Минчжу заискивала весьма небрежно. Видя, что Чжао Ши не собирается есть, она молча убрала руку и положила сладости обратно на тарелку в их первозданном виде.
— Раз вы не едите, то и ладно.
Пальцы Чжао Ши непроизвольно постучали по краю стола. Он равнодушно произнёс:
— Вообще-то, я привёз их тебе.
Сладкие рисовые лепёшки прислали от его матери; они были сладкими, но не приторными, ароматными, мягкими и нежными.
Минчжу опустила голову и поблагодарила его.
Рука Чжао Ши замерла в воздухе, он слегка поджал губы.
— А ты, я гляжу, весьма вежлива.
Минчжу не понимала, чем он недоволен. Этим вечером она, кажется, не создавала никаких проблем. Она вежливо поблагодарила его, а он всё равно сидит с холодным лицом, и слова его звучат ледяным тоном.
С таким видом, будто на нём лежит груз всех обид мира, или словно кто-то ему задолжал.
В такие моменты Минчжу обычно решала хранить молчание, чтобы не наговорить лишнего и не подлить масла в огонь. Она немного устала. Прислонившись головой к деревянному окну, она беззвучно зевнула. Её сильно клонило в сон.
Повозка ровно катилась всю дорогу до резиденции наследного принца.
Вернувшись в комнату, Минчжу повалилась на кровать, зарылась лицом в подушку и, закрыв глаза, собралась уснуть.
Биин помогла ей снять украшения из волос и обтерла лицо водой.
— Гунян, ложитесь подальше от края, боюсь, среди ночи вы упадёте с кровати.
Минчжу часто видела сны и порой мучилась от кошмаров. Будет плохо, если она, испугавшись, скатится на пол и расшибётся.
Минчжу так хотела спать, что не могла открыть глаз. Обнимая одеяло, она перекатилась к стене, невнятно пробормотала «угу» и снова затихла.
Биин со смешком покачала головой, положила с краю две длинные подушки для преграды, а затем, поднявшись на цыпочки, задула пламя свечи на подсвечнике. Она тихо вышла и плотно закрыла за собой дверь.
Ночью поднялся сильный ветер. Тонкие ветви и листья дерева в саду ломались под его порывами.
Биин подобрала упавшие сучья и, прижав их к груди, собралась отнести на кухню, чтобы использовать как дрова.
Вдруг она подняла голову и увидела стоящего в ночной тени мужчину. Она склонилась в поклоне.
— Ваше Высочество.
Чжао Ши жестом велел ей молчать и холодным взглядом приказал уйти.
Он осторожно толкнул дверь. Слабый лунный свет проник в комнату сквозь щели в окнах и дверях.
Спящая на кровати в обнимку с одеялом, сама того не ведая, перекатилась из угла к самому краю. Лишь две подушки преграждали ей путь, не давая упасть.
Половина её лица прижалась к подушке, она спала крепко и сладко. Лицо, подобное цветку персика, сияло белизной и нежным румянцем, храня на себе следы сонного беспамятства. Её ресницы были длинными и густыми, вишнёвый ротик слегка приоткрылся, и даже то, как она тяжело дышала во сне, выглядело очень мило.
Несколько непослушных прядей прильнули к её щеке. Чжао Ши протянул руку и поправил ей волосы. Он долго сидел у постели, опустив взор и в тишине наблюдая за тем, как она спит.
Если посчитать, он уже давно не смотрел на неё так спокойно и внимательно. В глубине души он всё ещё тревожился о ней, но заставлял себя притворяться, будто ему всё равно.
Подушечка его пальца слегка коснулась её щеки. Кожа была такой нежной, словно из неё могла брызнуть вода [образное описание очень нежной, увлажнённой и молодой кожи].
Неизвестно, сколько прошло времени, когда небо за окном начало светлеть. Первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь оконные рамы, проникая в комнату полоса за полосой.
Чжао Ши вернулся во дворец до того, как совсем рассвело. Проведя ночь без сна, он чувствовал тяжесть в голове. Он выпил две чашки чистого чая, чтобы взбодриться. Кроме некоторой бледности, в нём нельзя было заметить ничего странного.
Биин утром пришла разбудить Минчжу. Она не знала, когда именно ушёл Его Высочество наследный принц, поэтому ничего не сказала.
Минчжу в эти дни была очень сонливой, будто никак не могла выспаться. Стоило голове коснуться подушки, как она проваливалась в глубокий сон до самого утра.
Встав и одевшись, она всё ещё щурилась и то и дело зевала.
Биин, укладывая ей волосы, улыбнулась:
— Старшие говорят: «весной — сонливость, осенью — усталость» [китайская поговорка, описывающая сезонные изменения в самочувствии человека], но почему вы, гунян, так много спите летом?
— Наверное, вчера слишком устала.
После того как она побарахталась в воде, её руки и икры до сих пор ныли.
Биин заколола в её причёску шпильку из белого нефрита, которая подчёркивала её свежесть.
— Посмотрите, красиво ли?
На лице Минчжу не было ни капли пудры или румян, ни единого изъяна. Совершенно чистое лицо, со здоровым цветом, нежно-белое с румянцем, свежее и чистое.
Она кивнула:
— Красиво.
Летние дни тянулись один за другим, становясь всё жарче. Минчжу съела чашку ледяных танъюаней, чтобы хоть немного спастись от зноя.
В тени под карнизом стоял маленький столик и шезлонг. Минчжу каждый день лежала в нём, читая книги, чтобы развеять скуку и скоротать время.
Чжао Ши прислал людей, чтобы забрать её во дворец. Посланец ничего не объяснил, лишь сказал, что Его Высочество просит её прибыть.
Минчжу ни разу не удавалось угадать, что задумал Чжао Ши, поэтому ей оставалось лишь сесть в повозку, направлявшуюся во дворец.
Её доставили прямиком в покои Чжао Ши. Прошлый раз она жила здесь два дня, так что обстановка была ей знакома.
Ей было совершенно нечем заняться, поэтому она взяла с его стола ножницы и принялась подрезать цветы в саду.
Когда Чжао Ши вернулся, она как раз, согнувшись, хлопотала над цветочным горшком. Вызвав её сюда, он уже начал немного об этом жалеть.
Минчжу подняла голову и, увидев его, положила ножницы вместе со срезанными цветами в корзину.
— Ваше Высочество.
Чжао Ши забрал инструмент из её рук.
— Не трогай ножницы, это слишком опасно.
Минчжу лишилась дара речи от возмущения. Вчера она случайно упала в воду, а он заподозрил, что она хотела покончить с собой. Теперь она взяла ножницы, и он снова так беспокоится.
Неужели в его глазах она — человек, склонный искать смерти?
Минчжу дважды безучастно отозвалась и спросила:
— Вы позвали меня, потому что есть какое-то важное дело?
Чжао Ши поднял взор и внимательно посмотрел на неё.
— Разве тебе не нравятся сладкие рисовые лепёшки?
— А?
Чжао Ши взял её за руку и, пока они шли, сказал:
— Эти лепёшки готовила моя мать. Сегодня она как раз сделала другие сладости, я отведу тебя попробовать.
Минчжу была польщена и напугана одновременно. Опустив голову и глядя на свою тень на земле, она лишь тихо отозвалась, не зная, что сказать.
Она не видела мать Чжао Ши и совершенно не знала, что за люди его родители.
На самом деле она не очень хотела встречаться с его старшими. Её статус был неподобающим, и ей было бы больно под их пренебрежительными взглядами.
Минчжу следовала за ним по извилистой дороге, затем прошла через длинную галерею, пока они не остановились у уединённого дворика.
Сун Луань, услышав доклад служанки, нетерпеливо вышла из маленькой кухни. Увидев девушку рядом с сыном, она улыбнулась:
— Садись.
Минчжу скованно села на свободное место подле Чжао Ши. Сун Луань принесла две тарелки ещё тёплых лепёшек из клейкого риса и, не отрываясь, смотрела на гостью. Она спросила:
— Это и есть Мин-гунян?
Она подумала, что это Минжу, с которой у Чжао Ши была помолвка, и не допустила других мыслей.
Минчжу не знала, стоит ли ей кивать или качать головой. Она чувствовала себя крайне неловко и не находила себе места.
Рука Чжао Ши на мгновение замерла, он отхлебнул чаю и, не меняясь в лице, кивнул:
— Да. Это она.
Сун Луань показалось, что у девушки доброе лицо. Она была прелестна, как лёд и снег, и в то же время слегка кокетлива. С первого взгляда она ей очень понравилась.
Она ласково взяла девушку за руку.
— Я давно хотела встретиться с тобой, но, к сожалению, не было возможности.
Минчжу почувствовала, что её рука очень тёплая и приятная. Глядя на эту нежную женщину, она немного успокоилась, но, к сожалению, была слишком косноязычна, чтобы произнести в ответ красивые слова.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
