Ночью пошёл мелкий дождь. Чу Цяо лежала у окна, глядя на непрерывные дождевые нити снаружи, увидела, что свет в комнате Доджи всё ещё горит, и невольно слабо улыбнулась.
Незаметно уже прошло полтора года.
В тот день, после отъезда из Танцзина, не уехав далеко, её догнали эти дети, также жившие в покоях Михэ, и волей-неволей пришлось взять их с собой.
Поскольку рядом были дети, Чу Цяо отказалась от своей мечты скитаться повсюду и вместо этого приехала на юг Баньян Тана, нашла небольшой городок с красивыми пейзажами и относительно спокойной обстановкой, чтобы поселиться. Здесь климат был мягким и тёплым, условия жизни простыми, а поскольку он был далеко от столицы Баньян Тана и гор Хуанлиминшань, безопасность тоже была хорошей, редко случались набеги разбойников.
К тому же это была родина великого учёного Баньян Тана, господина Шэнь Мобая, здесь же находился его родовой дом, поэтому атмосфера учёности была очень сильной, часто приезжали студенты, готовящиеся к государственным экзаменам, чтобы навестить господина Шэня и заодно полюбоваться пейзажами и древностями этого маленького городка.
Со временем этот город стали называть городом школ.
Приехав с несколькими людьми, Чу Цяо купила и стала управлять гостиницей у озера.
Во-первых, чтобы скрыться от глаз, ведь одинокой женщине со служанкой и тремя детьми жить без дела было довольно заметно. Во-вторых, действительно хотелось найти себе занятие, если бы просто ела и спала весь день, было бы довольно скучно.
Хотя приехали не ради заработка, но благодаря новой системе управления Чу Цяо и отличным санитарным условиям, а также выгодному расположению, эта «Студенческая гостиница» постепенно приобрела известность в местных краях. Все путешественники, приезжавшие сюда, выбирали эту гостиницу как предпочтительное место. Во время весенних и осенних государственных экзаменов она всегда была переполнена, бизнес был очень процветающим.
Время летело быстро. Как-то утром, расчёсывая волосы, Чу Цяо вдруг обнаружила у виска седой волос. Мэй Сян ворчала, что это из-за того, что та плохо ест и нерегулярно спит. Чу Цяо слабо улыбнулась, повернувшись, увидела, что и на другом виске появилось несколько седых прядей.
Это тело неудержимо старело. Хотя на данный момент ей было всего двадцать один год, многолетние скитания и сражения, не раз перенесённые испытания в ледяных снегах, страдания, перенесённые в юности, заставили её молодое тело слишком рано обзавестись множеством болезней. Старые раны леденяще ныли в пасмурную и дождливую погоду, суставы, вроде коленей, были словно налиты снегом, всегда холодные. У уголков глаз появились тонкие «гусиные лапки», энергии становилось всё меньше, малейшая усталость вызывала желание спать.
Она превратилась в ходячую аптеку, казалось, все части тела вышли из строя. Простуда и лихорадка навещали её почти каждый месяц. Часто лежа в постели, страдая от болезненных мучений, она даже сомневалась, принадлежит ли ещё ей это тело. Она чувствовала себя словно разорванной на части куклой, вот-вот развалится.
Хорошо, что жизнь, наконец, понемногу успокоилась. Не стало кровавых войн, жестоких смертей, загадочных и непредсказуемых интриг и расчётов. Её сердце, наконец, обрело покой, подобно озерной глади, без единой ряби.
За этот год с лишним она редко интересовалась внешней обстановкой. Но поскольку держала гостиницу, люди приходили и уходили, да к тому же дети проявляли интерес, она всё равно слышала разнообразные новости.
Например, о помолвке Четвёртого сына семьи Чжугэ и старшей принцессы Хуай Сун Налань. Говорили, что, вернувшись в Великое Да Ся, Чжугэ Юэ охотно согласился на этот брак. Однако, как раз, когда сановники Великого Да Ся ликовали, молодой господин Чжугэ предъявил брачное свидетельство, заявив, что у него в Цинхае уже есть официальная жена. Следуя заветам предков «не оставлять жену, делившую с тобой тяготы», старшая принцесса Налань даже если выйдет замуж, сможет быть лишь наложницей, а если родит детей, то, возможно, будет повышена до второй жены.
Это был камень, брошенный в воду и вызвавший волны1. Послы Хуай Сун мгновенно пришли в ярость. Но, это событие, которое изначально могло вызвать огромные волнения в Симэне, благодаря искусной политической игре Чжугэ Юэ, словно камень, утонуло в воде, не вызвав даже пузырька, и спокойно миновало.
Затем Седьмой принц Чжао Чэ при полной поддержке главного Военного Министра Чжугэ вернулся с северных границ, приведя с собой более пятисот тысяч отборных северных кавалеристов, расширив обширные пограничные земли, подавив мятежи на границе. Поддерживая друг друга в унисон с Чжугэ Юэ, он одним прыжком разрушил монополию власти Чжао Яна, создав противовес при дворе Великого Да Ся.
А в Яньбэе дела обстояли не так хорошо. Баньян Тан закрыл южные водные пути, экономические связи между Яньбэем и Хуай Суном были прерваны, а у Яньбэя пока не было возможности снова воевать с Баньян Таном, ведь двустороннее давление со стороны Цинхая и Великого Да Ся уже доставляло Яньбэю немало страданий.
Хорошо, что сейчас Чжао Ян был занят борьбой за власть с Чжао Чэ и значительно сократил вложения войск в заставу Яньмин. За полтора года крупномасштабную наступательную кампанию организовали лишь раз, да и та, простояв у заставы Лунъинь всего два дня, завершили отступлением, очевидно, та была лишь показным представлением.
Обстановка была загадочной и непредсказуемой, полной перемен.
Вероятно, Чжао Ян тоже понимал, если бы не угроза со стороны Яньбэя, цинхайская армия Чжугэ Юэ прямо перешла бы через заставу Лунъинь и ворвалась в императорскую столицу Великого Да Ся. Тогда, опираясь лишь на свою юго-западную армию, он не смог бы противостоять союзу Чжао Чэ и Чжугэ Юэ.
Так что, в определённой степени, он даже стал союзником Янь Синя.
Дела в мире действительно поражали воображение. Однако, больше всего литераторов и поэтов занимала роскошная свадьба Яньбэйского вана Янь Синя.
Год назад, во время Нового года, Янь Синь устроил грандиозную свадьбу в дворце Шофангун, сразу взяв в жёны восемнадцать дочерей важных сановников, всех приняв с положением наложниц, развернув в заднем дворе дворца Шофангун крупное строительство, пополняя гарем. Свадебный пир длился восемнадцать дней, весь народ Яньбэя по очереди отправлялся в Шофан на поклонение, невиданное зрелище, поражающее воображение.
А на следующий день после свадьбы на горе Лонжишань, наконец, был достроен дворец Нада. Те, кому посчастливилось побывать в Яньбэе и увидеть тот дворец, вновь и вновь описывали увиденное ими чудо. Литераторы и поэты также написали горы стихов, од и песен, восхваляя тот прекрасный дворец.
Говорили, что дворец Нада на горе Лонжишань был построен в воздухе, встроен в отвесные скалы, там были фонтаны с тёплой водой, текущей снизу- вверх, висячие разноцветные сады, реки вина с ароматом на десять ли, золотые и серебряные стены, сияющие, словно солнце. Это было сооружение, подобное чуду, даже тысячелетний дворец Цзиньу в Баньян Тане не мог сравниться с ним ни на йоту.
Все в мире знали, что этот дворец изначально был построен Янь-ваном для его возлюбленной, прекрасного генерала Сюли. Однако с тех пор, как четыре года назад прекрасный генерал и Янь-ван разорвали отношения на равнине Холэй, эта легендарная женщина, поднявшаяся из рабынь, не раз вызывавшая войну трёх государств между Янь-ваном Яньбэя, Военным Министром Великого Да Ся и Великим Императором Баньян Тана, полностью исчезла, покинув политическую карту Симэна.
Некоторые говорили, что она вышла замуж в императорский дом Баньян Тана, сменила имя и фамилию и осталась рядом с Великим Императором Баньян Тана. Другие говорили, что она и есть та жена, о которой заявил Военный Министр Великого Да Ся Чжугэ Юэ, и сейчас продолжает командовать войсками в Цинхае. Третьи утверждали, что она уже вернулась в Яньбэй и сейчас живёт в том великолепном дворце Нада.
Однако все слухи были лишь догадками. Никто не знал, что та легендарная женщина в данный момент в маленьком городке на юге Баньян Тана управляет небольшой гостиницей. Каждый день утром и вечером она ещё прогуливается у озера Цзялин, коротая время, беседуя с пожилыми людьми, играющими в шахматы.
Жизнь внезапно стала простой. Многие вещи она уже не хотела обдумывать, но иногда она всё же вспоминала историю, рассказанную много лет назад юноше в том ветхом дворике.
«Царь для любимой женщины построил висячие сады. Там были фонтаны с тёплой водой, текущей снизу-вверх, висячие разноцветные сады, реки вина с ароматом на десять ли, золотые и серебряные стены, сияющие, словно солнце. Те висячие сады в конце концов стали всемирно известным наследием, символизируя неизменную любовь царя к возлюбленной».
Полжизни прошло в скитаниях. Кто-то останавливался, кто-то проходил мимо, кто-то забывал, откуда пришёл, а кто-то не мог найти путь вперёд. Даже если иногда в воспоминаниях возникала тень тоски, как можно вернуть уже ушедшую привязанность?
За окном дождь стучал по банановым листьям, снова бессонная ночь.
_____________________________________________________
Примечание переводчика:
1 «Камень, брошенный в воду и вызвавший волну» (一石激起千层浪, yī shí jī qǐ qiān céng làng) — идиома, означающая, что одно небольшое действие или событие вызвало цепную реакцию и значительные последствия.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
