Ши переменилось, во взгляде появилось раскаяние. Он нахмурился, и в его голосе послышалась вина:
— Прости.
Он посмотрел ей в глаза и тихо спросил:
— Тебе холодно из-за меня?
Минчжу это показалось странным, но вместе с тем она невольно испытала облегчение. Видимо, Чжао Ши и вправду сильно захмелел, раз стал таким многословным.
Обычно он был немногословен.
Дыхание мужчины, когда он говорил, было тёплым и отдавало лёгким запахом вина.
Минчжу кивнула:
— Мгм.
Только сейчас Минчжу заметила, что пьяный Чжао Ши отличался от себя обычного. Его поза казалась расслабленной, в нём не было привычной холодности и отстранённости. Ледяное величие почти растаяло, уступив место необычайной доброте и покладистости.
Ей стало трудно дышать под его пристальным взглядом. Она поднялась и сказала:
— Я пойду налью тебе воды.
Чжао Ши не стал ей мешать, лишь послушно отозвался коротким «мгм».
Вода в чашке давно остыла. Минчжу не стала никого звать, чтобы её сменили, налила почти полную чашу холодной воды, медленно подошла к нему и протянула её.
Чжао Ши, казалось, сильно опьянел. Перед его глазами всё плыло, он видел смутно и едва не выронил чашку, которую она ему подала.
Глотнув холодной воды, он ничего не сказал, а когда допил, вернул чашку ей.
Минчжу подумала, что он хочет ещё, и снова подала ему чашу.
Чжао Ши всё так же безмолвно запрокинул голову и осушил её до дна.
У Минчжу разболелась голова.
— Хочешь ещё?
Чжао Ши покачал головой:
— Больше не хочу.
Минчжу никогда не ухаживала за пьяными и не знала, что с ним делать. Поразмыслив, она предложила:
— Может быть, тебе стоит лечь спать?
Чжао Ши пристально смотрел на неё и снова покачал головой.
Он, казалось, хотел дотронуться до неё, но, испугавшись, что его ладони слишком холодные, отдёрнул руку на полпути.
Его голос звучал ровно, но в нём слышалась едва уловимая обида:
— Ты ведь забыла?
Минчжу опустила голову:
— О чём я забыла?
— Сегодня мой день рождения, и он уже почти подошёл к концу.
Минчжу и впрямь едва не забыла, но по дороге сюда внезапно вспомнила.
Сегодня действительно был день рождения Чжао Ши.
Она немного удивилась. Неужели он не праздновал его в императорском дворце?
Минчжу уставилась на кончики своих туфель, избегая его взгляда, и ответила:
— Да, я забыла.
Минчжу знала, хотя Чжао Ши и не говорил этого вслух, в свои дни рождения на душе у него было радостнее, чем обычно.
Просто он не подавал виду.
При мысли о его дне рождения Минчжу вновь охватила грусть. Ей постоянно снились сны, в которых она урывками видела события прошлой жизни.
В тех снах наследный принц со временем совсем перестал праздновать дни рождения.
Никаких торжеств, никаких пиров, даже в Новый год в его особняке было пусто и уныло.
Из-за того, что он не устраивал празднеств, и другие жители Цзинчэна не осмеливались праздновать с размахом, ограничиваясь лишь тайными и скромными обрядами.
Чем дольше Минчжу наблюдала за ним, тем бессмысленнее казалась ей его жизнь. Какой прок быть живым мертвецом? Целыми днями он ходил с мрачным, словно у покойника, лицом, и она ни разу не видела, чтобы он улыбнулся.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
