Слова Чжэньнян явно пришлись госпоже Фан не по вкусу. Поджав губы, она недовольно проговорила:
— Я ведь не говорю, что мы не в состоянии отвечать за дело. Просто сердце болит. Мы с мужем столько лет, не щадя сил, берегли это хозяйство, а теперь ты вот так запросто можешь всё пустить по ветру — разве тут на душе будет спокойно? Чжэнь-гунян, не обессудь, но поступила ты слишком опрометчиво.
— Благодарю тётушку за наставление, — с улыбкой ответила Чжэньнян. — Но я действую не вслепую, у меня есть уверенность.
Отчего именно у неё была такая уверенность, госпоже Фан она, разумеется, объяснять не собиралась. Даже те доводы, которые она разбирала с мужем старшей тётки, не следовало выносить наружу. За госпожой Фан стоял ещё и Гэ-сюньлань — кто знает, в какую грязную историю всё это могло бы вылиться. Да и скажи она правду, госпожа Фан всё равно не поверила бы, решив, что Чжэньнян просто выдаёт свои догадки за истину.
И всё же, чуть помедлив, она добавила:
— У меня есть одна мысль. Если тётушка хочет понемногу собирать Хуаэр приданое, то сейчас, пока земля подешевела, можно было бы тоже прикупить немного полей. Кто знает, вдруг потом это обернётся приятной неожиданностью.
— Хм, да это просто осенние грёзы наяву, — фыркнула госпожа Фан. — Приятной неожиданностью, как же. Снаружи только и говорят, что господин Хай человек железной беспристрастности и особенно любит прижимать богачей. Как только он прибудет в Нанкин, вполне может статься, что все земли, купленные нами прежде, чиновники тут же опечатают. И если после этого удастся хотя бы не вляпаться в судебную тяжбу, так и то будет счастьем, ниспосланным Небом.
Она говорила почти тем же тоном, каким любили рассуждать городские старые книжники.
— Я лишь предложила, — спокойно ответила Чжэньнян, слегка поджав губы. — А слушать или нет — решать тётушке самой.
Больше ей было сказать нечего. А уж чем всё кончится, об этом она вовсе не собиралась терзаться заранее.
В конце концов, сумеет человек заработать или нет — это тоже во многом зависит от странной и непостижимой судьбы.
С этими словами она повернулась и вместе с Сяо-я направилась к небольшому дому во втором дворе.
— Старшая сестра! Старшая сестра, подожди! — раздался вдруг сзади голос.
Едва Чжэньнян вошла в калитку второго двора, как Хуаэр, прижимая к груди кошелёк, бегом догнала её.
Чжэньнян обернулась:
— Хуаэр, что случилось?
— Ну… — та замялась, а потом поспешно сунула кошелёк ей в руки.
Удивлённая Чжэньнян приняла его, раскрыла — внутри лежало несколько слитков чистого серебра.
— Это что?
Щёки у Хуаэр тут же залились краской.
— Раз старшая сестра сказала, что на этом можно заработать, значит, так и будет. Я в покупке земли совсем не разбираюсь. У меня и накоплений-то всего ничего, так что лучше отдам их старшей сестре, а старший брат пусть распорядится.
— Хи-хи, Хуаэр никак, себе на приданое копит, — тут же поддела её Сяо-я, давно уже успевшая с ней сдружиться.
— Ах ты, противная девчонка! Вот я тебе сейчас рот-то надеру!.. — вспыхнула Хуаэр и, разозлившись от смущения, бросилась за Сяо-я.
Обе, смеясь и визжа, принялись носиться кругами вокруг Чжэньнян.
— Ну всё, хватит вам! — раздражённо сказала та, у которой уже голова пошла кругом.
Только тогда обе девушки, втянув головы в плечи, послушно остановились.
— Хорошо, — сказала Чжэньнян. — Эти серебряные слитки я возьму.
Больше она ничего не добавила и никаких обещаний давать не стала. В таких делах все слова ничего не стоят, вот когда появится результат и будут заработаны деньги, это скажет само за себя лучше всяких клятв.
— Угу, — с силой кивнула Хуаэр.
После этого она снова вприпрыжку убежала обратно в передние покои.
В комнатах второго двора госпожа Хуан, услышав, что всё прошло гладко, тоже наконец с облегчением выдохнула.
Дальше Чжэньнян уже почти не нужно было вмешиваться. Закупкой земли заведовал Хань Игуй, и её личное присутствие там было ни к чему. Поэтому она с головой ушла в дела собственной тушечной мастерской.
К этому времени большая мастерская в заднем дворе уже была почти полностью приведена в порядок. Муж тётушки Ма последние несколько дней ходил вместе с Эргоу по окрестностям и нанимал работников. Кроме того, Чжэньнян отправила письмо в Хуэйчжоу, прося прислать оттуда нескольких мастеров, чтобы те могли обучить новых людей ремеслу.
Что же до лавки, то две соседние комнаты уже соединили в одну. Старый прилавок оставили, но он был всего лишь чуть выше пояса, так разговаривать с покупателями было гораздо удобнее и свободнее. За прилавком на одной стене развесили перечни туши и расставили готовые изделия. А сбоку Чжэньнян ещё велела устроить отдельное место для показа дорогих, лучших сортов туши. Там поставили изящные сиденья, расставили повсюду пэньцзин1 — старые стволики сливы, персика, орхидеи и прочие растения в горшках. На чайных столиках по порядку разложили Четыре сокровища кабинета — кисть, тушь, бумагу и тушечницу. Всё выглядело необычайно изящно и со вкусом. Именно здесь покупатели должны были пробовать тушь.
Так общий облик тушечной лавки наконец был определён.
Разумеется, всё это пока скрывалось за закрытыми дверями, и увидеть новое убранство можно будет только в день открытия.
Теперь владельцы окрестных лавок сгорали от любопытства: что же за заведение собирается устроить семья Ли? А Чжэньнян именно этого и добивалась.
Между тем слухи о том, как семья Хань скупает землю, уже несколько дней будоражили округу.
Госпожа Яо в последние дни прямо светилась от радости. В тот день она даже специально купила хороший кусок свинины с прослойками, чтобы приготовить красную тушёную свинину.
— Госпожа Яо, сегодня вы, гляжу, в прекрасном настроении, — окликнул её приказчик из соседней аптекарской лавки, подметавший у порога.
— Ещё бы, — довольно ответила та.
— И что же вас так радует? А то ещё пару дней назад вы чуть не на стенку лезли.
— Тьфу на тебя, негодник! — огрызнулась госпожа Яо. — Ты что же, хотел, чтобы я и дальше места себе не находила?
В это время из аптекарской лавки вышел управляющий Гун Цюанью. Подобрав рукава, он сердито хмыкнул на приказчика, и тот тут же опустил голову и молча вернулся к работе.
— Госпожа Яо, никак удалось продать вашу землю? — спросил Гун Цюанью. — Я слышал, семья Хань сейчас скупает участки в больших количествах.
— А как же, — с готовностью подхватила госпожа Яо. — Управляющий Гун верно сказал. Хорошо ещё, что семья Хань начала скупку, а то я бы и вовсе осталась ни с чем. Хотя и так потеряла больше пяти лянов серебра.
Жаловалась она на словах, но лицо у неё при этом так и сияло.
Вот уж вправду, пока человек недополучил прибыль, он ходит мрачнее тучи, а когда уж терпит убыток, то и меньшая потеря кажется великим счастьем.
— И всё-таки что это с семьёй Хань такое? — вмешался тут хозяин суконной лавки Яо Чжун, подойдя ближе. — Денег, что ли, девать некуда? Сами себе ищут беду. В такое время скупать столько земли, разве это не значит нарочно лезть под удар? Вот прибудет господин Хай и ударит как раз по ним.
— Тьфу, да что ты несёшь? — госпожа Яо сердито уставилась на мужа. — Я ещё должна благодарить судьбу, что семья Хань начала покупать. Иначе мне бы и вовсе оставалось только голову ломать от горя.
— Э, это уже другое дело, — махнул рукой Яо Чжун.
— Не совсем так, — неторопливо проговорил Гун Цюанью, поглаживая свою козлиную бородку. — С древности в торговле есть одно правило: «Когда другие бросают — я беру, когда другие хватают — я отдаю». А теперь как раз все поспешно избавляются от земли. Значит, семья Хань делает ровно то, что и подобает настоящему торговцу: берёт там, от чего другие отказываются.
— Выходит, семья Хань и вправду покупает не зря? — снова спросила госпожа Яо.
— Этого я вам наверняка сказать не могу, — ответил Гун Цюанью. — В делах мирских всё меняется в одно мгновение.
От этих слов госпожа Яо снова пришла в смятение: то ей казалось, что всё хорошо, то, напротив, начинало чудиться худшее.
— Да ладно тебе, — проворчал Яо Чжун. — Совсем недавно ты места себе не находила, чуть не помирала с горя, и уже урок забыла?
Сам он торговал сукном и думал только о том, как бы получше продать товар; больше всего на свете его раздражала привычка жены соваться то в одно дело, то в другое.
— Да что ты, я просто так сказала, — отмахнулась госпожа Яо.
Но, вспомнив своё недавнее отчаяние, когда ей казалось, будто небо рушится на голову, она и сама поёжилась. И пусть бы земля сулила хоть какую прибыль, снова с ней связываться она уже не осмелилась бы.
Чжэньнян стояла у дверей своей лавки, слушала все эти разговоры и оставалась совершенно спокойной.
Тем временем в усадьбе семьи Сюй.
— Второй брат, что происходит? — меряя шагами кабинет, резко бросил Сюй Да, сверля Сюй Эра глазами. — Это ещё кто вылез и полез поперёк дороги? Почему семья Хань именно сейчас вдруг осмелилась снова кинуться скупать землю? У них разве и без того не набито в руках уже немало участков? Я ведь ждал, когда они начнут сбрасывать всё за бесценок. Откуда у них взялась такая дерзость чуть ли не жизнью рискуя, продолжать скупку? Или это вы там всё-таки кому-то что-то сболтнули?
Весь этот нанкинский замысел они выстроили вместе с несколькими сообщниками. И кто бы мог подумать, что, когда дело уже почти должно было увенчаться успехом, вдруг выскочит кто-то вроде Чэн Яоцзиня2 и в один миг разворотит им всю прекрасно разыгранную партию.
— Я и сам не понимаю, — ответил Сюй Эр. — Моя жена и впрямь обычно общается с госпожой Хань, но в этот раз я и ей не открыл ни словечка. Так что и она, само собой, ничего не могла передать семье Хань.
— По-моему, стоит позвать Вторую невестку и расспросить её, — подал голос сидевший в стороне Сюй Сань.
Обычно Сюй Эр жил в Нанкине, а Сюй Да и Сюй Сань — в Сунцзяне. Лишь теперь, из-за всей этой земельной смуты, трое братьев снова собрались вместе.
Сюй Эр кивнул, отворил дверь и велел служанке позвать хозяйку.
Вскоре пришла госпожа Чжоу, жена Сюй Эра.
— Скажи, — спросил Сюй Эр, — что именно ты говорила госпоже Хань насчёт покупки земли?
— Да ничего особенного я не говорила, — ответила госпожа Чжоу. — Тогда, во время перехода от риса к тутовнику, семья Хань ведь занималась шёлком-сырцом, им понадобилось несколько участков под посадку шелковицы. Я вместе с несколькими другими госпожами тоже сказала, что хочу вложиться, вот мы тогда и купили немного земли. Потом цены всё росли и росли, и госпоже Хань показалось, что на перепродаже земель тоже можно хорошо заработать, вот она и стала скупать их в больших количествах. А потом разнеслась весть о приезде Хай Жуя, и цены вдруг резко рухнули. Так всё и вышло. Остального я не знаю. А уж почему семья Хань теперь снова вдруг начала покупать землю, мне и подавно неизвестно.
— Хорошо, — сказал Сюй Эр. — Тогда в ближайшие дни найди случай и пригласи госпожу Хань на встречу. Попробуй осторожно всё у неё выведать.
— Да, как раз пора выездов на весенние прогулки, — кивнула госпожа Чжоу. — Я позову ещё нескольких женщин, а заодно приглашу и госпожу Хань, съездим прогуляться в храм Чэнъэнь. Там, к слову, можно будет и расспросить, так выйдет естественнее.
— Ладно, так и поступим, — кивнул Сюй Да.
День выдался ясный, солнечный. С самого утра госпожа Хуан буквально вытащила Чжэньнян из тушечной мастерской и повела в дом семьи Хань.
Ну в самом деле, молодая девушка, а целыми днями торчит в копоти и дыму, в навесе для обжига сажи, так что вся пропитывается гарью. Разве это годится?
— Чжэньнян, ты уж не держи зла на старшую тётку, — с благодарностью сказала госпожа Хань, взяв её за руку в маленьком павильоне дома Хань. — Раньше я тебя неправильно понимала.
Сумеют они выбраться из этой истории или нет — это ещё неизвестно. Но то, что Чжэньнян заложила имущество тушечной мастерской семьи Ли, чтобы помочь ей заткнуть дыру в делах, госпожа Хань понимала очень хорошо.
— Старшая тётушка, что вы такое говорите? — с улыбкой ответила Чжэньнян, помогая ей сесть. — Мы ведь одна семья, разве нет?
— Верно, одна семья. В таком деле, если бы не свои, кто бы протянул руку помощи? — с чувством сказала госпожа Хань Ли.
За это время она сполна узнала, что такое людское тепло и людская холодность, и этот урок не прошёл для неё даром.
Сказав это, госпожа Хань потянула Чжэньнян к себе и усадила рядом. Прежде всё в ней раздражало её, как ни посмотри — всё не так. А теперь, наоборот, что ни взгляни — всё по сердцу. И лицом мила, и нравом хороша; чем дольше смотришь, тем больше кажется, что с Бо-эром они и впрямь были бы прекрасной парой.
Чжэньнян, разумеется, и не догадывалась, какие мысли бродят у той в голове. Она только улыбалась и сидела рядом, беседуя со старшей и Второй тётушками.
- Пэньцзин, декоративные миниатюрные композиции в горшках (盆景 / pénjǐng) – искусство выращивания и оформления миниатюрных деревьев и растений для украшения интерьера.
↩︎ - Чэн Яоцзинь (程咬金 / Chéng Yǎojīn) – исторический и литературный персонаж, чьё имя стало нарицательным для человека, внезапно вмешавшегося в ход дела и всё перевернувшего.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
